Альберт Зарипов - Дембельский аккорд 1

Однако я сдержал свою ярость и осторожно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Затем моя нижняя челюсть слегка выдвинулась вперёд и я сказал мрачным и зловещим тоном следующее:

— Скоро будет война… И я в свою группу наберу побольше дембелей… Вот там-то и посмотрим! На что же вы годитесь… А заодно и проверим ваш богатый боевой опыт… Вопросы еще есть? Тогда свободен!

Сконфуженный и подавленный Нагибин молча прошёл сначала в заднюю комнату, но мест там не было свободных и он вернулся к нам. Посидев минут пять у стены, Гибс затем спросил разрешения у Шумакова заменить часового на выходе. Замначкара посмотрел на меня и выждал чего-то. Я уловил это боковым зрением, но сделал вид, что углубился в написание письма… Тогда Шумаков махнул рукой Нагибину и тот молча вышел наружу…

Я продолжал медленно выводить буквы на бумаге, но как-то машинально… Невольно вспомнился предыдущий караул, когда в два тридцать ночи часовой на развалинах дома открыл стрельбу… Вместе с бодрствующей сменой я бросился на этот самый дальний четвёртый пост, а Шумаков с отдыхающей сменой остался оборонять караулку. По прибытию к месту тревоги я стал выяснять причины открытия огня, и часовой объяснил мне, что в ночной мгле ему почудилось что-то очень подозрительное… По его неуверенному голосу я понимал то, что он врёт, но ещё не осознавал почему солдат меня обманывает…

А вот по возвращению в караульное помещение всё стало на свои места… Когда я в спешке убегал по тревоге, то оставил свою тетрадь на столе. Причём, повинуясь старой привычке, свою авторучку развернул по диагонали недописанного листа… С левого верхнего угла к правому нижнему… А теперь ручка была вся прижата к внутреннему корешку тетради… Это означало только одно — моё почти законченное письмо прочитали… Пока мы мчались по грязи к посту, на котором заблаговременно предупреждённый часовой создал искусственно тревожную ситуацию… Оставшиеся в караулке дембеля наверняка потешались над моими письменными изъяснениями… Помнится, в первую же минуту я взглянул поочерёдно на всех караульных из отдыхающей смены, а также на Шумакова… И бегающие глазки одних да деланно-равнодушные физиономии других лишь подтвердили мою догадку… Что ж…

Тогда я не отреагировал на этот факт бескультурья никоим образом, оставив его лежать на совести этих негодяев… Только полевую свою сумку с тетрадью стал постоянно носить с собой… Хоть на приёмы пищи, хоть на проверки постов…

И сейчас вот… После данного не очень-то и приятного разговора с Нагибиным я старался проанализировать весь этот инцидент, чтобы оценить его предельно трезво и непредвзято… Конечно же в нашей армии имеются самые разнообразные военнослужащие: как честные и порядочные парни, а также просто нормальные и старательные трудяги-работяги, так и откровенные подлецы да аморальные личности… К сожалению, чаще всего бывает так, что эти отрицательные персонажи заправляют всей негласной жизнью подразделения, подавляя основную массу бойцов своей физической силой и хулиганским авторитетом… В этом случае хорошие и положительно настроенные солдаты обычно самоизолируются от остального коллектива и они уже не могут никак влиять на всевозможные ситуации…

«Получается так… Что в нашей первой роте всё ещё верховодят отрицательные элементы… Ну, что ж… Как говорится, подчинённых не выбирают, а перевоспитывают!..»

А служба в карауле шла своим чередом: Шум отводил караульных на посты, сменял там часовых, по их возвращению я проверял оружие на разряженность, затем бодрствующая смена приступала к бодрствованию, а отдыхающая смена, стало быть, начинала отдыхать… Никаких природных катаклизмов в эту ночь не произошло и все землетрясения, наводнения и пожары благополучно миновали наш караул… Неугомонные чеченские боевики тоже не беспокоили нас своими нападениями на посты и караульное помещение, предпочитая отсидеться в горных укрытиях… Тем паче, что начальник караула этому не препятствовал…

Правда случилось одно чрезвычайное происшествие, никоим образом не связанное с выполняемой нами боевой задачей по охране и обороне нашего батальона… Возвращаясь в начале второго ночи с проверки часовых, я обратил внимание на непонятное оживление у палаток третьей роты. Только что от них отъехал дежурный бронетранспортёр, и, неожиданно завидя Пуданова я подошел к нему узнать что-же здесь произошло…

Юра Денисов подорвался. — коротко пояснил Иваныч. — Сам толком не знаю… Увезли в госпиталь только что…

Отправив Шумакова в караулку, я вместе с ротным пошли выпытывать истину у прапоров третьей роты.

— А х. й его знает что случилось? — горячился рыжеволосый верзила. — Запал от гранаты у него в руках сработал. В животе дыра, внутренности видны синие. Говорит, что не больно…

— Он в сознании был? — удивился я.

— Ну, да. — ответил рыжий прапорщик. Я прибежал на его крик… Хлопка не слышал…

— Так он что, баловался запалом что ли? — дотошно расспрашивал Пуданов. — Что было-то?

— Не зна-ю я! — отбрыкивался рыжий. — Не знаю и всё!

Мы погадали-погадали и ничего подходящего не нагадали… Толи Юрка в приподнятом настроении попросту вертел в руках один запал и случайно выдернул кольцо… Толи он для щекотки нервов выдернул кольцо и отпустил предохранительный рычаг, после чего быстро выкрутил запал из корпуса гранаты до того момента, как запал сработал…Упав ему на живот… Своеобразная игра в «чеченскую рулетку» нам уже была знакома…

Единственное, в чём мы были твёрдо уверены, никаким суицидом или же обычным членовредительством здесь даже не пахло…

— Не такой он человек, чтобы эдакое сотворить! — охарактеризовал Пуданов своего собрата по тарифной сетке командира роты. — Да и с какой такой стати?..

— Понятное дело. — сказал я и вздохнул. — Кого теперь на третью роту пришлют?

— Найдут… — сказал Иваныч и громко зевнул. — Ну, ладно… Я пошёл… Вы уж там смотрите! Не подведите…

— Про нашу образцовую службу в карауле скоро фильмы учебные будут снимать… — пообещал ему я. — А потом на всю армию показывать…

Удалявшийся командир не проявил никакого интереса к столь заманчивой перспективе и проворчал что-то невнятное. Наверное, пожелал успехов… В военно-полевом киноискусстве…

Далее караульная служба вновь пошла обычным порядком: часовые сменялись, бодрствующая смена бодрствовала, отдыхающая смена всё также отдыхала… Нападений боевиков вновь не предвиделось… Катаклизмы опять не случались… Только вот утром…

А в семь часов утра в караульное помещение прибежал чисто выбритый командир первой роты и с порога всех нас огорошил:

— Быстро сдаём караул! Третья рота уже идёт сюда! А мы послезавтра уходим на войну! Всё!

Я захлопнул свою тетрадку со всё ещё недописанным письмом и убрал её в полевую сумку. Майор Пуданов уже скрылся за дверью. Третья рота была на подходе. Мои караульные уже собирали бронежилеты, радиостанции, фонари и посуду… Особого рвения к сдаче караула они не проявляли и огромного энтузиазма к предстоящему боевому выходу также не испытывали… Может быть моё угрожающее обещание сыграло свою роль, к тому же так подозрительно дополненное отсутствием стихийных бедствий и абсолютным бездействием чеченских террористов… По сумрачным лицам дембелей можно было предположить, что уж лучше бы они тащили караул и дальше со всеми катастрофами и боевиками вместе взятыми…

«Но увы… Приказ есть приказ… Война ведь своего не упустит… Или же своих… Так что…» — думал я, дожидаясь подхода нового караула.

Через пять минут в караулке появился невыспавшийся прапорщик Эдик Карпенко с бойцами третьей роты. Сразу же возникла всеобщая суматоха, так сопутствующая экстренной сдаче-приёмке караульного помещения и всех боевых постов.

«Война подкралась незаметно!»

Глава 23. Сборы, ссоры, разговоры

Военные сборы, горячие спорыА время бежит и нам надо успетьСгорают как порох в костре разговорыЛишь искорки в пепле успеют дотлеть

Через сорок минут весь личный состав караула находился в расположении первой роты. Здесь уже полным ходом шла подготовка к скорому и неизбежному отъезду на войну.

Наше подразделение сейчас более всего напоминало собой потревоженный ранним утром муравейник, когда отдохнувшие за ночь муравьи-рабочие с повышенной энергией снуют по разным направлениям, а их более воинственные собратья в статусе солдат лишь изображают встревоженный вид и готовность к боевым действиям. Так и здесь… Молодые бойцы в очень ускоренном темпе перемещались по указанным командованием маршрутам. Фазаны старательно имитировали повышенную трудовую деятельность, «выкладываясь» процентов эдак на сорок-пятьдесят… А дембеля… С хмурыми и озабоченными лицами они старательно слонялись из угла в угол… Из ружпарка в свою палатку, затем ещё куда-то… Но только не в вагончик!.. Поскольку именно там находилась Главная Матка всего нашего муравейника… С двумя майорскими звёздами на своих крылышках-погонах… И до боли знакомым голосом…