Альберт Зарипов - Дембельский аккорд

Быстро просочившись сквозь ряды своей группы и подойдя к остальному, значительно превосходящему большинству личного состава роты, я как раз оказался в той самой пограничной полосе, где заканчивались пока ещё лояльные правящему режиму относительно ровные шеренги молодых бойцов, фазанов, покорно-исполнительных да пассивных дедов и нескольких служивых контрактников, вслед за которыми начиналась казацкая вольница разгильдяев-контрабасов и бесчинствующих дембелей. При моем внезапном появлении общее количество военных озорников резко сократилось, причем в ускоренном темпе и почти на половину. Опомнившиеся и самовразумившиеся воины споро соорудили дополнительные три шеренги, что весьма облегчило мою работу. С учетом их сообразительности, а далее и решимости самим встать в строй да без моих понуканий, то на прежние шалости этих старичков можно было закрыть глаза. Все-таки они поняли всю неправоту своих действий и насколько смогли восстановили порядок также и у меня просто не хватило бы времени переписывать фамилии всех нарушителей. Поэтому к данным баловникам следовало отнестись с дипломатическим пониманием.

Совсем иного отношения к себе заслужили оставшиеся хулиганы, которые с замашками закоренелых нарушителей не спеша и в развалку заполняли собой оконечные ряды некоторые даже демонстративно вели на ходу беседу или же докуривали свои цигарки, нарочно показывая мне свое пренебрежение в адрес непосредственно моей персоны.

- "ох, какие же мы старые да мохом поросшие…- Насмешливо подумал я о них. - И плевать мы на всё хотели… А в строй идем только потому, что устали сидеть… Вот с вас-то и начнем, голубчиков!"

Движением руки я остановил махровых нарушителей и приказал им выстраиваться в отдельную шеренгу, не заполняя пустых мест в предыдущей. Таким образом можно было установить очередность среди них по принципу "кто когда и что именно сотворил, а затем с каким усердием пытался свои же грешки искупить". Я на скорую руку переписал их фамилии, стараясь быть предельно точным в определении общего количества проступков на каждого солдата или сержанта. Ведь кто-то просто самовольно покинул строй подразделения, иной еще и добровольно травился табачным смрадом, некоторые еще и успели устроить пререкания с командиром, то есть со мной.

- Какие проблемы, ребятки! - добродушно посмеивался я, услышав очередную жалобу на трудности армейской жизни. - Майор Пуданов вас утром предупредил о строгом исполнении требований уставов… А вы на него… То есть на Устав захотели свой болт забить… И вот вам хрен в сметанке… Это скорее мы похерим ваше увольнение до Нового года… Сами виноваты. Я вас из строя за ручку не выводил и сигарету в ваш клювик не совал… Так что… кто чего хочет, тот именно то и получит… Два шага вперед!

Тем временем командир роты уже подходил к подразделению и я поспешил возвратиться на свое законное место, временно занятое прапорщиком Мерхуловым.

- Что там у тебя? - спросил Пуданов, вставая рядом со мной справа и разворачиваясь лицом к командованию.

- Жулики, подлецы и аморальные личности. - быстро ответил я. - Все взяты на карандаш.

- Расстрелять через одного! - свирепо приказал ротный.

Тут нам не дал договорить комбат Сухов, который приказал всем подразделениям повернуть направо и вслед за управлением отправиться парадным строем прямо на занятия. Что мы и сделали.

Пока бойцы шлепали в обход по асфальту в направлении наших палаток, мы втроем преодолевали сложнопересеченную местность по кратчайшему маршруту, проклиная постоянные дожди с липкой грязью и обсуждая поставленные на день задачи.

Сегодня наша рота, как и положено - через день, практически в полном составе заступала в большой наряд по части. Командир роты возглавлял данную доблестную миссию, поскольку лично отправлялся на суточное исполнение обязанностей оперативного дежурного по ЦБУ, а капитан Варапаев - его же помощником, после чего уезжал в очередную свою командировку за самовольно оставившими родной батальон солдатами. Срочники шли на день и ночь рабочими в солдатскую столовую, а также дневальными по штабу и контрольно-пропускному пункту. Один "ваучер" заступал дежурным по КПП, а другие Четверо контрактников - патрульными по территории части. Моя группа должна была нести караульную службу во главе с начкаром - прапорщиком Мерхуловым.

А я, как еще не принявший официально свою должность командир группы, не удостоился такой великой чести и потому оставался в стратегическом резерве нашего главнокомандующего майора.

- Вот отдадим тебя приказом по части, как вступившего в свои обязанности, тогда-то ты из караулки вылазить не будешь. - пошутил Пуданов. - Командиров-то нет. А твой прапор только по бумажке начкаром является.

- Но ведь справляется! - я попытался хоть кого-то оставить для этой святой обязанности.

- Еще как! С моей помощью. Сам сижу там и вместо него заполняю караульную ведомость. Работаю, как Штирлиц - на два фронта. - со вздохом произнес ротный и тут же стал настраивать меня на нужный лад. - Да ты не бойся. Тут вокруг минные поля и к нам никто не суется. Летом парочка коров подорвалась и все… Наступила полная тишина.

- Да это-то что! - возразил я. - Неохота ночью да по такой грязюке шастать для проверки постов. Тут если не утонешь, то обязательно провалишься.

Пока мы упорно одолевали труднопроходимые окраины палаток и продирались сквозь джунгли натянутых веревок и торчащих кольев уже наших временных пристанищ, вся рота уже по своей же инициативе выстроилась по-взводно на асфальте. Старшина контрактной службы Васильевых даже скомандовал еле слышное "Смирно".

- Кто там не слышал команды? - строго спросил Пуданов. - Понял! Сейчас-сейчас.

Добавив еще два крестика в свой листок, командир роты приступил к обычным армейским развлечениям.

- Списки заступающих в наряд и караул остаются точно такими же, как и позавчера. А до обеда занятия по ТСП. Тридцать минут - на получение оружия.

Но из солдатской массы послышался весьма заинтересованный голосок:

- Товарищ майор! А когда вы нам зачитаете нашу очередность на увольнение?

При рассмотрении данного вопроса Пуданов оказался крайне суров и также справедлив. Прежде всего он достал из кармана свой листок с штрафными крестиками и их "счастливыми" обладателями.

- Вот фамилии тех, кто получил сегодня от меня предупреждения о переносе его увольнения на один день назад. Эту бумагу я сейчас убираю обратно в бушлат и не смотрю её до тех пор, пока не составлю общий ротный список увольняемых в запас. Кто служил из вас честно и добросовестно займут самые первые строчки, ну и дальше по вашим же залетам, нарушениям дисциплины, пьянкам, дракам и далее по порядку.

Но это коротенькое объявление командира роты основную, взволновавшую всех тему сегодняшнего дня отнюдь не закрыло, а наоборот: лишь подлило масла в огонь. Долгожданный момент отправки приближался пусть медленно, но верно, отчего деды иногда чувствовали себя как на иголках от одной только мысли о случайной задержке… И вдруг эти командиры начинают ставить такие жесточайшие условия для благополучной демобилизации, что какая-то дисциплина строя или грязный подворотничок способны превратиться для них в глобальнейшую проблему. При виде всеобщей активности, а порой и чрезмерного возбуждения, в обсуждении данного обстоятельства у меня поневоле сложилось впечатление, что старослужащие через своих знакомых писарчуков в управлении батальона уже ознакомились или даже сами давным-давно составили свою очередность отправки домой. А тут этот устоявшийся процесс трещит по всем швам и перекраивается заново, да еще таким образом, что послушные офицерам несколько дембелей, которых в роте не очень-то и уважали за это, смогут получить весь пакет документов самыми первыми. А конкретные и солидные пацаны будут от злости палить в новогоднюю чеченскую ночь автоматные очереди в карауле. Как бы то ни было, но старики оказались весьма осведомленными в процедуре оформления бумаг в штабе и вообще всего механизма отправки отслуживших солдат домой, а потому вопросы посыпались как из ведра горох.

- Никто еще не знает когда будет первый день, а вы как нас распределите?

- А как военные билеты нам оформят, если вы со своим списком в штаб прийдете?

- А как мы будем узнавать у кого какая очередь?

Ажиотаж надолго воцарился в первой роте и каждый умудренный армейским бытом старец пытался выяснить особо близкий для него момент.

- Надо бы график составить. - попробовал я подсказать Александру Ивановичу хотя бы один подходящий ответ.

Но ротный тоже был парень не промах: поднял вверх правую руку, дожидаясь полной тишины, и отвечал спокойно-рассудительно.

- Разговорчики… Во-первых, всех вас одним табором не уволят и вы сами это понимаете. Как было всегда, за один день можно отправить домой человек… эдак несколько из каждой роты. Чуете? Ваш список я разобью на партии по пять дембелей, начиная с первого и так до последнего.