Сергей Скрипник - Смерть в рассрочку

— Вот что, ребята…

Все, оставив свои занятия, повернулись к нему.

— Может случиться так, что одна из машин, Вячеслава с Федором или наша, будет опаздывать, не исключено, что просто не удастся захватить одну из машин. Случай — вещь непредсказуемая. Еще Маркс говорил, — улыбнулся Игорь, — что скорее признает закономерность случайностей, чем случайность закономерностей. Так вот. Если видите, что опоздание неизбежно, мчитесь сюда — вы или мы, забираете своих одурманенных милиционеров и оставляете их где-нибудь подальше отсюда вместе с машиной. Тогда проведение всей операции берет на себя вторая пара. Выключить всех четверых, находящихся в машине генерала, не удастся, не надо и пытаться. Значит, надо не медля расстрелять сопровождение и постараться захватить генерал-лейтенанта. Если не получится, — прикончить и его. А дальше, как запланировано. Роман уже будет рядом с вами.

— Рискуешь, командир, — покачал головой Всеволод. — Я имею в виду, с начальством рискуешь.

— Не думаю, — твердо возразил Игорь. — Ведь это будет тот самый крайний случай, о котором говорил Сергей.

— Все правильно, — заявил Роман.

— А чтобы обошлось без этого крайнего случая, надо постараться, ребята.

— Не бери в голову, командир, — улыбнулся Глеб. — Все будет нормально.

—14-

Из богатейшей информации, собранной за полтора года о генерал-лейтенанте Сиворонове, генерал-майор Ермолин и полковник Ярмош выбрали наиболее пригодную для выполнения этого задания. Было решено использовать его давнюю и надежную любовную связь с Фаиной Николаевной Бергман. Их отношения начались, когда генерал-лейтенант был еще полковником, и продолжались, не омрачаясь ревностью, до последнего времени. Работая заместителем начальника управления промышленности Мосгорисполкома, она была материально независима, и хоть не отказывалась от богатых подарков Сиворонова, однако связывала с ним отнюдь не меркантильные интересы. Фаина Николаевна действительно любила этого человека, была верна и, избрав его своей судьбой, терпеливо ждала, когда он официально порвет отношения с опостылевшей женой. Казалось, ждать осталось немного. Звание генерал-лейтенанта и основательно упрочившееся положение на службе давали значительную уверенность в том, что разрыв семейных уз не сможет повлиять на его карьеру. Однако в последние семь-восемь месяцев, сперва почти незаметно, потом все ощутимее что-то стало меняться в отношениях между ними. Прежнее взаимное доверие вроде бы оставалось, а вот любовный пыл генерала явно поугас. Началось с того, что горячо любимая единственная дочь Фаины Николаевны семнадцатилетняя красавица Наташа, все время относившаяся к Виктору Степановичу почти как к отцу, вдруг стала раздражаться в его присутствии и обидно, а то и зло дерзить ему и матери. Ранее столь частые посещения генерала становились все реже, а отсутствие продолжительнее. Сперва Фаина Николаевна отнеслась к этому с пониманием, считая, что он не хочет вносить лишние раздоры в ставшую для него родной семью, а поведение дочери объясняла для себя возрастной агрессивностью. Потом заподозрила существование у него другой женщины, о которой каким-то образом прознала Наташа, и, не желая нанести душевную травму матери и в обиде за нее, она столь резко изменилась по отношению к Виктору Степановичу. Такая ситуация казалась наиболее вероятной. Но Фаина Николаевна не желала просто из деликатности терять столь долгожданного будущего мужа, которому отдала немало лучших лет жизни, и она приняла меры защиты.

С помощью париков и грима изменив внешность, Ярмош с Сергеем пришли к Фаине Николаевне за пять минут до ее обычного выезда на работу. За многие годы привыкшая к тому, что за надежной спиной генерал-лейтенанта КГБ ей ничто не может угрожать, Фаина Николаевна безбоязненно открыла дверь. В строгом элегантном костюме, высокая, статная, с нежным овалом лица, обрамленным роскошным венком волос, она являла собой идеал женской красоты.

К ней нередко заезжали посланцы Сиворонова с различными поручениями. За редким исключением это были одни и те же люди. Этих — ни пожилого с седой шевелюрой, ни молодого с короткой стрижкой русых полос — она не знала, но посчитала, что они являются тем самым редким исключением.

— Здравствуйте. Вы от Виктора Степановича? — с уверенностью спросила женщина.

— Здравствуйте, — поклонился Ярмош. — Разрешите войти?

— Простите, но в моем распоряжении всего пять минут, чтобы успеть спуститься к машине, — с улыбкой развела руками Фаина Николаевна. — Нельзя ли побыстрее?

— Нельзя, — категорически ответил полковник и многозначительно посмотрел на свой портфель.

— Что ж, — не без кокетства вздохнула она, рассмотрев интеллигентные лица посетителей. — Входите.

И когда они оказались в квартире, поинтересовалась:

— Это надолго? Если надолго, то я сообщу на работу, что задержусь,

— Это не надолго, — отозвался Сергей. — Но на работу позвоните. Скажите, что вынуждены задержаться на час-полтора.

Женщина удивленно вскинула брови, еще раз, уже внимательнее рассмотрела мужчин и движимая любопытством подошла к телефону. Предупредив, что задержится, она жестом указала посетителям на кресла, села сама и с легкой улыбкой сказала:

— Вы меня заинтриговали. Слушаю.

— Мы не от Виктора Степановича, — заговорил Ярмош. — Но по делу, которое его непосредственно касается.

Брови женщины снова метнулись наверх, но тут же опустились, и лицо посерьезнело. А полковник размеренно, не спеша продолжал:

— Дело в том, что он принимает участие в нашем коммерческом предприятии по транспортировке некоторых наркотиков, и еще три месяца назад обязан был отдать нам пятьсот тысяч долларов. Но генерал избегает встреч с нами. Мы не можем и не намерены больше ждать. Встречу решено организовать сегодня с вашей помощью.

— Что вы несете! — вскочила Фаина Николаевна. — Какие наркотики? Какие доллары! Кто вы такие, в конце концов?!

— Сядьте, — спокойно махнул рукой Ярмош. — Похоже, что вы действительно взволнованны. Но не надо делать вид, будто вам ничего не известно об операциях вашего генерала с наркотиками. Вы знаете об этом из его постельных и не только постельных откровений, которые, кстати, записаны вами на кассеты.

Он помолчал, наблюдая, как бледнеет и твердеет в решимости лицо женщины, подумал, что она человек сильный, и продолжил:

— Микрофоны вы установили в головной панели кровати и в спинке любимого кресла Виктора Степановича, которое сейчас предложили мне. Он настолько доверяет вам, что ему, несмотря на весь его богатейший опыт, не пришло в голову, что любящая женщина станет таким образом собирать на него компромат. Не похоже на генерала, но чего не бывает…

Фаина Николаевна вскинула голову и заставила себя презрительно усмехнуться, хотя было очевидно, что далось ей это не легко:

— Значит, вы — мафия?

— Не более, чем ваш любовник, — жестко осадил ее полковник.

— Но он занимается этим по заданию Комитета госбезопасности. И раз вы выкрали мои кассеты, то должны это знать.

— Знаем, — кивнул Ярмош. — Но нам глубоко плевать на то, чьи приказы выполняет товарищ Сиворонов. Он обратился к нам за помощью. Мы оказали ему помощь, оговорив условия, которые он принял. Теперь мы хотим получить то, что нам причитается. А ваши кассеты мы переписали и оставили там же, где они и были, в двойной стенке загородки для мусорного ведра.

— Мы хотим, чтобы вы вызвали генерала на встречу, — вступил в разговор Сергей. — Именно сегодня, сейчас. Ну, скажем, у входа в гостиницу «Метрополь». После вашего звонка в его распоряжении должно быть не больше пятнадцати минут, чтобы он не успел предпринять какие-либо ответные действия, а успел только доехать, причем, без малейшего опоздания.

— И как, по-вашему, я смогу его вынудить к этому? — уже спокойнее усмехнулась она.

— Сейчас объясню, — сказал Сергей. — Мы понимаем, что сообщением о его участии в наркобизнесе генерала не испугаешь, даже если пригрозить передать эту информацию в правительство. Но на кассетах записаны также его откровенные и жестокие характеристики, которые он, рисуясь перед вами, давал не только своему непосредственному начальству, но и высшим руководителям страны, включая членов Политбюро. Говорил и о проворачиваемых ими грязных махинациях. Например, о жульничестве с художественными ценностями, о воровстве в Алмазном фонде, о переводе в зарубежные банки денег партии. Если эти люди получат ваши пленки, Сиворонову конец, и не в переносном, а в прямом смысле. Он понимает это лучше вас и поэтому прикатит даже раньше указанного срока, если вы скажете, что не будете ждать ни одной лишней секунды, и сегодня же передадите кассеты куда следует.

— А если я не соглашусь? — с вызовом спросила женщина.

— Согласитесь, — заверил ее полковник. — Мы знаем о вас больше, чем вы можете предположить, и знаем, что вы умный человек, наделенный массой женских достоинств и четким мужским мышлением. Если откажетесь, мы сами переправим кассеты по назначению с объяснением, откуда они взялись. В результате вы потеряете и Сиворонова, и свою свободу, как сообщница гнусной клеветы на высшее руководство страны и партии.