Андрей Серба - Наш верх, пластун

Сжавшись в комок, с округлившимися от страха глазами, он стрелял на любой раздававшийся возле него звук, не разбирая своих и чужих. Обе пули попали в хрипящего на полу с кинжалом в животе эсэсовца, скатившегося на подстилку из травы между казаком и своим главарем. Но в момент выстрелов бригаденфюрер успел разглядеть и Вовка, сидевшего на корточках в двух шагах от него. Ствол фашистского пистолета метнулся в сторону казака. И в этот миг там, где упал старший лейтенант, вспыхнул фонарик, луч света ударил в лицо фашиста. Резко повернув голову, тот трижды выстрелил на свет. Несколько мгновений, потерянных бригаденфюрером, оказались для него роковыми. Не поднимаясь с корточек, пластун оттолкнулся ногами от пола, прыгнул на врага, и в следующий миг они покатились по земле. Схватка была короткой. Нащупав руку фашиста с пистолетом, казак с силой заломил ее за спину. Бригаденфюрер вскрикнул и прекратил дальнейшее сопротивление.

Вовк поспешил к старшему лейтенанту. Осторожно держа товарища здоровой рукой, вынес его из пещеры, положил на траву, склонился над ним.

Тот был без сознания: две автоматные пули прошили насквозь плечо, пистолетная угодила в правую сторону груди. Казак принес из ручья холодной воды, смочил лицо и губы раненого. Старший лейтенант открыл глаза. Какое-то время смотрел в одну точку над собой, затем его взгляд скользнул по сторонам, замер на пластуне.

– Ты, казак? – прошептал он.

– Я, друже, я! – обрадованно сказал Вовк. – Лежи спокойно, все будет горазд.

Губы раненого снова шевельнулись, по ним пробежала едва заметная улыбка.

– Значит, наш верх? – спросил он. – А, пластун?

– Наш, друже, наш, – успокоил его Вовк. – Как же иначе?

Раненый прикрыл глаза, а казак поднялся с травы, шагнул к месту, где рядом с его автоматом и снаряжением лежала ракетница. Поднял ее, трижды выстрелил вверх.

Две зеленые и одна красная ракеты взвились над горой, выгнулись дугой. Это был сигнал своим: погоня завершилась успешно, но сами преследователи нуждаются в помощи и просят немедленно спешить к ним. Вернувшись к раненому, Вовк опять смочил его губы водой, прислушался к тому, что шептал сибиряк в забытьи.

– Наш верх, пластун, наш… – разобрал он.