Захар Сорокин - Крылатые гвардейцы

— Скорее бы! — откликнулся Дмитрий Соколов.

— Сейчас летим, истребители.

И опять мы в воздухе. Летим дальше на северо-запад. Теперь под нами горы, точнее, крутые полярные сопки. Вновь под крылом — болота, озера, речушки. А на дне ущелий огромные гранитные глыбы под лучами солнца сверкают, как драгоценные камни. Так вот он какой Север!

Впереди показалось море, свинцово-серое, неприветливое и необозримое. Наш самолет идет на бреющем полете. Кажется, вот-вот он заденет за гребень какой-либо сопки. Еще минута — и мы над полем аэродрома. Наша машина сбавляет обороты моторов и с выпущенным шасси идет на посадку. Прилетели! Мы поспешно выскочили из самолета. Навстречу нам шел подполковник с Золотой Звездой Героя на груди. Это был командир полка Губанов.

Дмитрий Соколов, старший нашей группы, представился командиру и передал ему пакет. Губанов начал было поочередно знакомиться с нами. В это время взревели моторы самолета Крузе. Ли-2 возвращался в Москву. «Счастливого пути!» — мысленно пожелал каждый из нас. И едва Ли-2 скрылся из глаз, начали стрелять наши зенитные орудия. В небе рассыпались светлосерые пятна разрывов зенитных снарядов. Несколько самолетов пошли на взлет. Подполковник бросил нам на ходу: идите в укрытия. Однако самолетов противника не было видно. Я поискал их в небе, потом огляделся — возле ни одного человека.

— Ложись! — услышал я и побежал к речке.

— Ложись, говорят тебе!

«Куда же ложиться, когда я стою по колени в воде?» — подумал я, но тут же кто-то энергично схватил меня за ворот кожаного пальто и положил рядом с собой.

И вдруг тишина раскололась. Небо выло и свистело. А затем раздался оглушительный взрыв. Еще и еще. В промежутках между разрывами слышались глухие пулеметные очереди. Это наши самолеты навязали фашистам воздушный бой.

Вскоре все стихло. Я поднялся. Около меня стоял летчик Толстиков. Глядя на меня, он улыбался:

— Хорош ты, Захар… Как черт!

— И ты не лучше…

Когда все собрались, Дмитрий Соколов невесело сказал:

— Вот и получили боевое крещение… на земле…

— Не по душе оно мне, — признался я, — лежи и жди, когда на твою голову свалится бомба… Встретить врага в воздухе — это дело другое.

«Наше место — в небе!» — с этой мыслью все согласились.

Пора идти на командный пункт, представляться командиру эскадрильи старшему лейтенанту Сафонову. Все мы немного волновались, думая о предстоящей встрече. Еще ни разу не видев Сафонова, но зная о нем по рассказам других, мы восхищались знаменитым североморским асом.

Нашли его возле землянки командного пункта.

«Орел!» — единственное, что я подумал, когда впервые увидел своего командира. Все в нем было необыкновенным. Его своеобразно красивое, с крупными, резко очерченными чертами лицо, на котором выделялись большие светло-серые глаза, запечатлелось в моей памяти навсегда.

Сафонов поднялся нам навстречу. Дмитрий Соколов выстроил нашу группу и обратился к командиру эскадрильи:

— Разрешите доложить, товарищ старший лейтенант, летчики Черноморского флота прибыли к вам для дальнейшего прохождения службы.

Сафонов изучающе посмотрел на нас, нахмурился, но через секунду теплая улыбка осветила его обветренное лицо.

— Вы что, товарищи, в разведку ходили? — спросил он.

— Прятались от бомбежки, товарищ старший лейтенант, — ответил за всех Соколов.

— Первое знакомство с врагом, — сказал Сафонов, ободряюще посмотрев на нас. — Вы летали на «мигах»? Придется немного подождать. Скоро получим новые машины, соберете их и будете сражаться вместе с нами…

А пока знакомьтесь с местностью, привыкайте к новому климату. — Он еле заметно улыбнулся нам.

Мы ушли от Сафонова со смешанным чувством радости и неудовлетворенности: командир очень понравился нам, он оказался даже лучше, чем мы ожидали, а вот задержка с боевыми вылетами сильно огорчала.

На следующее утро мы узнали, что самолеты, предназначенные для нашего полка, уже прибыли в Мурманск. Сафонов вызвал нас к себе:

— К вечеру машины будут на аэродроме. Сразу же начнете собирать их. А пока смотрите, как мы летаем…

Трижды в тот день поднимались сафоновцы в воздух. После первого вылета командир эскадрильи вылез из кабины возбужденный, веселый.

— Дрались? — спросил его инженер эскадрильи.

Сафонов показал большим пальцем вниз… Это означало: сбит самолет врага.

— Жарковато было?

— Признаться, да! — ответил Сафонов и, сбросив шлем, вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб.

Мы, новички, окружили Сафонова и восторженно смотрели на него: несколько минут назад он в упорной схватке сбил фашиста!

К вечеру нас отвезли к месту разгрузки самолетов. Возле больших ящиков, в которых были упакованы новые машины, мы увидели начальника военно-воздушных сил Северного флота генерал-майора авиации А. А. Кузнецова и главного инженера подполковника Собченко.

Соколов отрапортовал о нашем прибытии. Генерал приветливо сказал:

— Черноморцы, значит. Ну, привыкайте. Надеюсь, не подведете. Знакомитесь с Заполярьем?

— Как же мы будем знакомиться? Самолетов-то у нас нет, — огорченно ответил лейтенант Толстиков.

— Обязательно на самолетах? — засмеялся Кузнецов. — А на земле? На земле сначала надо хорошенько ознакомиться с местностью, товарищи летчики.

Мы смущенно молчали: генерал был прав.

Собрав «миги», мы облетали их, отстреляли оружие. Командование объявило нам готовность № 1.

Первый бой

Июль принес редкую в этих краях жару: солнце почти круглые сутки ходило над головой и жгло немилосердно. А на вершинах гранитных сопок сохранился снег. От его белизны веяло прохладой. Ниже на склонах сочная, свежая трава пестрела крупными золотисто-желтыми цветами. А у подошвы ярко зеленели низкорослые деревья. Их корни не могли уйти глубоко: промерзшая земля оттаивала только сверху, поэтому причудливо изогнутые толстые стволы стелились по земле.

Своеобразна и неповторима природа Заполярья! Но в эти дни нам, пожалуй, было не до ее красот. Фашистское командование бросило на Север многочисленную авиацию, отборные сухопутные и военно-морские силы, известные под названием группы «Норд», пытаясь прорваться к Кольскому заливу и захватить Мурманск. Но осуществить этот план фашистам не удалось. Наши войска остановили противника около реки Большая Западная Лица и на подступах к полуостровам Средний и Рыбачий.

Всего несколько десятков километров отделяли гитлеровцев от Мурманска, но они оказались для врага непреодолимыми. Фашистские войска топтались на месте, неся огромные потери в живой силе и технике. Однако враг оставался еще сильным и на земле, и в воздухе.

Нам страстно хотелось скорее включиться в боевую жизнь дружной североморской семьи.

Мой самолет находился в готовности № 1, когда в воздух взвились две зеленые ракеты — сигнал для летчиков, летающих на «мигах». Секунда — и винт самолета начал вращаться, еще мгновение — и техник, молоденький сержант Михаил Дубровкин, поднимает руку: путь свободен. Я вижу, как в воздух один за другим поднимаются еще пять самолетов. Их ведут командир группы капитан Кухаренко, опытный воздушный боец, награжденный двумя орденами Красного Знамени, капитан Полковников и мои друзья лейтенанты Соколов, Толстиков и Цибанев.

Я делаю разворот над аэродромом и пристраиваюсь к своей группе. В наушниках слышен голос командира полка:

— С набором высоты идите к Рыбачьему. Противник на высоте пять тысяч метров. Ведущий группы Кухаренко.

— Я — «Кама-2», — отвечает Кухаренко. — Выполняю!

Набирая высоту, наша группа стремительно летит к полуострову Рыбачьему.

— Я — «Кама-2», напоминаю: будьте внимательны, следите за воздухом.

Тщательно осматриваю воздушное пространство. В небе ни одного облачка. Значит, врагу скрыться негде. Все будет зависеть от того, кто кого раньше заметит. Стараюсь быть спокойным, но сердце бьется толчками сильно-сильно. Вот впереди показались едва различимые силуэты самолетов. Срывающимся голосом передаю по радио:

— Справа вижу группу самолетов…

— Атакуем! — приказывает Кухаренко.

Идем на сближение с противником. В районе Эйна-Губа кипит воздушный бой. На земле горят несколько сбитых самолетов. Но отвлекаться нельзя — перед нами вражеские истребители. Восемь «мессершмиттов», сделав правый разворот, уходят на запад. Неужели они не заметили нас? В наушниках звучит приказ:

— «Кама-2», атакуйте!

Машина Кухаренко стремительно врезается в строй самолетов противника. Следую за ней. Я — ведомый Кухаренко. Моя задача — прикрывать ведущего, не отставать от него. «Мессершмитт», за которым погнался Кухаренко, оттягивает нас на свою территорию, «Только бы не упустить! Только бы догнать», — думаю я. В этот момент мне кажется, что исход боя зависит от того, собьет ли мой ведущий вражеский самолет. И когда пули Кухаренко настигают машину врага и она, задымив, медленно снижается и исчезает в водах Мотовского залива, я от восторга чуть не подскакиваю на своем сиденье. Вот это здорово! Меня целиком охватило одно-единственное желание — уничтожить врага. Так хочется испробовать свое оружие. Надо только выбрать цель.