Александр Лукин - Операция «Дар»

На хуторе Николай Иванович получил из штаба отряда новые погоны и новые документы. Зная, что немцы наверняка будут искать по всей округе неизвестного обер-лейтенанта, мы «присвоили» Паулю Зиберту очередное воинское звание — капитана (гауптмана). Правда, ни в одном из фашистских отделов кадров офицерского состава об этом ничего не знали.

— Глядишь, кончу войну полковником, — заметил Николай Иванович по этому поводу связному, доставившему ему пакет.

В новом обличье он и тронулся в путь. На улице Коперника автомобиль остановил патрульный пост.

— Ваши документы, господин гауптман!

Кузнецов предъявил документы на себя, шофера и путевой лист (тоже, разумеется, новый). Внимательно просмотрев бумаги, проверяющий офицер разрешил ехать дальше.

Через двести метров снова окрик:

— Хальт! Документы!

— В чем дело? — рассердился Кузнецов. — У нас только что проверяли.

Жандармский подполковник ничего не ответил. И, только просмотрев документы, сказал:

— Извините, гауптман. Мы ищем террориста обер-лейтенанта. Сегодня вас будут останавливать на каждом шагу. Сами понимаете — служба…

Проехав несколько десятков метров, Кузнецов приказал Струтинскому свернуть в переулок и остановиться.

— Зачем? — удивился Коля. — Ведь у нас все в порядке, поедемте прямо к Вале.

Кузнецов отрицательно покачал головой.

— Зарываться не стоит. Нужно переждать. Давай-ка поможем немцам.

Оставив «адлер» в переулке, Кузнецов и Струтинский вышли на улицу. Через пять минут они остановили какую-то машину.

— Хальт! Прошу предъявить документы!

— Но, господин гауптман, у нас только что проверяли и сказали, что все в порядке, можно ехать дальше.

Кузнецов, просматривая бумаги, лишь с сожалением пожал плечами.

— Извините, господа. Но мы ищем террориста обер-лейтенанта. Сегодня вас будут останавливать на каждом шагу. Сами понимаете…

Николай Иванович козырнул и, вернув бумаги, разрешил пассажирам машины ехать дальше — до следующего поста.

Через пятнадцать минут Кузнецов вошел во вкус своей новой работы и проверял документы с дотошностью и сноровкой заправского жандарма.

Около часа Кузнецов и Струтинский останавливали все проезжавшие по улице автомобили. И никто не проявил и тени сомнения по поводу их полномочий. Такова уж была сила слепого повиновения властному тону в гитлеровской армии.

Им уже порядком надоело это занятие, когда по улице промчался эсэсовский мотоцикл и офицер, сидевший в коляске, на ходу выкрикнул:

— Можете быть свободны, гауптман! Дополнительные посты снимаются! Проверка закончена.

Понимающе махнув эсэсовцу рукой, Кузнецов спокойно сказал:

— Ну что ж, Коля, потрудились, едем к себе.

Теперь их никто уже не останавливал.

…После похищения Ильгена, взрыва на вокзале и невероятного по дерзости убийства Функа гитлеровцы в Ровно совсем потеряли головы. Паника достигла предела. Среди перепуганных немцев ходили самые невероятные слухи о «большевистских террористах», якобы наводнивших город и беспощадно уничтожающих высокопоставленных лиц. По всему городу начались повальные облавы, документы проверяли не только у местных жителей, но и у солдат и офицеров. «Террористы» мерещились повсюду: жителям запрещали выходить из домов позже шести часов вечера, ходить группами больше двух человек, носить чемоданы, свертки, сумки и даже держать руки в карманах.

Целыми днями по улицам разъезжали автомобили с громкоговорящими установками: жителей убеждали помогать властям в поимке «террористов».

А наши разведчики готовили уже новые удары по фашистским захватчикам.

Трудно, очень трудно писать — даже двадцать лет спустя — о героях «невидимого фронта». Это были советские патриоты, беззаветно преданные Родине и Коммунистической партии, мужественные и до дерзости храбрые, самоотверженные и стойкие. Они внесли свой вклад во всенародное дело разгрома злейшего врага человечества — германского фашизма.

Как измерить свершенное ими в глубоком тылу врага под покровом строжайшей тайны и секретности?

Уральский инженер Николай Кузнецов совершил ряд неслыханных по смелости и отваге подвигов, каждый из которых достоин того, чтобы навеки сохраниться в памяти народной. Скромный сельский учитель комсомолец Авраамий Иванов одним из первых достал документальное подтверждение подготавливавшегося гитлеровцами в 1943 году крупнейшего наступления на Курской дуге. Две молодые советские женщины Лидия Лисовская и Майя Микота не остановились перед тем, чтобы пожертвовать своим добрым именем и прослыть предательницами в родном городе. Они шли на это, чтобы советское командование регулярно получало бесценную информацию о планах врага.

Не жажда приключений и славы вела наших разведчиков-чекистов на бессмертные подвиги. Думал ли скромнейший Николай Кузнецов в те минуты, когда его плечи жгли погоны гитлеровского офицера, о чем-либо, кроме того, чтобы успешно справиться с заданием? Могло ли ему прийти в голову, что спустя годы в разных городах страны ему воздвигнут памятники, а самое имя его станет легендой?

Это были простые советские люди. Все время находясь под угрозой гибели в застенках гестапо, они боролись, любили, мечтали о будущем — светлом будущем своей страны, сквозь бури и штормы идущей к коммунизму. Они видели это будущее в самые тяжелые для нашей Родины дни, на захваченной врагом земле, которую топтал фашистский сапог. Презирая смерть, они выстояли и победили.

Примечания

1

Обергруппенфюрер — эсэсовское звание, соответствующее чину генерал-полковника в гитлеровской армии.

2

Рейхсфюрер — имперский руководитель СС — высшее эсэсовское звание, равное званию рейхсмаршала, которое носил Геринг.

3

Заздравное приветствие.

4

Фольксдойче — местные жители немецкого происхождения. Пользовались в период оккупации различными льготами.

5

Гау — область.