Эдуард Пашнев - Военный дневник человека с деревянной саблей

По вечерам после дождя мы ходили по темным улицам и бросали друг другу под ноги это волшебное вещество. И весь наш путь сопровождался треском и огоньками.

– Или поедем на ту сторону, постреляем? – размышлял вслух Лешка.

– Поедем.

На той стороне у нас была спрятана винтовка, а патроны мы всегда привозили с собой. Вообще у нас было три винтовки, но две мы хранили дома Я под крыльцом, а Лешка на чердаке. Стрелять из винтовки первый раз было страшно. Я не стал прижимать ее к плечу, положил на край лодки, зажмурился и нажал на спуск. Пуля ударилась о воду и, взвизгнув, улетела, а нас с Лешкой обдало брызгами. Но потом Лешка научил меня прижимать приклад к плечу, и хоть винтовка больно отдавала, я теперь ее крепко прижимал и зажмуривал только один глаз.

Мы переправились на лодке на ту сторону и с удовольствием выбрались на обдуваемую ветром, сияющую под солнцем сухую песчаную площадку. В конце площадки был воткнут штык, и на нем висела немецкая каска. Штык немного наклонился, и Лешка послал меня поправить. Каска была вся пробита пулями, и я подумал, что надо нам ее сменить, повесить новую.

Лешка высыпал на песок патроны и сказал:

– Ну, давай, ты первый.

Мы постреляли немного в каску, потом до обеда купались и загорали. Разморенный купанием и солнцем, я вернулся домой и, поев, лег спать. Спал я так крепко, что не слышал ни грохота вагонеток, ни вообще ничего. Проснулся вечером и, когда вышел в переулок, увидел там Лешку. Он сидел на вагонетке и от нечего делать царапал обломком кирпича кузов.

– Покатаемся? – предложил Лешка.

И через минуту мы уже бежали за вагонеткой, потом вскочили на нижнюю раму, уцепились руками за кузов и помчались мимо окон по переулку. Вагонетка остановилась за домами. Мы зашли с другой стороны, снова разогнали ее и снова помчались мимо вздрагивающих от грохота окон. Наверное, вначале все решили, что это рабочие электростанции заступили во вторую смену и вывозят битый кирпич, и поэтому не обратили на нас никакого внимания. А мы катались и выкрикивали разные команды, словно были на танке или на самоходной пушке.

И вдруг, когда мы в очередной раз проносились, уже в сумерках, мимо нашего дома, из калитки выбежал наш сосед, старик со слезящимися глазами, и огрел Лешку по спине метлой. А у меня сбил с головы фуражку.

– Я вам покатаюсь! – крикнул он и побежал за вагонеткой, собираясь огреть нас еще раз.

Мы попрыгали в разные стороны. Я бросился наутек и спрятался за дерево. А Лешка так разозлился, что даже убегать не стал.

– Ты что делаешь? – крикнул он старику.

– Я вам покатаюсь, – погрозил тот метлой. – Люди работают, с ног валятся, а им все игрушки. – Но, подойдя к Лешке, почему-то не ударил, а повернулся, сгорбился и поплелся домой. А Лешка, вместо того чтобы остаться на месте, двинулся следом за ним и, не находя других слов, выкрикивал с разными интонациями:

– Ты что делаешь, а?

Но старик ничего ему больше не ответил, закрыл за собой калитку и скрылся в доме.

Лешка совсем разозлился. Он подошел к вагонетке и стал швырять в кузов куски арматуры, железки, большие камни. И вдруг поднял такую глыбищу, какую можно поднять только с очень большой злости.

– Леш, ты чего это? – попробовал я его остановить.

– Не видишь, что ли?

Я постоял, постоял и стал ему помогать. Потом все-таки опять спросил:

– Леш, а зачем мы это делаем?

– Иди принеси лопату, – приказал он.

– А зачем?

– Тащи, потом узнаешь.

Я сбегал домой за лопатами. Ему принес большую, а себе взял маленькую, саперную. Он зло ухватился за лопату и, как мельница, начал забрасывать в вагонетку мусор. На минуту остановился, вытер вспотевший лоб и объяснил:

– Пусть теперь попробует ударить. Мы работаем… во второй смене. Понял?

Я сразу все понял, и мне стало весело. Мы нагрузили вагонетку, забросили наверх лопаты и повезли. На этот раз на грохот выскочила самая вредная тетка в переулке. Я увидел в руках у нее помойное ведро, понял, что она собирается облить нас помоями, и поскорее отбежал в сторону. А Лешка даже не посмотрел на нее, он только еще ниже наклонился к вагонетке и повез ее дальше. Тетка потопталась, потопталась, сделала вид, что вышла просто так, посмотреть, как другие люди работают.

Я незаметно снова пристроился к Лешке, и он мне ничего не сказал. На обратном пути мы прокатились как следует и снова начали нагружать вагонетку. До темноты мы отвезли еще три штуки, груженные с верхом.

Утром мама разбудила меня и сказала, что нас разыскивает главный инженер. Я испугался, думал, он будет отчитывать за самовольство, за то, что без разрешения брали вагонетку, но он сказал совсем другие слова. Хлопнул Лешку по плечу, положил свою ладонь мне на затылок и улыбнулся:

– Молодцы, ребята. Вот построим клуб, будете бесплатно ходить в кино. Это я вам обещаю.

Если бы главный инженер нас не похвалил, мы, наверное, и не подошли бы больше к вагонетке. Но он вдобавок пообещал нас бесплатно пускать в клуб, и мы на другой день опять заявились в переулок с лопатами. Только начали грузить первую вагонетку – Женька прибежал с параллельной улицы. Мы с ним совсем недавно познакомились. Он был хромой, но бегал не хуже других мальчишек, и мы не замечали, что у него одна нога короче. Только когда он стоял, одно плечо у него было ниже другого.

– Чего это вы делаете? – спросил Женька.

– Не видишь, что ли? – буркнул Лешка.

– Работаем, – ответил я и стал подробно объяснять: – За это нас будут пускать бесплатно в кино, когда клуб достроят.

– А можно, я с вами буду? – загорелись у Женьки глаза.

Лешка смерил его взглядом с головы до ног, словно хотел узнать, много ли в нем заключено силы. Потом спросил:

– А лопата у тебя есть?

– Я сбегаю, принесу, я же здесь близко живу.

– Давай.

И Женька побежал за лопатой. Вторую вагонетку мы уже грузили втроем. А потом началось! Это просто удивительно, откуда мальчишки с других улиц узнавали, что главный инженер пообещал всех бесплатно пускать в кино, кто помогает вывозить из переулка оставшийся от строительства мусор. Приходили мальчишки, которых мы с Лешкой никогда не видели. А потом к нам присоединились и взрослые. Они хотели, чтобы в нашем переулке был порядок, и, когда были свободны, брали лопаты и помогали грузить.

Нас теперь было много, и мы разгоняли до грохота даже груженую вагонетку. И кто успевал захватить место, вскакивал на раму, а остальные мальчишки бежали сбоку, как солдаты за танком, и, усиливая шум, кричали: «Ура!»

За три вечера мы столько вывезли мусора, что рабочие электростанции удивились. Главный инженер подумал, подумал и снял двух женщин, что работали в первую смену.

– Они тут сами справятся, – сказал он про нас.

С первым паром

И наступил день, когда в переулке стало совсем чисто, можно было кататься на пустой вагонетке, но нам с Лешкой почему-то не хотелось. Мальчишки с других улиц приходили и катались, и никто их не останавливал, потому что они заработали это право. Но в конце концов, чтобы прекратить ненужный грохот под окнами, рабочие сняли рельсы и увезли вагонетку во двор электростанции.

Теперь многие мальчишки, которые помогали вывозить мусор, приходили по вечерам к клубу, садились на бетонные плиты и ждали, когда клуб достроят и станут показывать в нем кино. Мы с Лешкой тоже иногда там бывали, но чаще сидели у себя в переулке на широкой квадратной крышке, которой был закрыт колодец. В боковые прорези и отверстия были видны разные трубы, и мы долго пытались угадать, зачем они нужны, но не угадали.

Вот так сидели мы и в этот день. Подошел Женька, предложил сыграть в крестики-нолики. Мы стали с ним играть, а Лешка сидел рядом и просто так, от нечего делать, подбрасывал вверх монету. Вдруг под нами как что-то зашипит! Мы перепугались, брызнули в разные стороны, а потом собрались в конце переулка и стали с удивлением смотреть, что будет. Сколько дней мы сидели на этой крышке просто так и уже привыкли к ней, как к удобному креслу, и вдруг кресло зашипело и оглушило нас. А из всех отверстий в колонке стал со страшным шумом вырываться пар. Он клубился, сшибался, превращаясь в большое облако, и поднимался все выше и выше. Вот уже и буквы на стене пропали в белом густом тумане. Мы пятились от пара, а он заполнил до краев переулок и стал клубиться над крышами, а во дворе электростанции раздалось «ура», и мы поняли, что это заработала наша электростанция и что через эту колонку она спускает лишний пар. В том конце, где мы стояли, не было пара, и за клубящимся туманом на той стороне тоже проглядывало чистое место.

– Эх, была не была, – крикнул Лешка и ринулся в самую гущу клубящегося пара. Мы с Женькой тоже ринулись, стараясь пробежать как можно скорее, чтобы снова оказаться на чистом месте. Пар оседал на лице и на одежде мелким моросящим дождем.

Когда мы пробежали густое клубящееся облако, туда и обратно несколько раз, то стали совсем мокрыми. Весь переулок, и крыши домов, и забор были мокрыми, как после дождя. И стена электростанции была мокрая, и белые огромные буквы от этого сияли еще ярче. Но больше всех мокрыми и сияющими были мы.