Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов
Бойцы спрыгивали на землю, принимали с борта рюкзаки, автоматы, пугливо озирались по сторонам.
Рядом с Вожаком стоял молодой боец из ЧВК «Товарищи». Боец отвернулся и зло сплюнул в сторону.
– Это ещё кто такие? – спросил Вожак.
– Свежее пополнение. Сейчас на Грушу их поведу.
– На Грушу-у-у-у? – Вожак цокнул языком. Груша была крайней точкой на промке, находящейся под нашим контролем. Дальше начинался хохол. – Они же не дойдут.
– Это звездец.
«Урал» разгрузился, водитель резко сдал назад и, выруливая на грунтовку, отрыгивая шлепки грязи из-под колёс, рванул в обратную сторону. Через десять минут подъехала ещё одна машина. Всё повторилось. За ней ещё одна.
Локомотив загудел, зашевелился, из пункта управления выбежали офицеры, начали отдавать команды, пытаясь привести к подобию порядка всю эту кашу. Каша растекалась и плавала.
– На хрена столько людей на промке? – спросил Вожак чевэкашника, ещё не понимая, что происходит.
– Штурм.
Всё встало на свои места.
Из обрывков случайных разговоров Вожак узнал, что прибыли новые контрактники. Две недели на полигоне, – и сразу на штурм. Не обстрелянные, не успевшие приобрести и подогнать амуницию, даже выплату за контракт не все успели получить. В глазах настороженность, но ещё и другое: детская наивность, ожидание приключений… Святая вера в то, что смерть – это то, что случится не с ними. Сто пятьдесят человек свежего пополнения необходимо было мелкими группами завести на промку. За одну ночь.
Минут через двадцать Вожака окликнул Гувер.
– Задача меняется. Вот этих пятерых покемонов отведёшь на «четырку», там передашь дежурному офицеру от полка. Кто там сегодня?
– Лесник.
– Вот, Леснику передашь. Остальное – не твоя забота.
– Плюс. Принял.
– И давай аккуратнее…
– Есть, командир.
За спиной у Гувера стояли пять новых бойцов и послушно ждали указаний. Вожак поглядел на них с сомнением, но ничего не сказал. Двое мужиков были в возрасте, далеко за сорок, или даже за пятьдесят, а трое были относительно молодые, тридцать с небольшим. Самым крепким был молодой тёмненький парень, по виду татарин или башкир. За спиной у каждого был огромный рюкзак с личными вещами. Вожак посмотрел под ноги – все бойцы были обуты в ещё новые, едва разношенные берцы. Сапог не было ни у кого.
– Давай, проинструктируй их пока. – Гувер внимательно посмотрел Вожаку в глаза. Всем всё было понятно без слов.
– В общем, слушаем меня очень внимательно, – начал Вожак говорить и сам удивился, каким твёрдым стал его голос. – Здесь – война. Здесь убивают по-настоящему. Первым делом разбирайте рюкзаки. Всё лишнее – к чёрту. Оставляйте сухие носки несколько пар, шерстяные, если есть, запасные перчатки, комплект нательного белья, воду и шоколад. Остальное вам не понадобится.
– У нас нет воды, – произнёс пожилой боец.
– Значит, здесь найдите, на Локомотиве. У каждого должна быть баклаха с водой. Грелки если есть химические – тоже берите.
– Нет грелок.
– Ну, я так и думал.
– А что с остальными вещами делать? – молодой татарин смотрел на Вожака тёмными цыганистыми глазами и обезоруживающе улыбался.
Вожак разозлился; густое и страшное заклокотало в груди. Он был зол на тех инструкторов на полигоне, которые ничего не объяснили этим бойцам, злился на командиров, которые отправили этих парней штурмовать неподавленные укрепы. Вожак злился на самих парней, которые побежали за длинным рублём, не зная, что их ждёт дальше. И ещё он злился на себя самого, за то, что ничего не может им рассказать, вообще никак не может им помочь.
– Мне насрать, что вы будете делать с вещами. На промке они вам не нужны. А лишний килограмм веса может стоит жизни. Сука! Здесь убивают! Уясните это уже, наконец.
Парни замолчали, улыбки стёрлись с щетинистых лиц.
Татарин первым снял с плеч рюкзак и начал разбирать его, безжалостно отбрасывая в сторону личные вещи. Остальные последовали его примеру. Как змея сбрасывает кожу, так бойцы избавлялись от ненужного хабара, и в этом просматривалось священнодействие, первый шаг навстречу войне, которая не прощает ошибок и не терпит ничего лишнего, ни в вещах, ни в словах.
– Следующее, – продолжал Вожак. – Вон там у ящиков лежит стрэч-плёнка, берём её и заматываем ноги, как у меня. Идти будем по траншее, жижи там по самые яйца. Мотаем плотно, плёнки не жалеем. Промочите ноги – сушиться будет негде. А ноги должны быть сухими.
Минут пять бойцы неумело мотались, Вожак подсказывал, помогал, объяснял. Так отец объясняет годовалому ребёнку, как правильно держать ложку. Гувер стоял рядом, смотрел и не вмешивался.
– Идти будем цепочкой, дистанция пять-семь метров, но так, чтобы вы видели силуэт впереди идущего. Фонарики не включаем. Двигаемся в одном темпе – в моём! Там будут остановки, будут укрытия, где можно отдышаться, передохнуть. Но пока я иду – никто не останавливается… Кто тут у вас самый крепкий? – Вожак посмотрел на бойцов, остановил взгляд на татарине. – Ты, наверное? Пойдешь замыкающим.
– Я могу первым идти, зачем ты меня в конец ставишь? – произнёс татарин с обидой.
– Ты не понял, – вмешался Гувер. – В конце идёт самый сильный и подгоняет отстающих. Запомни, позади тебя никто не должен оказаться.
– Ну вроде всё, – подвёл итоги Вожак. – Мы на фоксе, командир.
Группа стояла собранная, готовая выдвигаться вперёд, в темноту.
– А прыгать не будем? – не унимался татарин. – В фильмах разведчики всегда прыгают, чтобы ничего не звенело при ходьбе. – Он бы развёл руками, но в руках был автомат.
Вожак хотел разозлиться, но не смог. Он внимательно посмотрел в глаза татарину и мягко ответил:
– Здесь не кино, братан. Прыгать не будем.
– Давай, Кирюха, с Богом. Доведи их.
– Сегодня больше никто не задвухсотится… За мной.
Вожак сделал шаг в темноту, вышел из-под моста и трусцой засеменил по открытому пространству в сторону траншеи. Бойцы побежали следом.
Ночь в считаные мгновения проглотила группу. Гувер постоял ещё какое-то время, закурил сигарету.
– Эх, Калина, Калина…
В траншее всё хлюпало, чавкало и скользило. Правой рукой Вожак придерживал ствол, чтобы не болтался за спиной, левой – упирался в стенку траншеи. Постоянно оглядывался, проверяя, на месте ли группа. Бойцы послушно шли за ним, не отставая и не прижимаясь друг к другу.
Через пять минут дошли до первого блиндажа, где можно было укрыться и отдохнуть. Промка всё ближе гудела прилётами мин и коротким, захлёбывающимся лаем пулемёта.
– Пять минут отдыхаем, курим.
Бойцы молча
