Вадим Шарапов - Команди Особого взода

  - Ну, раз так - извини.

  Альвы отошли на шаг, вскидывая винтовки. В это время пальцы старшины нащупали в кармане что-то мягкое. Он вытащил замызганную тряпицу, встряхнул ее - на землю посыпались крошки табака. Степан бросил тряпку под ноги и досадливо посмотрел на мужика.

  - Хороша у тебя была махорка, Михаил! Получается, придется мне добром за добро отплатить.

  Старшина вздернул плечи и замер, глядя в черные, без зрачков, глаза одного из снайперов. Думал он недолго.

  - Ладно. Ведите его в машину, отвезем в Волоколамск. Пусть там с ним разбираются, у нас и своих дел по горло.

  Помолчал и добавил:

  - Не иначе, бог тебя надоумил такую махорку вырастить... Миша. Зачистить здесь все!

13. На то и война

  Он открыл глаза.

  Ничего не изменилось. Кругом была непроглядная темнота, и сколько он ни напрягал зрачки, нигде не было ни единого отблеска света. Провел рукой по лицу. Ладонь стала мокрой - непонятно, то ли кровь, то ли просто вода. Потом он вытянул руку вперед и медленно пошел, пока обожженная ладонь не уткнулась в холодный камень стены. Под ногами что-то звякнуло. Степан присел и вслепую пошарил вокруг. Пальцы сомкнулись на знакомой рукояти кинжала.

  Сунув его в ножны на поясе, он притронулся к гудящей голове и поморщился от резкой боли, нащупав длинную рваную рану от виска до подбородка.

  - Хорошо приложился, - хрипло сказал Степан и сплюнул под ноги. Голос прозвучал глухо, как в погребе. Еще раз зачем-то дотронувшись до стены, Нефедов пошарил в нагрудном кармане и достал латунную зажигалку. Чиркнул колесиком, поставил гильзу на камень. Неяркий язычок пламени резанул по глазам, словно прожектор, и старшина поспешно отвернулся, досадуя сам на себя - теперь несколько минут перед глазами будут вертеться белые пятна.

  Он огляделся по сторонам. Взгляду такого освещения вполне хватило, и старшина увидел небольшое помещение - кирпичные стены, брызги чего-то темного на железной двери, криво висевшей на одной петле. И труп в черной куртке, с неловко подвернутыми под себя руками и ногами, лежащий в дальнем углу. Степан натянул на ладонь рукав гимнастерки, подхватил нагревшуюся зажигалку и шагнул ближе, снова выдергивая из ножен кинжал.

  Шаг, другой... По лицу мазнул знакомый неприятный холодок, словно мимо метнулась какая-то птица, на лету задев щеку мокрым крылом. Скривившись от боли, снова гвоздем ткнувшей в висок, Нефедов пригляделся. Потом перехватил кинжал за лезвие, зажмурился и сильно метнул, целясь в неярко блестевшую на кирпиче руну.

  Вспышка ударила сквозь закрытые веки. Степан отмахнулся от едкой кирпичной пыли и подошел к мертвецу.

  Под телом обнаружился "вальтер" с полной обоймой, который Степан, не долго думая, сразу сунул в карман. И больше ничего. Ни документов, ни каких-нибудь нашивок на куртке. Только татуировка слева на груди - две руны "зиг".

  - Эсэсовец, стало быть, - пробормотал Степан, - да еще и маг... Видали мы таких.

  За косо висящей дверью что-то зашелестело, скрежетнуло по металлу. Старшина отскочил к стене, распластался спиной по камню, направляя ствол "вальтера" в щель. Дверь еще раз тяжело проскрежетала и рухнула внутрь.

  - Живые есть? - неуверенно сказали в дверном проеме. Нефедов не отвечал, внимательно вглядываясь в темноту, медленно и бесшумно дыша ртом. Потом тихо присел на корточки и спросил:

  - Абросимов? Ты что, к теще на блины направился? Тебя кто так учил в незнакомые помещения заходить?

  - Товарищ старшина! - из дверного проема, сжимая в руке автомат, появился тощий, стриженый "под ноль" солдат, с ног до головы перемазанный кровью и грязью. На его лице радостное удивление смешалось со страхом. - Это вы, товарищ старшина?

  - Бабушка с того света! От двери отойди! - рявкнул на него Степан, поведя стволом "вальтера". - Быстро! Эй, там, ну-ка, не шевелиться! Стоять смирно, иначе пуля!

  - Товарищ старшина... - пробормотал Абросимов, бестолково перекладывая автомат из руки в руку, - это со мной человек, товарищ старшина...

  Нефедов внимательно посмотрел на него, потом, не опуская пистолета, сказал в сторону:

  - Выходи, только спокойно. Абросимов... тебя как по имени?

  - Се... Сергей, товарищ старшина, - от неожиданности запнулся на полуслове рядовой.

  - Ты вот что, Серега. Видел кого-нибудь?

  - Да нет. Никого. Крысы только.

  - Понятно... Погляди там, в углу. Вроде доски какие-то валялись. Зажигалка, я чувствую, долго не протянет. А ты заходи, заходи, не жмись! - кивнул головой старшина, глядя как в комнату, перешагивая через груды кирпичей, пробирается высокий сутулый старик в драном пальто. На его лице, заросшем клочковатой седой бородой, поблескивало старомодное пенсне. Обеими руками старик крепко прижимал к груди набитый чем-то портфель. Степан присвистнул.

  - Интересная у вас пара, я погляжу. Абросимов, ты же вроде как из пехоты? Где ты его откопал?

  Сергей, с треском ломавший об колено доски, побросал обломки в кучу и потянулся за зажигалкой, продолжавшей гореть еле видным уже огоньком. Обжегся и, зашипев от боли, уронил раскаленную гильзу на камни. В наступившей темноте он виновато объяснил старшине:

  - Так точно, товарищ старшина, из пехоты. Недавно после ранения. Оставили меня с такими же калеками, расположение части охранять. Только я сам попросился на штурм, потому что война же... Каждый человек на счету! Вот я и подумал... А этот... прибился в подвале. Немцев-то мы всех в верхних казематах положили, гранат потратили - не сосчитать! А потом сунулись этажом ниже. И тут Сашка Полозков... ну, то есть сержант Полозков уже наладился в первую дверь гранату бросить. А оттуда по-русски - не стреляйте, мол, и выходит этот дед. Без оружия. Кричит, что профессор какой-то, археолог, раскопки здесь вел. Какие такие раскопки? Сгоряча наши его чуть не пристрелили, да Полозков не дал. Отведи, говорит, Абросимов, его до особистов. Я и повел. А тут как рванет! И завалило верхние двери, а меня как на крыльях по воздуху шагов десять несло, пока в стену не впечатало. Очухался, гляжу - а лампочка еле светится, и дед этот рядом, а больше никого нет. И обратно пройти нельзя.

  - Погоди-ка, Абросимов, - прервал солдата Степан. Нашарив в темноте зажигалку, он снова чиркнул колесиком и отдал ее Сергею, - слушай... Мы где сейчас?

  - Вы что, товарищ старшина? - испуганно переспросил тот, по-детски вскидывая брови. - Вы же, когда своих вели в подземный ход, нас тоже инструктировали перед боем. Что немцы здесь, в фортах, командный пункт оборудовали и надо осторожнее, говорили.

  Старшина посмотрел на него странно расширенными глазами.

  - Я говорил? - медленно произнес он. Внезапно Нефедов пошатнулся и, теряя равновесие, стал нелепо шарить вокруг себя рукой с растопыренными пальцами, словно пытаясь вцепиться в воздух. Абросимов подскочил к нему и еле успел подхватить тяжелое тело.

  Оказавшись на полу, старшина почти мгновенно пришел в себя и попытался подняться.

  - Лежите, товарищ старшина! - умоляюще попросил Сергей. - Вы и так весь в крови, вас перевязать надо.

  - Не моя кровь, - глухо отозвался Нефедов и все-таки поднялся, покачиваясь и скрипя зубами. Он вытащил пистолет и проверил обойму. Потом обернулся, и Сергей увидел его сразу почерневшее лицо.

  - Вот что, Абросимов. Сейчас я пойду впереди, а вы с дедом - за пять шагов. Понял? Смотри на меня внимательно, следи, что буду делать. И упаси тебя бог поперек батьки в пекло соваться. Ясно?

  - Так точно! - торопливо закивал головой Абросимов. Нефедов перевел немигающий взгляд на старика.

  - Не знаю я, какой такой вы археолог и зачем здесь. С этим наверху разбираться будем. Но пока что - все понятно?

  Старик, который протирал пенсне грязным носовым платком, близоруко прищурился.

  - Молодой человек! Я достаточно пожил на свете, чтобы понимать...

  - Вот и хорошо, - оборвал его Степан и двинулся к выходу из комнаты.

  - Товарищ старшина, - тихонько окликнул его Сергей, - а ваши-то где? Вы же с взводом уходили?

  - Нет больше взвода. Я один, - ровным голосом отозвался старшина и канул во тьму. Двое поспешили за ним.

  - Значит, так. Работа у нас, как всегда, простая, - Степан Нефедов ухмыльнулся и подбросил на ладони окатанный водой камушек, - поэтому слушайте всеми ушами, я повторять не буду.

  Он прошелся по комнате и зачем-то выглянул в разбитое окно. Во дворе полуразрушенного прямым попаданием кирпичного дома никого не было. Вдалеке тяжко били орудия, и в оконной раме тихо позванивал уцелевший осколок стекла. Нефедов подошел к обеденному столу с разложенной на нем картой города. Весь лист, уже потертый на сгибах, был изрисован разноцветными линиями, которые пересекались друг с другом, словно заключая город в паутину.