Бела Иллеш - Обретение Родины

Для готовящихся к поездке в Москву трех руководителей Фронта независимости мы составили совместно все необходимые документы, чтобы они могли беспрепятственно добраться из Будапешта до аэродрома в Гамасапусте. Пропуск на поездку оформил и подписал я. Незаполненной оставалась лишь графа, где требовалось проставить номер машины.

В шесть часов утра я уже был на аэродроме. Там не стояло ни одного самолета, отсутствовали также охрана и обслуживающий персонал. В половине седьмого на летное поле опустился ведомый Маротом двухмоторный «фокке-вульф». Кроме Марота, в машине находился еще летчик, сержант Имре Терек, про которого я лишь в Араде узнал, что он старый коммунист. Самолет был снабжен всем необходимым.

Я уже думал, что все теперь в порядке, однако ошибся. С половины седьмого до половины одиннадцатого тщетно ждали мы своих пассажиров. Никто из них так и не приехал. Аэродром был расположен поблизости от магистрального шоссе, по которому с юга, со стороны Балкан, на север, к Будапешту, двигались немецкие части. Даже на беглый взгляд было видно, в каком тяжелом положении они находились. Оборванные, смертельно усталые солдаты еле передвигали ноги. Они сбросили с себя по дороге весь лишний груз, по всей вероятности, даже часть необходимой амуниции. Но немецкая полевая жандармерия действовала еще очень активно. За несколько проведенных мной на аэродроме часов у меня пять раз проверяли документы. Никак не пойму, почему я не вызвал у них подозрения!

В десять часов тридцать минут Марот мне сказал: «Дольше ждать нет смысла. Очевидно, произошла беда[62]. Я на вашем служебном автомобиле возвращусь в Будапешт, а вы, дружище, летите в Арад. Как только туда прибудете, передайте русским, просите их, умоляйте, чтобы они спешили! Скажите им, что немцы увозят из Венгрии все, что можно увезти, минируют все дороги и мосты. Гуртом, как скотину, угоняют в Германию венгерскую молодежь! Передайте, капитан, нашим русским товарищам, что венгерский народ готов к восстанию, к борьбе за свободу. Пусть они поспешат, мы их очень ждем».

Я молча пожал Мароту руку и через десять минут уже был в воздухе, а час спустя находился в Араде, в ставке маршала Малиновского. Я передал русским слова Марота. А теперь, господа, передаю вам наказ венгерского народа: спешите, время не ждет!..

Шандорфи кончил свою речь и огляделся, словно ожидая вопросов. Все молчали.

Неожиданно слово взял коммунист, который до того молча, с опущенной головой слушал рассказчика. Коротко и немногословно сообщил он о своих собственных наблюдениях. Немцы действительно угоняют на запад значительную часть мужского населения. Оккупанты в самом деле взрывают мосты и разрушают железные дороги, а железнодорожные станции предают огню. Они угоняют домашний скот, в первую очередь лошадей и волов, направляют к германским границам венгерский подвижной железнодорожный состав и пароходы, набив их награбленным добром.

Но нельзя думать, что в этом тяжелом положении венгерский народ потерял голову. Напротив! Он начинает приходить в себя, стремится дать отпор оккупантам. Существует и организованное сопротивление: во многих местах рабочие крупных предприятий не допустили демонтажа фабрик и заводов, не позволили вывезти на запад станки и машины. Было бы большим преувеличением утверждать, что на борьбу с оккупантами встал весь венгерский народ, но факт остается фактом: уже сегодня подавляющее большинство начинает сознавать, кто его истинный друг и кто враг.

В окрестностях Мишкольца, в Уйпеште, Кишпеште, в районах Шалготарьяна и в Печском угольном бассейне, а также в столице действовали и действуют вооруженные группы, борющиеся против немцев и нилашистов. В Хусте, Волоцке, Перечени и их окрестностях целые батальоны гонведов поворачивают оружие против немцев.

Сначала оратор рисовал всю эту картину очень скупо, с подчеркнутой сухостью, но вскоре речь его зазвучала громко и решительно.

— Венгерский народ, — говорил он, — жаждет встать на ноги, и он обязательно на них встанет. Жаждет восстановить Венгрию и, безусловно, ее восстановит. Население освобожденных районов желает избрать временное Национальное собрание, которое в свою очередь изберет затем правительство, призванное руководить работами по восстановлению страны. Могу с уверенностью утверждать, что именно таковы воля и планы всего населения освобожденных территорий. Было бы правильно, если бы мы уже в данный момент, до начала выборов, пришли к соглашению по вопросу о составе правительства, имея в виду в дальнейшем предложить его на рассмотрение и утверждение будущего временного Национального собрания. По мнению венгерских политических деятелей, правительство должно избираться Национальным собранием, а санкционируется и утверждается это собрание, поскольку Венгрия не имеет главы государства, президиумом Национального собрания. Находящиеся сейчас на освобожденной территории демократические политические деятели придают большое значение тому, чтобы в будущем временном правительстве были представлены все слои венгерского народа. Ведь именно подлинное национальное единство является непременным условием не только для успешной борьбы против Гитлера, но и для всего дела восстановления страны. В духе этих требований и подготовили демократически настроенные политические деятели в Венгрии свое предложение относительно состава будущего правительства. Разрешите мне его вам зачитать.

В те несколько секунд, пока докладчик, перед тем как начать читать привезенное из Венгрии предложение, искал свои очки, присутствовавшие в зале господа пережили сложные чувства. Бела Миклош злорадствовал — ага, значит, обошли не одного его, но и Габора Фараго, и Яноша Вёрёша! Вёрёш был полон страха, чего-то боялся, сам не зная почему. Фараго старался скрыть даже от себя самого обуревавшие его чувства и мысли. Телеки закрыл глаза и мысленно пробегал тысячелетнюю историю Венгрии. Он чувствовал и даже знал, что все в данный момент здесь совершающееся уже однажды было. Только никак не мог припомнить, где и когда происходило нечто подобное. Он себе отчетливо представлял, что является свидетелем и до известной степени участником какого-то великого исторического события. Беспокойно ерзая в своем кресле, он тщетно пытался вспомнить, какое другое великое событие венгерской истории, правда в измененных условиях, при новой обстановке, но, по существу, все же очень похожее, повторяется сейчас здесь.

Граф прекрасно понимал, тогда как остальные лишь смутно об этом догадывались, что докладчик рассматривает обстановку в Венгрии, а также предстоящие задачи и возможности отнюдь не с точки зрения венгерских генералов, не с позиций кандидатов в диктаторы, а под углом зрения интересов венгерского народа. И это обстоятельство сразу придало совсем иной смысл, форму и значимость всему, что было, есть и должно быть. Каждое утверждение докладчика звучало просто и недвусмысленно, оно покоилось на фактах. Его определения были не только точны, но и неоспоримы — для полемики не оставалось места, одна мысль логически вытекала из другой. Если верно одно — а оно действительно верно! — значит, неоспоримо и другое. Действительно венгерский народ хочет… Действительно судьбу новой Венгрии определяет воля народа…

Докладчик надел очки.

— Стало быть, в результате проведенных с венгерскими политическими деятелями совещаний вношу предложение представить на рассмотрение временного Национального собрания следующий список состава правительства:

Премьер-министр — Бела Миклош.

Министр обороны — Янош Вёрёш.

Министр просвещения и культов — граф Геза Телеки.

Министр снабжения — Габор Фараго.

Согласно сделанному предложению, остальные министерские портфели должны будут получить руководящие деятели движения Сопротивления, которые находятся сейчас на освобожденной венгерской территории. Докладчик перечислил их имена, но и для генералов и для Телеки они были совершенно незнакомы. В числе кандидатур имелось двое коммунистов.

Внесенное предложение было принято присутствовавшими единогласно, без малейших возражений и споров как относительно выборов временного Национального собрания, так и по вопросу о составе правительства, которое должно быть представлено на его утверждение.

Разошлись после длившегося около двух часов совещания не сразу. Новые знакомые еще продолжали некоторое время беседу.

— Знаете, сударь, — обратился граф Телеки к докладчику коммунисту, — пока вы говорили, я усиленно ломал себе голову, где же мы, собственно, находимся? То ли присутствуем в Пустасере[63], то ли заключаем между собой скрепленный кровью договор[64].

— Полагаю, господин граф, мы находимся сейчас в Москве, где и закладываем фундамент новой Венгрии. А еще точнее, пока подготовляем для него почву, чтобы заложить этот фундамент уже в самой Венгрии. И мы своего добьемся.