Альберт Зарипов - Дембельский аккорд 1

Голос капитана грустнеет, отчего становится понятным то, что наказание от вышестоящего начальства до них пока что не дошло…

— А сколько же там самолётов было? — интересуется Винокуров.

— Да чуть поболе тридцати… — говорит старлей-десантник. — Точно мы не считали…

— Да-а… — со вздохом произносит Пуданов. — У нас пока такого не было…

— Своих клоунов хватает… И фокусы у них совсем другие… — тоже невесело говорю я.

Постепенно разговор угасает и нас начинает медленно клонить в горизонтальное положение. Видя это безобразие, крепкий капитан и его младший брат собираются в свою роту… Мы тоже поднимаемся и я машинально одергиваю вниз полы своей новенькой горной куртки тёмно-серого цвета…

Это моё телодвижение не остаётся незамеченным…

— Слушайте! А где у вас можно такую форму достать? — вдруг спрашивает посечённый осколками десантник. — А то нам кроме камуфляжа ничего не выдают. Хватает его только на один выход… А у вас…

— Это горное обмундирование! — гордо произносит Иваныч. — Куртку можно хоть сверху носить, хоть в штаны заправлять… Комбинезон получается…

— А как можно такое достать? — настойчиво повторяет капитан.

Я усиленно молчу, стараясь не вмешиваться в этот интересный для них диалог. Мой ум уже смекнул, что и куда клонится… Десантники сидели как раз напротив моей кровати, а под ней…

— А вы моего командира группы попросите! — великодушный и щедрый командир первой роты показывает пальцем на мою рачительную персону. — Вот у него есть… Даже у меня нету… Только у него…

Первые секунды я пребываю в молчаливом столбняке от внезапного коварства Иваныча… Ибо у меня под кроватью лежит всего-навсего две стопки горного обмундирования по десять комплектов… Ну, минус один, который сейчас на мне… Тогда как в запертой каптёрке преспокойненько лежит целых девяносто комплектов!.. И остаётся мне только горестно вздохнуть…

— Да не вздыхай! Не вздыхай! — подбадривает меня мой славный и добрый командир. — Подари братьям — десантникам по одному комплекту! Не жмоться!

Я воспринимаю эти слова Иваныча как прямое указание. А значит у меня теперь есть законный повод восполнить эту утрату завтра… Когда мы случайно столкнёмся на углу ротной каптёрки…

— Да мне для боевых друзей ничего не жалко! — искренне произношу я и возвращаюсь к своему ложу. — какие у вас размеры?

Пока мы с Иванычем вели закулисные переговоры, оба десантника стояли молча и ожидали конечного результата. Но вот фортуна повернулась к нашим гостям нужной им стороной, то есть лицом… А после моего бесхитростного и прямого вопроса капитану и старлею оставалось только назвать свои размеры… я достал сначала одну стопку, но выяснилось, что это обмундирование будет для них маловатым. А вот вторая стопка горной формы, до сих пор ещё перевязанная фабричной бечёвкой, оказалась в самый раз… Вернее, это были точно их размеры… Я вытянул два комплекта и вручил их боевым соратникам…

— Ну, спасибо, Мужики! — растроганно высказался капитан. — Честное слово… Спасибо от всей души!

— Да ладно! — по-королевски улыбался Пуданов. — Это вы вот ему спасибо говорите! Это же его группа…

— Ну, что вы, товарищ майор! — вежливо отнекивался я. — Моя группа входит в состав первой роты! И это вам нужно говорить спасибо!

Наши двусмысленные дипломатические игры были понятны только нам обоим… Хоть Пуданов и давал мне отчётливо понять, что эти два подарка так и останутся на персонально-материальной ответственности командира первой группы… А я упрямо намекал, что никто его за язык не тянул… Это раз! В каптёрке лежит целых девяносто комплектов горного обмундирования — это два! И у командира роты должно быть всего побольше… И материальной ответственности, и возможностей по их списанию… Да и душа должна быть пошире и подобрее… А это уже и три, и четыре, и пять…

Мы передавали друг другу эту информацию и соответствующие эмоции через многозначительные взгляды и вежливые улыбки… что ни говори, но именно так и должны понимать друг дружку командир роты и его командир группы…

А десантники уже развернули свои новенькие горные штаны и куртки… они были очень довольны… Штаны вполне совпадали с длиной их ног, а куртки очень хорошо облегали их сильные плечи… Даже с небольшим запасом…

— Класс! Я её даже снимать не буду… — восхищённо пообещал нам капитан. — комбат обзавидуется…

— Слушай!.. — предупредил его Пуданов. — пусть он сначала определится с результатами сегодняшнего инцидента… Ну, с твоим сержантом… а только потом одевай эту горку…

— А то конфискует… — возвращаясь на бренную землю, пробормотал старлей. — как пить дать… Скажет, что не положено…

— Вот хрен ему! — взъерошился капитан. Я буду отстреливаться до последнего патрона…

— Да вы скажите, что подарок! — вмешался я. — А подарки нельзя же забирать… Не по мужчински это…

— Попробуем… — сказал нам воздушно-десантный капитан. — Он же сам ходит в ментовском камуфляже!.. Который светло-серый…

— А-а… — Иваныч слегка небрежно махнул рукой. — То «Снежок», кажется… Это ВеВешное обмундирование. Красивое на вид, но беспонтовое… Сыреет быстро.

— А комбат говорил, что оно влагу не пропускает.

Но эти слова воздушно-десантного старлея не убеждают Пуданова ни в чём. Уж он-то с этим делом сталкивался.

— Тело потеет и все испарения остаются внутри! — пояснял командир первой роты. — А шелестят!.. Аж страшно рядом с ними идти!.. Ночью же слышно гораздо сильнее! Мы в сентябре вместе выходили на общую засаду… С ВеВешными спецназёрами. Умора, да и только! Ночные прицелы хранятся в железных футлярах! Это уже перед выходом в ночь! Не пристреляно ни хрена! Думаю, хоть перед засадой закрепят ночные прицелы… Ничего подобного! Так и пошли гуськом… И в руках понесли прицелы! В железных коробках!.. От их болоньевых камуфляжей шум стоит на всю округу! По радио одно и то же: «Слоник-один! Я Слоник-два! Приём!» Вот такие дела-а-а… Послушал я этих «Слоников», которые шуршат своей одеждой… Да и отстал от них метров на пятьсот… Всё равно было их слышно!.. Когда один «Слоник» идёт, то ещё более-менее нормально. Но когда целое стадо!.. Лучше держаться подальше. А то все боевики сбегутся на их шелест.

Майор Пуданов наконец-то выговорился и замолчал… Его разгорячённой точки зрения я совершенно не разделял… Ну, будь моя воля, прибил бы я слегонца одного замполитика… Но всё Внутреннее Войско-то здесь ни при чём… А тем более их разведгруппы… Пусть наши младшие братики по спецназовской деятельности потренируются — походят в своей шумной одёжке… Может быть чему-нибудь и научатся… А сейчас уже было слишком поздно… То есть…

Близилась полночь…

— Так что… — сказал я напоследок. — Лучше нашей горки нет ничего! Очень плотная — ветер не продувает! Конечно она промокает, но только снаружи и внутрь вода почти не проникает. Попробуйте как-нибудь в ней под дождём походить! Сами всё узнаете…

— Хорошо! Попробуем. — ответили десантники и стали прощаться.

— Товарищ майор, а как у вас с памятью? — поинтересовался я, когда в ночной темноте затихли шаги наших гостей.

— А ты хотел, чтобы я их повёл прямо в каптёрку? — расхохотался Иваныч, сразу догадавшись о чём сейчас идёт речь. — Тогда бы им пришлось отдать целую стопку! Десять комплектов!

— Да что вы говорите? — неподдельно удивился я. — Так уж и десять?

— Ну, ты же меня знаешь… — закивал головой ротный. — Добрая же у меня душа… Ох, какая добрая…

— Вот и отличненько! — Я сразу сообразил, куда следует повернуть русло нашей беседы. — Вот завтра и проверим…

— А это ты о чём? — старательно ничего не понимая, полюбопытствовал командир.

— Да всё о том же… — загадочно улыбнулся я и стал разбирать свою постель.

А майор Пуданов, чтобы в лишний раз подтвердить свою добрейшую натуру, уже растолкал уснувших в полусидячем положении лейтенантов, приказал им раздеться и улечься под одеялки, так сказать, «в люли»… Михаила, правда, пришлось подсадить, чтобы он оказался на своём втором ярусе… Но это были уже такие мелочи…

С кем ведь такого не бывает? Вот и я говорю… Уморили парнишку наши боевые действия…

Глава 25. Накануне…

Война была уж на порогеИль поджидала за угломИль притаилась на дорогеИль в грунте, иль за тем кустом

Пробуждение моё было ужасным… Но очень своевременным и даже спасительным… Вообще-то разбудил меня странновато повторяющийся и неприятно металлический скрежет военной раскладушки, на которой почивал командир роты… С большим трудом разлепив веки и благополучно раскрыв далее глаза, я с некоторой даже радостью понял, что причины столь интригующих звуков значительно просты и вполне приличны. Это был Иваныч… Причём один-одинёшенек… И находившийся уже в сидячем положении на своей кровати и даже с тапками на ногах… Не отрывая своего седалища от тёплой постельки, он резко наклонялся вперёд, вытягивая как можно дальше то левую, то правую руку и усиленно стараясь поймать какой-то загадочно-привлекательный предмет под моей кроватью… Но его попытки были безуспешны…