Мишени стрелять не могут - Александр Волошин

Туману, чтоб он держал курс, и сказал радисту, чтобы он вышел на связь и передал ротному, что мы возвращаемся с определенной информацией.

В тот момент, когда мы «вспыхнули» в лесополосе, и глобалили, что да как, я и забыл, что по группе прилетели снаряды, а сейчас, когда мы начали движение обратно, я подгонял свой дозор, чтобы как можно быстрее понять, что там произошло.

Подходя к лесополосе, где осталась группа, я достал навигатор и прям по нему вышел в ту же точку, откуда начинали, с ошибкой в 3 метра. Мы преодолели лесополосу, прошли пятьдесят метров вправо, но группу не обнаружили. Зато обнаружили воронку от разрыва снаряда в насыпи щебня, на которой находилось железнодорожное полотно.

— Туман, иди влево, прогуляйся. Посмотри, может я ошибся в координатах, и мы не там вышли. Бриз, ты вправо сходи, посмотри там группу.

Мы остались с радистом вдвоем, я попробовал вызвать Старого, но попытки были тщетны. Через некоторое время пришел Бриз и сказал, что он ничего не увидел, в лесополосе пусто. Секунд через сорок в темноте послышалось знакомое «Чи-Чи», и мы выдвинулись туда.

— Группа метров сто отсюда, — доложил Туман.

— Все целые? — спросил я Тумана и, не дождавшись ответа, рванул вдоль лесополосы.

— Здорово, командир, ну как сходили? Это по вам там работали? — спросил меня Парфей, выйдя из-за дерева.

— Да у нас все нормально, как вы? Вас не задело? Это по вам прилетело? Где, сука, Старый?! — нервно спросил я у своего снайпера.

— По нам, не по нам, хуй его знает. Но первый снаряд прилетел за полотно, примерно туда, где мы чай пили. Старый сказал уйти дальше, метров на сто, и поглубже сесть в лесополосу. Только сюда пришли и легли, как второй снаряд прилетел, уже на нашу сторону, осколки не долетели, но щебень долетал, хорошо, все были в спальниках. Старый там, где-то лежит в толпе.

Ночь стала намного темнее, чем когда мы уходили, я видел не дальше пяти метров.

— Старый, ты где? Почему на связь не выходишь, а? — с наездом я задавал вопросы в темноту, надеясь получить ответ.

— Я тут, — ответил Старый, сидя в спальнике.

Я подошел к нему и сел на колено:

— Старый, что за хуйня? Я же сказал, что связь всегда включенная, какого хуя ты молчишь? Почему, когда у вас тут ебнуло, ты не выходил на связь? А если бы там с нами какая хуйня случилась, я бы вас как вызывал?

— Я не выключал, смотри, работает… — он достает радиостанцию из спальника, нажимает тангеиту. Связь есть… Наверное не добивала, — добавил он.

— Пиздишь ты, Старый, это мозг у тебя не добивал, — ответил я замку и пошел искать свой рюкзак.

— Так, господа разведчики, через пять минут рюкзаки на себя и возвращаемся на станцию. И живее, блядь, вылезаем из спальников! Хули как тюлени на пляже?

Группа стала собирать рюкзаки, я пару раз толкнул землю, так как становилось немного прохладно, набросил рюкзак и через три минуты дал команду на выдвижение группы к железнодорожной станции.

Возвращались таким же маршрутом, через железку. Ночь стала явно темнее, головняка я уже не видел, но слышал, так как снег стал скрипучее. Пройдя уже знакомый жилой массив, состоящий из пяти-шести домиков дачного типа, мы вышли прямо к южной стороне нашего места эвакуации, если это можно было так назвать. На входе стояли наши соседи. Самое удивительное, что никаких паролей и прочих радостей пропускного контроля не было, мы просто прошли и поднялись на второй этаж. Будь у противника ДРГ понаглее и посмелее, она могла бы здесь навести шороха. Но не та война, чтоб так нагло действовать.

Услышав, что бойцы зацепились языками с так называемым охранением, я быстро их одернул:

— Поднимаемся все наверх и ждем моих указаний, никто внизу не остается.

Кто-то из бойцов забурчал в темноте, так и не успев закурить сигарету, и минуты через полторы Старый доложил, что вся группа в сборе.

— Балдейте пока что, я сейчас к ротному на доклад, потом вернусь с более точной информацией.

— Здорово, Юстас, — поприветствовал меня ротный, как только я перешагнул порог его помещения.

За время нашего выхода, ротный со старшиной, радистом и одним моим бойцом, который не мог с нами идти на задачу из-за своего неудовлетворительного морального состояния, немного навели порядок в своей временной канцелярии. В проемы окон наложили всякий мусор, парты и прочее, оставив только щель для наблюдения за местностью, сообразили стол, лавку, кровать, которую представляла собой дверь, лежащая на стульях, а также угол радиста, над которым было отверстие в стене, куда они ловко вытащили антенну. В общем, придали немного уюта этой серой бетонной коробке с многочисленными пробоинами в стенах.

— Уютно тут у вас… И холодно, — ответил я, протягивая руку всем находящимся в комнате.

— Давай, рассказывай, что там. Меня тут пиздец как прессуют, каждые полчаса твой статус запрашивают, требуют чего-то постоянно. Я им еще не докладывал, что ты возвращаешься, немного времени потянем. Быстро ты вернулся. Чего так? Решил ну его нахуй? Ну рассказывай… И угощайся, — ротный пододвинул большую кружку с чаем и галеты с повидлом.

— Если кратко, то четверкой там делать нечего, информации очень мало по объекту, хоть бы снимки какие-нибудь были, что ли… На другой стороне в лесополосе Туман увидел огонь от сигареты, «вспыхнули», нашумели, стали нам набрасывать в лесополосу из АГСа, но далеко от нас, потом еще в поле стало прилетать. Я решил уйти. Готов попробовать еще раз этой ночью, но поглобалить надо серьезнее, идти по максимуму налегке… В общем, я подумаю, как это организовать, но побольше бы информации, и особенно та сигарета не дает мне покоя… Кто там был? Свои или чужие? — говорил я, указывая карандашом на карту и отпивая из кружки горячий сладкий чай.

— Мне никто не говорил, что там кто-то из наших соседей должен ползать, а для чужих далековато.

— То-то и оно. Не стал лезть на рожон. Я понимаю, что сейчас тебя там отхуесосят в эфире, но ты скажи, что все пошло не по плану, что обстановка изменилась, и что готовы этой ночью выдвинуться заново.

— Ладно, буду докладывать, ты иди пока к группе, позову, если что.

Я вернулся к группе, отстегнул коврик, достал теплые вещи из рюкзака, утеплился, сел на каремат, и стал смотреть через огромную дыру в стене, на звездное небо. Из-за стены было слышно, как радист вышел на связь с Центром, потом к гарнитуре подошел ротный и стал