Василий Добрынин - Последняя мировая... Книга 1

Чуть обмякли в согласии плечи Марины, и тут же она отступила.

—  Мир, проходи, — пригласила она, — я рада, что ты вернулся. Правда…

 — А я, может быть, долго не вспоминал, тебя, извини...

—  Война, Мир, все были такими.

—  Были и лучше меня, а... — память, кометой по небу, клонила в памятный сорок первый, — Это я, Марина, тогда, на 8 марта стихи подарил.

 — А я знаю.

—  Я же не подписал.

—  А я поняла. Сначала же были мысли какие-то, чувства... Думал о ком-то, мечтал: обо мне, получается... А строчки — они пришли следом. Ведь так? Ты обо мне мечтал, и я ощутила... Не в подписи суть, — в содержании.

—  Ты это тогда поняла? — удивился Мирка.

—  Не сразу, но, в общем, тогда…

 — Боже, если б я знал!... — закрыл глаза Мирка.

 — И что… что тогда, Мир? — тихо спросила она.

—  Все тогда по-другому было бы… — грустно признался Мирка.

 — Ты пришел, чтобы что-то сказать мне?...

—  Да.

—  Нет, Мир, не надо…

 — Но я полагаю иначе!

—  Я знаю. Ты добрый, хороший, все так…

 — Что же тогда, Марин?

—  Пришел сказать, что ты любишь, что хочешь, чтоб я тебе стала женой?

 — Ты знала, поэтому не отзывалась, когда я шел?

—  Да, потому, что вместо слов, которые ждешь, я должна сказать другие…

 — Я не могу быть любимым?

—  Нет, — опустила Марина голову, — Мира, не в этом дело…

 — Мы еще в сорок первом могли бы понять друг друга. Прикосновение, волнение первых объятий, первого поцелуя: недалеко это было, — пусть через год, через два, но это пришло бы.

 — Теми же строчками ты говоришь…

 — Но ты поняла их!

—  Да. Но первой пришла война… Я тебя понимаю, и мне непросто… но, жена — женщина-инвалид… Тебе разве не говорили?

—  Не говорили, потому, что не спрашивал.

—  Видишь…

 — Когда я тебя коснулся, я разве не понял, что у тебя нет одной руки?!

—  И, что… — неуверенно уточнила Марина, — Не сделал вывода?

—  Сделал!

«Поэтому длинное платье, — подумал Мирка, — поэтому темное: на темном фоне не столь заметен длинный пустой рукав…».

—  И что же?... — тихо спросила Марина.

—  Я готов был к любому ответу. Понял бы. И я понял. Я услышал тебя, Марина: «первой пришла война». Но мы победили! Так?

Долго молчала Марина.

—  Так… — согласилась она, другими глазами глядя на Мирку.

—  Так почему ее след на теле, сильнее нас?!

—  След на теле?...

—  Да. Увечье — автограф войны! — ее подпись… Разве мы говорим с тобой не на одном языке, Марина? «Не в подписи суть — в содержании»! Здесь оно. — Показал он ладонью на грудь, — И там не пусто, Марина!

Марина смотрела взглядом, который бывает у тех, кто вдвоем; когда один узнает в словах другого, себя самого. Таинства больше в таком молчании; тяжести нет в нем…

 — В чем вина, — подбирая слова, нарушил молчание Мирка, — солдата, вынесшего с войны увечье? Жаль, а ведь не напрасны твои опасения: тысячам это закроет дорогу к счастью!... Только, Марина, не нам с тобой — знаю!

Мирка поднялся. Он не подступал, в порыве, не просил посмотреть в глаза, не клялся и не убеждал Марину, притягивая ее руками. Так добиваются женщин многие, так бы сумел и он. Он поднялся, чтобы проститься, а простившись вернуться завтра.

—  Я хочу… — обернулся он у порога. Он больше думал, чем говорил: Марина видела, — Хочу, чтобы война для тебя и меня закончилась. Ее, ты же видишь, не отменяет победа: в пустом рукаве гимнастерки и платья, в памяти, в сердце — она остается, Марин... Остается до тех пор, пока место ее не займет любовь. У нас же она — не святая выдумка, — правда! Вот о чем я…

Он ушел.

«Вернется! — сердцу внимала, Марина, — Мы к этому шли. Мы подходили к порогу, могли его переступить тогда, еще юными, но пришел сорок первый, и отменил нашу юность. Мы переступим теперь: не за тем ли пришла победа, чтобы к нам возвращалась любовь, и находила свою половинку?!».

***

Сквозь стекло, не сводя глаз с дороги, будет ждать Марина. Вид на дорогу, позавчера еще, заслоняло дерево перед окном. Но вчера в него угодила молния и сожгла до земли. А сегодня пепел остыл, оживил плодородный слой, и побудил к росту павшее с дерева семя. Завтра потянутся к небу ростки, и начнется новая жизнь.