Альберт Зарипов - Дембельский аккорд 1

— Быстрей!

В числе первых я вбежал на площадку, где днём располагался пехотный дозор. Добежав до ограждения бастиона, я перевалился через мешки и начал спускаться вниз по заросшему кустарником склону. Тут было намного темней и этот склон показался мне очень уж долгим. По бокам и сзади слышался треск раздвигаемых и ломаемых веток, чьё-то тяжёлое дыхание и приглушённый топот многочисленных ног… Перебравшись через неглубокую впадину у подножья, я добрался до кромки зарослей и осторожно выбрался наружу…

— Бычков! — негромко окликнул я.

Сержант уже был рядом… Причём, со своими двумя дозорными… Я указал ладонью контрактнику направление движения и легонько подтолкнул его вперёд. Головной дозор двинулся по маршруту… Трое бойцов сразу набрали нужную дистанцию между собой и постепенно растворились в чёрно-белой ночи… Вот уже и снег перестал хрустеть под их осторожными шагами… Я быстро натянул на лоб «Квакер», но и в его ночную оптику бойцов головного дозора уже не было видно… Выждав некоторое время, чтобы Бычков отошёл метров на пятьдесят, я дал команду на выдвижение ядра… Разведчики шли в одну колонну с интервалом в пять-шесть метров… Пересчитав их до замыкающего, я напоследок громким шёпотом окликнул Молоканова, чтобы тот выждал необходимую дистанцию. Контрактник отвечал утвердительно и я побежал вперед. В экспериментальной своей обувке… К моей несказанной радости, бежать по мерзлому снежному насту в легких кроссовках было крайне приятно… Хоть и непривычно, но очень удобно…

Поравнявшись с первым бойцом в ядре, я обогнал его и возглавил колонну. Проверяя свою боеготовность, я нажал большим пальцем правой руки на пластинку с кнопкой и повёл стволом вправо… Затем вперёд и влево… «Квакер» работал великолепно и на снежном фоне мигающий зайчик лазерного прицела вспыхивал ярко-зелёным цветом…

Сейчас нам нужно было пересечь широкое поле… В нетронутом снежном насте я разыскал цепочку глубоких следов головного дозора и приловчился ступать в их отпечатки… Хоть начальник пехотной разведки и гарантировал нам отсутствие минных заграждений вокруг земляного бастиона, но всё же меры предосторожности принять следовало…

Хоть я и старался не думать о плохом, но в моей памяти подспудно таилась зловещая информация… Совсем ещё свежая… О том, как одна разведгруппа из соседней бригады попала ночью на минное поле… Каким-то образом головной дозор проскочил… И на минах стали подрываться разведчики из ядра группы… Погиб командир и его стажёр… А с ними и более половины бойцов… Уцелевшие и раненые лежали на этом поле до утра… И даже ещё дольше… Несколько тяжелораненых истекли кровью… Или замёрзли. Им «повезло»… Поскольку их тела удалось вытащить практически целыми… А вот шедших впереди офицеров ОЗМки буквально разорвали на мелкие кусочки… Что смогли, то и собрали… В два мешка…

— «И такая служба при зарплате в миллион деревянных рубликов!.. То есть чуть больше двухсот пятидесяти баксов!.. В месяц!.. э-эх-х… Вот суки…»

От этих печальных мыслей меня оторвал лёгкий шум в наушнике, закреплённом для удобства на левом плече…

— Заря! Я — Бычок! Перед нами канава! Широкая! Не перепрыгнуть! — прошептал сержант по радиосвязи.

Я чертыхнулся от неожиданного препятствия, но пальцы уже нащупали тонгенту и нажали клавишу «передача»…

— Понял! Смещайся вправо! Ищи узкое место или что-то подходящее.

— Есть! — ответил шёпотом Бычков и отключился.

Вот теперь мне было не до тяжёлых переживаний о прошлом… Срочно следовало обмозговать настоящее… Внимательно оглядывая заснеженную местность, я шёл вперёд осторожными шагами и лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию с неожиданно объявившейся неприятностью. Если судить по карте, то перед нами должно быть одно сплошное поле… Причём без каких-либо ирригационных каналов, естественных ручьёв или проточных канав… Но то на бумаге… Составленной ещё до моего рождения… А тут такая вот нежданка… Проезжая днём от валуна к Т-образному перекрёстку, я заметил в этом поле узенькую полосу кустарника, протянувшуюся параллельно нашей дороге. Но я принял её за молодую лесопосадку, высаженную для снегозадержания… Да и на обратном пути, свернув влево у валуна и направляясь к бастиону, я естественно поискал на стыке кустарника и дороги какие-нибудь признаки наличия воды… Но безрезультатно… Одни кустики, деревца и камыши… А тут вдруг…

Чёрная полоса злополучного кустарника приближалась с каждым шагом… И вот я уже подошёл к нему вплотную… Теперь отчётливо слышалось слабое журчание воды, заставлявшее моё сердце обливаться кровью… И в ночную оптику, и воочию я убедился в том, что треклятая канава шириной метра в два — два с половиной существует на самом деле… Перепрыгнуть её было невозможно, а переходить вброд — бессмысленно… В мокрых штанишках мы даже до речной переправы не дойдём… Не говоря уж про саму засаду на всю ночь…

— «Да-а… Придётся срочно вызывать Иваныча, мчаться обратно на базу и дружно всей группой отогревать у одной-единственной печки свои кукинаки… Это же сколько их получается?.. Нда… Тридцать два… Мно-го-ва-то… На одну-то печку…»

От мучений и насмешек всех нас спас сержант Бычков…

— Заря! Я нашёл!

— Молодец, Витя! — прошептал я и затем добавил. — Виталик…

— Ничего страшного… — ответил контрактник и в эфире вновь повисла тишина.

Я повернул направо и, продвигаясь вдоль канавы, через семьдесят-восемьдесят метров мы наткнулись на головной дозор… Двое бойцов уже перебрались через водную преграду по перекинутому стволу дерева. Сержант был ещё на нашей стороне…

— Молодец! — вполголоса произнёс я и отправил старшего дозорного дальше. — Переходи и двигайся в том же направлении.

Он молча двинулся вперёд и через минуту оказался на противоположном берегу. Следом за ним на своеобразный мостик ступил и я… Идти твёрдыми и плоскими подошвами да по скользкому стволу дерева, которое чуть толще руки… Да ещё зимой… Притом ночью… И вдобавок над незамерзающей водой… А «Квакер» на голове, тяжёлый нагрудник на, естественно, груди… И Винторез в руках… Это уже такие мелочи…

Однако с противоположного берега сержант Бычков уже тянул ко мне свою руку помощи… И она была совершенно не лишней… Я наконец-то ступил ногой на землю и только теперь понял, как же тяжело мне было перебираться по шаткому мостику… Но млеть от военного счастья было некогда, и следовало поддержать очередного страдальца… Когда половина ядра оказалась на нашей стороне, я подал команду на дальнейшее выдвижение… Головной дозор не должен был уйти от нас слишком далеко…

Через полчаса Бычков добрался уже до Т-образного перекрёстка и тут же доложил мне об этом. Прозвучала команда «Ждать ядро!». Обстановка сложилась так, что мы отстали от своего головного дозора на гораздо большее расстояние, чем следовало.

Я находился в нескольких десятках метров от этого перекрёстка, когда наконец-то заметил в оптику Квакера три белые фигуры, засевшие с оружием на изготовку на другой обочине дороги. Это были наши головные дозорные. Я даже обрадовался, ведь сержант Бычков с двумя молодыми бойцами справились со своей задачей — они не сбились с заданного направления и быстро нашли переправу через канаву, затем без происшествий пересекли заснеженное поле и вышли точно к к Т-образному перекрёстку.

Но нельзя было терять драгоценного времени, поэтому команда на их дальнейшее выдвижение последовала незамедлительно… Дозор сразу же поднялся и направился было дальше по низине между дорогой и вереницей насыпных холмов. Но я его подкорректировал, так как снег там был наверняка глубоким и потому труднопроходимым. Повинуясь этому указанию, дозорные выбрались на асфальт, по которому идти было и легче, и быстрее… И наверняка побезопаснее.

Оставшаяся часть маршрута уже была нам известна и здесь группа вслед за мной заметно ускорила темп передвижения. Ведь эти восемьсот-девятьсот метров асфальтовой дороги к разбомблённому мосту нам следовало пройти очень уж быстрым шагом. Головной дозор опять не подкачал и свернул на грунтовку, ведущую к броду. Вскоре и под моими ногами еле слышно заскрипел слежавшийся песок. Тут нам следовало ускорить шаг ещё больше — ведь асфальтовая дорога, ведущая к мосту была покрыта снегом, а здесь на грунтовке наши белые маскхалаты резко контрастировали с тёмным фоном кустарника, невысоких бугров и бесснежных проталин.

— Малыш, как дела? — прошептал я в микрофон, стараясь дышать и говорить поровнее.

— Нормалёк! — ответили мне из тылового дозора.

Перед этим я несколько раз оглядывался назад, но увидеть рослую фигуру Молоканова мне так и не удалось. Однако теперь всё стало ясно и понятно… Что в замыкании группы дела идут в общем-то неплохо.