Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин
Кстати, сам Семен не называл себя военкором. Он говорил: «Я – специальный корреспондент», – считая, что должен хорошо уметь выполнять любую работу. Так что грани журналистского таланта Еремина были гораздо шире материалов из «горячих точек». И при всей своей крутости Сема был любящим отцом и мужем. На его предплечье красовалась татуировка в виде детского рисунка его старшей дочери, а младшая родилась всего за два месяца до его гибели.
Владимир Путин наградил Семена Еремина орденом Мужества посмертно. Нашего товарища похоронили на Троекуровском кладбище с воинскими почестями. А столичные власти и патриарх Кирилл решили, что имя военкора также будет увековечено в строящемся в Москве храме. На многоэтажке в Балашихе появился гигантский портрет Семена. Когда в детстве я видел подобные огромные мозаики на домах, изображения советских героев на плакатах, я всегда воспринимал этих людей безусловными легендами, небожителями, на них хотелось равняться. Признаюсь, никогда не думал, что когда-то сам буду жить во времени героев. Оно настало сейчас. И человек, который жил рядом, работал вместе с тобой, который иногда пил пиво и веселился с хулиганской искоркой в глазах, вдруг становится героем, монументальным символом подвига в веках. Вот так Сема Еремин в какой-то миг ушел в легенды и историю, но при этом остался живым в каждом из нас.
Погибнет и добрейшей души человек военкор Саша Федорчак, наш сменщик в ЛНР. За 40 километров от линии фронта погибнет. Смертельные дроны ВСУ научились покрывать и гораздо большие расстояния, так что безопасных мест в зоне СВО не осталось.
Саня был самым молодым репортером в наших военкорских рядах. Но опытным. В «Известия» он пришел с военного телеканала «Звезда». Работал у нас всего около года и все время рвался в самое пекло, чаще, чем это было необходимо в рамках наших обязанностей. Федорчак не считался со страхом и опасностью, но боялся не успеть. Он думал, что еще не снял свой самый лучший военный репортаж. Хотел он и скорого профессионального признания, как любой амбициозный человек. Я говорил ему на правах старшего товарища: «Саня, ты все успеешь, у тебя все это непременно будет, но сейчас, на войне, другое время, и нужно тщательнее взвешивать риски, не пренебрегать опасностью». Но Александр отдавал себе отчет в том, что он делает. И я уважал его за этот выбор.
Сам он крымчанин. И эта война, начавшаяся против его близких и родных в 2014 году, действительно стала его личной войной. Когда к нему обращались, закупал необходимое для бойцов, вкладывая вместе с отцом свои деньги. Было даже и такое, что он организовывал похороны павшим бойцам из Крыма. А когда погиб сам, в редакцию «Известий» поступили сотни писем с соболезнованиями от зрителей. Приходили сообщения от друзей, близких, коллег и солдат, которые знали Саню Федорчака лично. И это означает, что к 28 годам он все-таки многое успел сделать. Успел!
За три года спецоперации в «Известиях» был ранен или погиб чуть ли не каждый третий военкор. Всего в мире ежегодно погибают в среднем 100 репортеров, исполняющих свой профессиональный долг. Но за преступления против журналистов реальное наказание получает лишь каждый десятый преступник. А про войну тут и говорить не стоит… Согласно международному гуманитарному праву, корреспонденты, которые работают в зонах вооруженных конфликтов, должны пользоваться уважением и защитой всех воюющих сторон. Для этого и был учрежден международный день «прекращения безнаказанности за преступления против журналистов». И, несмотря на времена несправедливости и нарушения всех устоев, право должно быть обеспечено! Как сказал генсек ЮНЕСКО: «Угроза журналисту – это и угроза обществу в целом».
По сути, главная цель СВО, о которой не всегда принято прямо говорить, – это вопрос самого существования России. Военкоры защищают Родину словом, ведут бой с врагом на информационном поле, порой рискуя жизнью не только на передовой, но и в тылу. Им и их семьям враг угрожает уголовным преследованием и физической расправой. На это не принято жаловаться, потому что военкоры вне зависимости от пола люди мужественные и самоотверженные. И, несмотря ни на что, их задача – писать правду, не навредив при этом своей стране. Об этом говорил и президент Владимир Путин на встрече с нами. Правды враги боятся. Потому что правда в конечном счете и побеждает. В ней наша сила. А о своей личной безопасности нужно заботиться самим, не перекладывая ответственность на кого-то другого. Даже Фидель Кастро давал такой совет Владимиру Путину: «Охрана охраной, но думать всегда нужно своей головой».
Собираясь каждое лето вместе дружной компанией наших коллег и соратников, мы всегда желали друг другу встретиться через год тем же составом, целыми и невредимыми. Но вот прошло несколько лет, и все поняли, что войну просто так не обманешь, не бывает она без потерь. И пока мы здесь и поднимаем тост за наших павших друзей, там, на небесах парни сидят за своим общим столом: два Сани – добряк Федорчак и его брат-близнец по доброте Мартемьянов, Сема Еремин зачитывает бодрый РЭП на злобу дня. Сидят там и другие ушедшие от нас коллеги-военкоры. Веселье кипит, а стол такой длинный, что может вместить еще многих. Вон там еще много свободных стульев. Просто эти места не дождались тех, кто, получив ранения, прошел по грани между жизнью и смертью, но выжил. Таких у нас большинство, слава Богу… А стулья эти пусть все же остаются пустыми. Мы с парнями обязательно встретимся. Обязательно. Но не сейчас и не вскоре. Когда-нибудь. А пока я верю, что наш небесный полк помогает нам оттуда и хранит нас, где бы мы ни находились, в каких бы сложных ситуациях ни были.
Марита
Марита. Та, которая была моим ангелом-хранителем еще задолго до войны. Та, которая нашла меня на самом дне в 2016 году, когда я вечерами глушил водку, мешая ее со всякой дрянью, которой был полон непарадный Питер. Когда пьяный бродил ночами по подворотням в поисках приключений или катался на велосипеде, падая и разбивая ребра и лицо, а утром, бледный и опухший, с извечной утренней тошнотой, шел на работу, где у
