Пятый - Марк Рабинович

– И не только ей – добавил фольклорист и, в ответ на удивленный взгляд собеседника, сообщил – Еще один… персонаж мужеского пола… искал мужчину и мы думаем, что…

– Брось, Сергей – отрезала Маргарита Львовна, снова убрав эмоции с лица – Нам так толком и не удалось его расспросить. Да и неважно это.

Это действительно было неважно, потому что в голове и так был полный сумбур, а мыслями там и не пахло. Тем не менее, одна мысль уже лезла откуда снизу, из глубин подсознания, вот только сформулировать ее никак не удавалось.

– Как видите, ничего, казалось бы, не связывало между собой этих совершенно разных людей – продолжила женщина.

– Кроме одного… – загадочно добавил Сергей Леонидович.

Озвучив это, он вопрошающе уставился на собеседника, приглашая к ответу. Но ответила чиновница одним коротким словом:

– Место!

На секунду ему показалось, то что прозвучало сейчас было командой собачников, но усилием воли удалось отогнать дурацкое дежа-вю.

– Да, да! – подтвердил Сергей Леонидович – Все опрошенные указывало одно и то-же место с поразительной точностью. И вот что интересно… Древнегреческие хроники, которые я обнаружил в архивах Херсонеса, утверждают, что в неважно каком именно веке до нашей эры именно здесь находился храм Афродиты, жрецы которого умели воплощать эротические фантазии.

– Да уж! – саркастический тон дался без труда – Жрец вдохновенно камлает и некий туманный образ немедленно материализуется. Воистину материалистический подход!

Сказав это, он сообразил, что никаких жрецов нет уже больше двух тысячелетий, и осекся. Фольклорист понимающе улыбнулся:

– Вот именно! И храм богини любви и ее жрецы, все это вторично. Все дело в наших фантазиях. Вот вы упомянули материализм. А что есть материя? Нечто, данное нам в ощущения? У вас были ощущения в ту ночь? Не отвечайте! Вижу, что были, да еще какие! Поэтому ваша женщина была материальной, хотя и не из крови и плоти.

– Но что…?

– Что материализовало вашу мечту? То что я сейчас скажу, прозвучит кощунственно в устах ученого, но… Какая нам разница? Пусть это будет реликтовое излучение. Или все дело в эманациях природных наркотических веществ? А может быть во всем виноват пресловутый "голос моря" или перекрестье геомагнитных полей? Не все ли вам равно? Главное то, что с помощью некоего неизвестного нам фактора, фантазии могут превращаться в подобие реальности и происходит это в известном вам месте. И именно это случилось с вами. Ведь это было, верно? Было?!

Да, было. Но было и еще что-то, не дающее ему покоя. Что это? И опять фольклорист опередил его:

– Похоже, с материализацией фантазий мы разобрались. Но есть и еще кое-что. Те-же хроники утверждают, что иногда, очень редко, Афродита забирала фантазеров к себе и их больше никто и никогда не видел. По непонятной, или, наоборот, по вполне понятной причине, участь таких счастливцев вызывала зависть. Что именно имелось ввиду, хроники не поясняют и мы тоже не понимаем.

А вот он, кажется, понимал. Впрочем, понимание это он вряд-ли смог бы выразить словами. И все же он продолжал думать о том, что случилось бы если бы на Сашины слова "ты вернешься?", он ответил бы: "Мне и не придется, ведь я всегда буду с тобой!" Что произошло бы тогда, он не знал, но чувствовал, что именно этих слов она ждала. Но ведь не было никакой Саши, а было всего лишь физическое явление, сублимированная фантазия, растворенный в кипятке полумрака живительный порошок невозможного. Но он чувствовал, ощущал неведомыми ему самому рецепторами, что тогда перед ним открылась дверь в иной мир. Наверное, такое случается лишь раз в жизни, просто не может повториться в силу своей запредельной уникальности, а он прошел мимо и ничего уже не исправить.

…Прощание получилось скомканным и каким-то беспомощным и все же прощаться было нетрудно. И археолог-фольклорист и его подруга-чиновница ничего от него не ожидали, выполнили возложенную ими на себя миссию и были бесконечно спокойны и доброжелательны. Ему же было грустно, но не привычной, поверхностной грустью о чем-то повседневном: потерянных деньгах, здоровье или ушедших навсегда друзьях. Нет, он ощущал тоску где-то глубоко внутри, как будто его жизнь разорвалась на две половинки, “до” и “после”, и он грустил об ушедшей навсегда половине жизни. С этим чувством он и прощался с городом. Он так и не сумел осознать, чем было то давнее происшествие, да и не хотел он разбираться. Порой ему даже казалось, что и не было тогда ничего, или, более того, все это произошло вовсе и не с ним, а с кем-то совершенно иным.

Четвертый

Найти бывшую жену оказалось не такой уж легкой, но и не чрезмерно сложной задачей. Как выяснилось, она успела еще два раза выйти замуж, и, в конце-концов, ему удалось обнаружить ее в конце не такой уж длинной цепочки фамилий.

– Ты изменился – удивленно сказала она.

– Как именно изменился?

– Не знаю… Как будто ты совсем другой человек. Возможно, я бы тебя даже не узнала на улице.

Он смотрел на эту ухоженную и уверенную в себе женщину и удивлялся отсутствию каких-либо чувств. А ведь она, в отличие от него, сумела преодолеть тот давний кризис, устроила свою жизнь и была, судя по всему, счастлива. Но не было в нем ни зависти, ни гнева, ни какой-нибудь, многократно описанной в слезливых книжках, затаенной ненависти. Может быть это потому, что он сам – высокоморальный и порядочный человек? Вряд-ли. Ведь не было в нем также и радости или гордости за нее, как и не было даже самых легких отголосков былой любви. Он вообще не испытывал сейчас никаких чувств кроме холодного интереса, подобного тому, с которым рассматривают высушенную букашку за стеклом. Ему было слишком хорошо знакомо это омерзительное состояние, преследующее его долгие годы и он уверенно считал его наказанием за тот давний проступок. Как странно… Ведь отсутствие эмоций должно было радовать, но не радовало, а лишь вызывало нестерпимую тоску. Парадоксально, ведь тоска – это тоже эмоция. Логики здесь не было и в помине, но он ее и не искал.

Зачем же нужна была ему эта сомнительная встреча? Что он искал? Возможно, он хотел понять, как жить дальше, как преодолеть то, что мешало ему создать новую семью и быть счастливым? Ведь она же сумела, так в чем же заключается ее магическая тайна? А она с легким, необременительным интересом расспрашивала о его жизни, сокрушенно качала головой и даже положила голову на сложенные ладони смутно