Брат мой Авель - Татьяна Олеговна Беспалова

Иероним ведёт их к своей внучке – в этом Авель уверен на все сто, а значит, он движется в правильном направлении. Касательно же Саши и Гафара всё очень просто. Мужчина должен быть отважен и умён, а если это не так, то такому и жить незачем. При необходимости Авель сделается орудием Божьим – и в мире станет чуть больше порядка.

Авель продолжает считать шаги: десять, двадцать, сто. Тоннель плавно изгибается. За изгибом их ждёт тоненький и невысокий человечек. Странный, потому что не зажмурил глаз, не прикрывается рукой, когда в лицо ему бьёт луч вспыхнувшего фонаря. Лицо у незнакомца тонкое. Иконописные черты не искажены никакими эмоциями. Он словно не чувствует фекального смрада, а глаза его так черны, словно привыкшие к темноте зрачки вовсе не реагируют на яркий свет. Кажется, будто пространство вокруг него огромно, и нет больше низкого потолка, а есть только небо в вышине. Вытяни руку, и ты не ощутишь под ладонью шероховатость железобетона.

– Яхо! Ты? Как я рад!

Окрик Иеронима многократно повторяет затихающее эхо.

– Я… – отвечает тоненький голосок.

Продолговатое, гладкое полудетское лицо с тонкими правильными чертами. Свободные и длинные одежды сероватого оттенка сливаются со стеной. Из-под низкого капюшона выбиваются вьющиеся пряди. Зрачки сужены по-кошачьи, что делает красивое лицо по взрослому свирепым.

Саша явно смущён. Он пятится, позволяя Гафару протиснуться мимо себя.

Яхо безоружен, но уверен в себе. Зачем он в этом тоннеле? Зачем Гафар целует его безвольную, покрытую татуировками руку? Авелю кажется, что и этого странного парня он тоже видел на катере, увозившем их из Ашдода, но тогда этот парень, кажется, выглядел как-то иначе. Авель потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения.

– Восток – дело тонкое, – прошептал совсем рядом Саша. – Кто-то нас морочит. Не находишь?

– Я ждал тебя, – проговорил Яхо. – Я должен тебя проводить.

Куда? Зачем? Непонятный Яхо говорит, обращаясь эксклюзивно к Иерониму, словно остальных вовсе и нет, включая преклоняющегося перед ним Гафара.

А потом Яхо просто поворачивается к ним спиной. За несколько мгновений в свете фонарика Авель видит его узкую горбатую спину. Ах, вот оно что! Горбун! Или горбунья? Яхо – женское имя или мужское? Авель инстинктивно чувствует: существо это появилось здесь неспроста. У него есть вода и пища, и он щедро делится ею со всеми. Авель тоже получает бутылку с водой и пачку галет. Вкус пищи неизъясним. Авель, перепробовавший самые дорогие блюда в самых изысканных ресторанах ойкумены, никогда не едал ничего вкуснее. Авель опомнился, едва утолив первый голод, но Яхо уже исчез, оставив по себе ясно различимый запах метилбутирата.

– Ананасом пахнет, – растерянно бормочет Саша.

Иероним выхватывает из-за пазухи сложенный вчетверо лист и суёт его Авелю.

– Вот. Возьми. Это поможет тебе достичь заявленных целей.

– Достичь чего?

– Ты справишься! – Иероним хлопает его по плечу. – Береги Сашу. Вы товарищи, а товарищ товарища бережет…

Иероним говорит уверенным тоном армейского старшины, но глаза его беспокойно бегают. В тоннеле затихают шелестящие шаги Яхо.

– Нам пора, – говорит Гафар.

Бросив под ноги остатки еды и оружие, Иероним и Гафар кидаются следом за Яхо.

Сейчас Авель услышит их затихающие вдали шаги, а потом он останется в подземелье, в чужой, малознакомой стране наедине со своим русским товарищем, с Сашей Сидоровым, который не захотел стать оккупантом, не поддержал свою страну в тяжёлой, много лет назревавшей схватке. Сейчас ему намного страшнее, чем тогда, 24 февраля 2022 года. Его жена и дети неведомо где. Его кажущаяся теперь безопасной Родина практически недосягаема. Саша деморализован, а потому непредсказуем. Наверное, в целях обеспечения собственной безопасности лучше его убить. Убив русского, Авель развяжет себе руки, выберется из подземелья, разыщет Мириам, и тогда…

– Подожди. Не стреляй пока, – шепчет Саша. – Мне кажется, к нам опять кто-то идёт. Слышишь шаги? Странно! Когда этот парень, Яхо, был с нами, подземелье казалось высоким и широким, а теперь оно снова стало низким и узким. И снова воняет… Странно! Не находишь?

Как же любит этот москаль задавать вопросы! Вот только Авель совсем не обязан на них отвечать!

Авель прислушивается, а Саша, не дожидаясь его ответа, начинает движение вперёд. Авель светит ему в спину фонариком. Чёрт с ними! Если в этом тоннеле есть кто-то ещё, пусть идут на свет, пусть найдут их. Они не палестинцы и не израильтяне. Они не враги тем, кто воюет друг с другом на этой земле четыре тысячи лет. Они издалека и им наплевать на местные распри. Эх, только бы выбраться! Авель слышит собственные шаги: бах, бах, бах! Авель слышит собственное дыхание и старается дышать ровнее, чтобы обуздать накатывающую панику. Авель старается не терять из вида колеблющуюся спину Саши. Саша высок и узок, бежать по низкому коридору ему очень неудобно – приходится всё время пригибать голову. Но он бежит ускоряясь. Авель едва поспевает за ним. Авелю тоже не легко – он то и дело задевает плечами за неровные стены. Вот так влипли они оба, один – длинный, другой – широкий!

Сноп света, отбрасываемого фонариком, тускнеет. Тоннель становится шире и выше. Авель не слишком-то смотрит по сторонам, опасаясь потерять из вида удаляющегося Сашу. Не глазами, но кожей, каким-то звериным чутьём он понимает, что в спешке и от невнимательности они уже пропустили не одну развилку. Плохо это или хорошо? Их толкает вперёд какая-то неведомая сила. Наверное, у Иеронима на этот счёт нашлась бы в памяти подходящая цитата из Экклезиаста или какого-нибудь другого евангелиста. Мысль об Иерониме вызвала острую тоску. Авелю вспомнилось, как он впервые увидел обоих на пляже в Ашдоде. Белозубая улыбка ослепительна на смуглом лице.

– Мириам!

– Стой! Что с тобой, куда ты бежишь? Эй! И ты стой! Саша, куда собрался?

Какой же забавный у неё акцент, когда она говорит по-русски!

* * *

Мириам смотрела на Авеля со странной серьёзностью. Обнять? Он протянул к ней руки. Она не отстранилась. Он обнял и сразу понял: она всё та же. Она любит. Но тогда почему?..

– У меня есть долг, который важнее, чем любовь к мужчине.

– Долг? Ты набрала кредитов?

Она не понимает шутки, но всё равно смеётся.

– Я искала тебя.

– Я тебя искал. Твой дедушка…

– С Иеронимом всё будет в порядке. Он просто отправился по своим делам. Теперь я буду заботиться о вас.

Вот это да! Она будет заботиться! Авель вспыхнул, но тут же вспомнил сентенцию отца о недопустимости споров с женщинами.

– Очень хорошо! Мы выберемся из Газы вдвоём!

Мириам смущена. Заботу о