Макар Бабиков - Отряд особого назначения

Третьего мая они погрузили на бот хозяина сети, бочки и вместе с ним вышли в море. Вполне можно было считать, что отправляются на путину. Они и делали вид, что ловят рыбу. Забрасывали сети, выбирали их, а сами все дальше и дальше двигались в обход Нордкапа и Варангера. И никто на всем пути не усомнился, что они старательные рыбаки.

Но чем ближе подходили к знакомым и родным Ингольфу местам, тем большую приходилось ему соблюдать осторожность. Ведь во многих селениях по восточному Варангеру он раньше бывал не однажды, было у него тут немало знакомых.

Ингольф шел на боте за моториста, ему и раньше приходилось работать на катерах и ботах. Условились, что моторист изредка будет показываться в рубке и на палубе, а на стоянках у причалов отсидится в машинном отделении. На всякий случай, если вдруг заглянет в машину нежданный посетитель, он так перемазался в масле и в гари от выхлопных газов, что его и мама родная не узнала бы.

Дошли до Вардё. У Ингвальда еще по мирным годам были в городе хорошие знакомые, в прошлогоднюю осеннюю высадку через Гюнара Берга удалось послать им весточку. Теперь они посоветовали вернуться в Перс-фьорд, там отыскать Гудвара Ульсена, он может помочь.

Перешли в Перс-фьорд, а оттуда в Сюльтевик. Здесь Йоргенсен расстался с ними и четырнадцатого мая отплыл домой. Путь выдался далеко не легким: один управлялся с машиной и стоял за рулем, глаз не сомкнул несколько суток за всю обратную дорогу.

Через три месяца Аспос и Микельсен встретились со своим радистом. Володя Чижевский доложил командованию, что к ним присоединились норвежцы, с которыми его разлучила неудачная высадка. За несколько сеансов передал самые важные сведения, которые они принесли. База приказала пришедшим влиться в группу Сёдерстрема и совместно продолжать выполнять задание. Когда наступит темное время, их снимут.

Вахту по наблюдению за морем нести стало легче, не сводили глаз со входа в Варангер-фьорд почти круглосуточно. У Сверре и Оскара больше стало времени для продолжительных и дальних поездок. Добирались до Вадсё и Нюборя, находили там нужных людей, те помогали им, все больше становилось сторонников, готовых на любое дело ради изгнания оккупантов. Полицейские и военные кордоны пропускали их, не задержав ни разу, документы не вызывали подозрений. Но больше ездили по городам и селениям их гонцы.

Продовольствие, что взяли с собой на берег при высадке с подлодки, теперь, когда добавилось едоков, быстро подошло к концу. А разведчики еще и поддерживали продуктами и хозяйку, которая жила на скудном карточном рационе.

Отправились на поиски тех тюков с грузом, что были выброшены на парашютах еще в октябре прошлого года. Долго ходили по лощинам и высотам, но так ничего и не нашли. Гористая тундра не выставляла попавшее ей добро напоказ.

В последнюю неделю мая самолет сбросил груз с продуктами невдалеке от маяка Маккаур. Оттуда предполагалось переправить их на каком-нибудь рыбацком боте. Но тюки с продовольствием достались немцам. Узнали об этом от своих людей. Встревожились основательно: немцам и без разъяснений было понятно, что русские бросают продукты не просто так.

Альфхильд приходилось готовить на большую ораву, на пятерых мужчин. Она говорила, что приготовила бы и еще на пятерых, будь продукты. Только в непогоду, в туман да в дождь, когда с моря рыбацкий баркас не просматривался, разведчики могли помочь ей управиться с сетями. В остальное время она все снаряжала сама. На лов рыбы ей приходилось выходить почти каждый день.

Альфхильд была женщиной с твердым характером. Когда в ее дом пришли еще двое постояльцев с пустыми рюкзаками, она только нахмурила брови и плотно сжала побелевшие губы. Но продолжалось это всего несколько мгновений, она быстро справилась с собой: все равно нежданных гостей в светлую пору никуда не выгонишь. И она постаралась быть радушной хозяйкой, хотя давалось это ей совсем нелегко. Она собирала птичьи яйца, варила рыбу. И сокрушалась, что вовсе нет картошки.

Не реже раза в неделю она ходила в Хамнинберг — больше десяти километров в одну сторону, — навещала мужа, а обратно приносила покупки и те сведения, что удавалось собрать Андреасу. Чижевский сразу же передавал их на базу.

Когда все пятеро собирались в доме Бруволдов, Аспос и Михельсон подыскивали себе какое-нибудь дело на стороне: они обследовали не только окрестности хутора, но и забирались далеко на материк, подыскивали там места, где группе можно будет укрыться, если срочно придется уходить с хутора в горы, осматривали тропы и пешеходные дороги, следили за новыми немецкими постами: не выставили ли оккупанты вдали от моря свои заставы, чтобы наблюдать за забросками с самолетов.

В базе опять подготовили тюки с продуктами и отправили их на аэродром. На этот раз летчики скинули чисто, разведчики все получили в целости и сохранности.

В середине июня Сверре и Оскар пошли в сторону Перс-фьорда, чтобы возле небольшого селеньица в устье реки Вестер-Эльв повстречаться с Эрлингом Малиным. В Сюльтевике остались Чижевский и двое пришедших с Арнея разведчиков, с вахтой по морю в это даже круглосуточно светлое время они вполне управлялись.

Эрлинг Малин прошлой осенью, в октябре, когда произошла стычка группы Кудрявцева на мысе Лангбюнес, приходил к спрятавшимся в домике разведчикам и предупредил их об опасности. Односельчане, с которыми он должен был сегодня встретиться, в сороковом году исчезли из Киберга и ушли через море к русскому берегу.

Эрлинг, видимо, пока не попадал в поле зрения оккупационных властей. Ездил он вдоль побережья на своем велосипеде довольно далеко. Но излишне не рисковал, связь в основном держал через одного посыльного к другому по цепочке. Патрули иногда наведывались к нему, но он раскусил их интерес к мехам и ловко отводил досмотр продажей ценных шкурок по дешевке.

Командование перед выходом на задание поручило Сёдерстрему встретиться с Малиным с глазу на глаз, обговорить положение дел. Момент для такой встречи настал: в недавней радиограмме база сообщила, что пора выполнить эту часть задания.

Встреча была долгожданной и оттого теплой и дружеской. И не только потому, что они односельчане, земляки, но и оттого, что единомышленники, соратники по опасному, грозящему смертью делу.

Сошлись у небольшой удаленной от селений избушки. Эрлинг пришел раньше и ждал, пока появятся Сверре и Оскар. Пришли они часа через три.

Два военных года всех заметно изменили, но узнали они друг друга сразу. Погода стояла солнечная, теплая. Сели у избушки. Нашлось на такой случай и угощение.

Эрлинг рассказал, как живут их родственники и соседи, кого подкосили болезни, а кто еще крепок и может быть с ними в одном строю. Он недавно побывал и в Вардё, и в Вадсё, там тоже жили их общие знакомые. Какие порядки в городах, какие состоят там вражеские гарнизоны — все это четко запечатлелось в его памяти. Он рассказал, что на мысу Кибергнес немцы строят большое укрепление, уже привезли дальнобойные пушки.

Дошла до Киберга печальная весть: оккупанты казнили Альфреда Мачисена, одного из организаторов Сопротивления в восточном Финмаркене. В прошлом году его схватили, когда он шел на встречу с Кудрявцевым и Ершовым. Просидел в тюрьме он восемь месяцев.

Сверре и Оскар порадовали Эрлинга, что все их земляки пока живы и здоровы, живут они уединенно, обуты, одеты, не голодают, готовятся к боевым делам. Семьи их вывезены далеко в тыл, за Урал.

Разговору, казалось, не будет конца. Перебрали многое, а все всплывало что-то новое. Засиделись далеко за полночь.

Рано утром, наскоро перекусив, разошлись каждый в свою сторону. Прощаясь, сказали друг другу: «До встречи!» Но каждый понимал, что в нынешнее время она может наступить не скоро, а то и вовсе не состоится.

В Киберге жили братья Карл и Сигурд Эриксены. На виду, на людях они держались вне политики, никто не замечал их связей с ушедшими за море, в Советскую страну, односельчанами или земляками. В прошлогоднюю осеннюю историю у Лангбюнеса, которая наделала немало шуму, никакие подозрения на братьев не пали, никто их контактов с разведчиками тогда не засек.

Они и теперь вели себя с Сёдерстремом очень осторожно. В поселке продолжали считать, что ни о чем, кроме своего хозяйства и рыбной ловли, братья не думают.

Каждый раз встречи с ними проходили в уединении и непременно с каждым по отдельности.

Как-то в середине лета подошел срок встречи с братьями. Ни Сёдерстрему, ни Юнсену идти было нельзя. Стояли белые ночи, пришла пора сенокоса, в лощинах между горами ходило много людей, они заготавливали корм, собирали ягоды, уже поспела морошка.

Сверре переговорил с Альфхильд:

— Сходи на рейсовом боте в Вардё и в Киберг.

— А как же Андреас? Я должна появляться тогда, когда меня привыкли там видеть.