Франсиско Мероньо - И снова в бой

Рана уже не болела, но капитана всего лихорадило, и он дрожал всем телом. Фролов попросил положить его на мягкую траву у берега реки. Он уставился в небо, где плыли белые облака, а затем перевел взгляд на высокие кроны сосен, позолоченные лучами солнца…

— Нет! Не может быть… — с тревогой произнес Мариано.

Остальные наклонились над Фроловым.

— Не ожидал, что это случится так скоро! — сказал Отеро.

В этот момент раздались сильные взрывы.

— Мины сделали свое дело, — заметил Фьерро, Все уселись вокруг тела Фролова и долго сидели молча.

— Эрминио, опусти ему веки и раскрой ладони. Он умер, проклиная фашистов. Две взорвавшиеся мины открывают счет нашей мести…

В воздухе послышался рокот моторов. Это летели фашистские бомбардировщики, летели с грузом.

— Идут на восток, — отметил Фьерро, бросив мимолетный взгляд на компас.

— Твой народ никогда не будет побежден, капитан Фролов, — произнес наконец Браво, прощаясь с умершим товарищем. — Спи спокойно, дорогой друг. Ты погиб от вражеской пули, но твоя кровь, как и кровь многих других бойцов, пролитая в эти черные дни, не будет пролита даром. Мы отомстим за тебя. Фашисты будут разбиты, а дружба между нашими народами станет еще крепче! Клянемся тебе в этом!

— Клянемся!

Капитана похоронили возле березы, на стволе которой вырезали его фамилию и дату смерти. Затем группа стала совещаться, что делать дальше.

— У нас есть нож и пистолет с двумя обоймами, оставшийся от капитана, — подвел итог Бенито Устаррос. Из еды — ничего.

— Ничего, — сказал Бельда. — Знаешь, Отеро, пойдем со мной. Возьми на всякий случай пистолет, а я возму нож. Стрелять только в крайнем случае. Все надо делать без шума.

Бельда и Отеро, прячась за деревьями, выбрались на опушку леса. Отсюда было рукой подать до крайней хаты небольшой деревеньки. Отеро спрятался в канаву, а Бельда затаился за углом хаты. Прошел почти час, как они ушли из лесу. Наконец в двери хаты появился немец, солдат. Он явно собирался помыться, так как в руках нес небольшое ведерко с водой, и напевал песенку.

Немец плеснул себе в лицо водой, и в этот момент сильный удар ножом в спину свалил его с ног. Не произнеся ни звука, он уткнулся лицом в землю.

«Даже не пикнул», — отметил Отеро, лежа в канаве и держа наготове пистолет.

Бельда, увидев у себя в руках окровавленный нож, поначалу оцепенел, но сразу же пришел в себя, заметив другого фашиста в хате. Бельда прислушался, но никто не выходил. Бельда слегка надавил на дверь. С сильным скрипом она подалась.

В тот же момент на пороге хаты появился другой немецкий солдат высокий рыжий детина с жирным гривком. Он хотел было что-то сказать, но от удивления слова застряли у него в горле. Раскрыв рот, он застыл на пороге. Немец и Бельда какое-то мгновение смотрел друг на друга. Их разделял всего один шаг. Первым вышел из оцепенения Бельда.

— Каналья! — неистово завопил он и молниеносно вонзил нож прямо в сердце фашисту. Немец, так и не сказав ни слова, ничком упал на землю.

А в это время Отеро ставил мину на мосту через реку. Вот эти немецкие солдаты как раз и охраняли мост. Бельда, сияя, как ребенок, подсчитывал трофеи: два автомата, боеприпасы, консервы с португальскими сардинами, фляжки с испанским коньяком, голландский шоколад, две буханки украинского хлеба, французский одеколон, сигареты с турецким табаком. Нагрузившись всем этим, Отеро и Бельда вернулись к березе, на которой были вырезаны слова: «Фролов. 30.VII.1941».

Быстрые сборы — и снова в путь. Надо отомстить за смерть капитана!

Перед уходом все выстроились возле могилы и в молчании сняли головные уборы. Издалека донеслись пистолетные выстрелы.

— Нужно быстрее уходить отсюда! — заметил Фьерро. — На дорогах стало оживленнее, а у нас всего только три мины.

— Да, надо торопиться.

Сначала они шли вдоль русла реки, которая поворачивала на север. Чико и Эрминио разведали путь. До шоссе осталось два километра. Вот и оно. По другую сторону шоссе увидели в кювете трупы двух солдат и дохлую лошадь.

Отойдя подальше от этого места, спрятались в небольшом овраге, густо поросшем кустарником. Решили здесь дождаться ночи, чтобы поставить на шоссе последние мины. Распределили оружие. Один автомат достался Хуану Отеро, другой — Бельде: он его «заработал». Свой нож Бельда передал Альберкасу, но предупредил:

— Отдаю тебе его на время, до тех пор пока ты сам не раздобудешь себе оружие.

— Теперь у нас есть чем защищаться, — сказал Браво.

— Имей в виду: мы будем не только защищаться, но и нападать, если представится случай, — ответил ему Фьерро.

— По-моему, ситуация ясна каждому, — вступил в разговор Рафаэль. Немцы нас жалеть не будут, если схватят. Расстреляют всех… Или передадут Франко, а тот тоже прикажет нас повесить…

— Это уж точно! — засмеялся Чико, очищая пыль со своей одежды, как будто собирался на танцы.

— Живыми мы им в руки не дадимся, правда? — уточнил Эрминио Кано.

Остальные лишь одобрительно кивнули. Несколько минут все молчали. Они уже знали, что такое война с фашистами. Они испытали ее в Испании, и им было о чем подумать сейчас.

Погасли последние лучи заходящего солнца. Один за другим испанцы докинули укрытие. Взглянув, как солнце окрасило в рыжие тона вершины деревьев, тронулись в путь. Шли быстро, насколько им позволяли силы. Они уже немало прошагали по этой разоренной и выжженной земле. Им не приходилось особенно полагаться на местное население: плохое произношение не раз вызывало подозрение, поэтому они старались не приближаться к населенным пунктам.

Поставили три последние мины: одну — на мосту через реку, две другие на полотне железной дороги. Тщательно их замаскировали. И снова в путь…

Испанцы все же решили зайти в деревню: из продуктов у них ничего не было. В деревню пошли двое — Андрее Фьерро и Эрминио Кано.

Из жителей остались лишь старики, женщины и дети. Все, кто мог держать в руках оружие, ушли в Красную Армию. Жители сначала с недоверием встретили пришельцев: испанцы оборваны, лица заросли бородами. На ломаном русском языке с трудом объяснили, что они испанцы и что они воюют против немцев. Лица жителей сразу светлеют. Испанцам несут воду, делятся с ними последним куском хлеба. И все это от чистого сердца!

Покидая гостеприимную деревню, они увидели шедших им навстречу по дороге немецких солдат. Немцев было около дюжины. Испанцы попрыгали в кювет.

— Прижимайтесь к земле! — крикнул Фьерро, Бельда и Отеро приготовили свои трофейные автоматы. Браво дослал патрон в патронник пистолета. Альберкас, Эстрела и Кано вынули ножи.

Фашисты приближались, уже доносились отдельные слова из их разговора.

— О чем они говорят? — шепотом спросил Бельда у Браво, который немного знал немецкий язык.

— Рассказывают анекдоты! Тсс!

— Сейчас мы им расскажем анекдотец!

Вот до врага осталось сто метров, пятьдесят, двадцать. Отеро перестал грызть пуговицу на воротнике своей рубашки и открыл огонь — две длинные очереди из автомата. Несколько убитых фашистов упали на дорогу, остальные, выпустив с испугу несколько очередей в воздух, начали стремительно удирать в обратную сторону. Однако очереди из автоматов Бельды и Отеро уложили всех фашистов — никому из них не удалось уйти.

— Послушай, начальник, мне кажется, это был настоящий бой? — обратился Бельда к Отеро. Бельда отличался оригинальной манерой разговаривать: не сразу поймешь, шутит он или говорит всерьез.

— Думаю, что да, — сухо ответил Хуан и слегка похлопал его по плечу. Лицо Хуана побледнело, и он поморщился от боли.

— Ты ранен? — спросил Бельда и увидел, что на левом плече Хуана расплылось красное пятно.

— По-моему, слегка. Когда пуля меня задела, показалось, будто что-то сильно ударило. Сейчас плечо горит.

Прислушались к далекому шуму боя, выпили по глотку трофейного коньяка. Рана у Отеро оказалась пустячная. Среди трофеев нашли две винтовки с оптическим прицелом. Бельда взял одну из них себе и стал внимательно ее рассматривать. Что он думал в этот момент, трудно было понять.

— Отсюда надо немедленно убираться! — предложил Фьерро — В любую минуту могут прибыть немцы.

— Куда пойдем дальше?

— Параллельно дороге. Разве не видишь — указатель! До Москвы — семьсот километров!

— Тогда пошли!

Все теперь были хорошо вооружены. Захватив с собой как можно больше патронов и гранат, они снова пустились в путь по украинской земле, используя любые складки местности для скрытного передвижения.

Утренний туман стал рассеиваться. Путники нашли глубокую яму подальше от дороги и, наскоро закусив, завалились спать в обнимку с оружием. Через мгновение все уже храпели. Эрминио Кано и Мариано Чико остались на посту. Они выкурили по сигарете из тех трофеев, что захватили у немцев. Через два часа их сменили.