Человек-Война - Равиль Нагимович Бикбаев

о чём читает этот престарелый бородатый мужик в рясе. Покойника они знали мало, но хорошо знали, что тому уже все безразлично. То, что они нашли машину для перевозки тела и пригласили священника для отпевания, они делали не для покойника, а для себя, в надежде живых, что и их тела не бросят гнить в поле, на корм воронам и бродячим псам. Молитва окончена, тело опущено в могилу, быстро закидано землей. Какой тебе Жекан, прием Господь устроит, не ведаем, а мы сделали, что смогли. Ну до встречи…

Слева от разбитой дороги поле боя с выжженной травой и побитой техникой и справа от дороги перепаханное снарядами поле с убитыми танками, БМП и БТРами. Армейская механизированная бригада при наступлении на позиции ополчения попала под огонь "Градов". В разбитых боевых машинах кусками обгорелого мяса разлагались экипажи, их вынести, отпеть и предать земле, было некому. Ополченцы после боя восстанавливали оборонительные позиции, часть отдыхало, механики ремонтировали технику. А местным жителям было не до сбора в своих полях чужих трупов. Местные хоронили своих, погибших от выпущенных в них танковых и артиллерийских снарядов, разбирали завалы разрушенных домов, местные жители со скорбью предавали земле тех кого убили при наступлении солдаты этой разбитой бригады, до того как самим попасть под уничтожающий огонь. А солдаты забытые и уже никому ненужные, брошенные в утиль военных сводок, гнили. Это разлагалось мясо войны, чьи-то дети, братья, отцы, мужья. Над их телами пировала смерть и стая голодных бродячих собак. Но смерти всегда мало добычи, она ненасытна.

Смерть услышала, а потом увидела колонну автобусов бежавших от нее и войны в сторону границы. Глядя в оптику Смерть отдала команду:

— Fire!

И люди в камуфляже укрывшись за подбитой бронетехникой стали стрелять из автоматов по автобусам. Один автобус с пробитыми баллонами, разрывая в клочья резину покрышек дымя жженой резиной проехал еще пару метров на скрежетавших ободах и остановился. Четыре остальных прибавив скорость, уходили из под обстрела.

— Это беженцы! Не стреляйте! Тут женщины, дети! — закричал смерти выскочивший из автобуса водитель.

— Fire! — по рации повторил приказ Феликс.

Водитель упал, убит. Из машины сопровождения колонны, выскочили ополченцы и открыли неприцельный беспорядочный огонь.

— Fire!

На открытой дороге легко было расстреливать этих людей. Они могли спрятаться за автобус и используя его как прикрытие, повести ответный огонь, но не сделали этого.

— Fire!

И они были убиты.

— Go! — приказал Феликс и условными жестами показал, кому надо выполнить приказ и идти вперед.

В его группе "Counter-Strike" говорили на знакомом наемникам разных наций английском языке. Позывной для группы "Counter-Strike" или "C/S" выбрали с прицелом на популярную игру, в ней они "контры" против "терроров", группа дублер с тем же названием была в одном из территориальных батальонов Украины. И все что делали люди Феликса, приписывали им. Название "Counter-Strike" особенно нравилось новичкам — аборигенам из местных. В компании наемников они чувствовали себя "крутыми профи". Любили рассказывать, как жгли "Беркут" на майдане, а затем безоружных и беспомощных русских "колорадов" в Одессе. Феликс известный в этих краях как "Rudyard" взял их в свою команду делать грязную работу, пытать и расстреливать пленных, сам он брезговал делать это. Зачем? Он шляхтич, они смерды — холопы, вот пусть и работают. Бабка Феликса со стороны матери, как и тысячи поляков погибла в Волыни, во время известной волынкой резни устроенной УПА. Мать передала ему память о бабушке и ненависть к ее убийцам. В 2013 году он положил свой букет алых роз перевитых лентами с цветами польского флага на постамент, вновь открытого памятника в городе Громник. "Если я забуду о них, ты Боже, на земле забудь обо мне", такие высечены на камне слова. Он не забыл. И теперь с большим удовлетворением наблюдал, как эти холопы убивают друг друга. К России и русским он испытывал чувство стойкого часто совершенно иррационального недоброжелательства, а вот "западненцев" махавших флагами УПА презирал и ненавидел. Они думали, что он за деньги воюет с москалями за едину Украину в единой Европе. Чушь, как и тысячи поляков по контракту пришедших на эту войну, он воюет и работает только на себя. На себя и на Польшу. И не просто на Польшу, а на Светлейшую Речь Посполитую польскую — Najja?niejsza Rzeczpospolita Polska. Najja?niejsza Rzeczpospolita Polska от волн студеной Балтики до Черного моря, это заветная польская мечта, а он был почти по европейски рационалистичен и не имел привычки предаваться бессмысленным фантазиям, но так же рационалистично мыслящие господа мечтатели из Варшавы просчитывали варианты реализации своих сокровенных вековых желаний. Шанс был. И он кроме денег воевал за этот шанс и за родовое имение с могилами своих предков под Львом.

Сегодня его группа выполняла операцию по информационной войне. Ему сообщили о времени выходы колонны и составе ее охранения. Он ее дождался, уничтожил охрану, обездвижил транспорт, парализовал страхом пассажиров. Остались сущие пустяки…

— Go!

Сейчас люди из его группы подойдут к парализованным страхом женщинам и детям и заставят их под видеозапись назвать свои имена и заявить, о том как на них напали сепаратисты — террористы, а отважные воины ВСУ защитили их от насилия и грабежа. Снимут крупным планом убитых ополченцев "терроров". Затем снимут поле боя. И опять заставят женщин говорить, что это дело русской армии вторгшейся на Украину, что они сами видели русских десантников, этих солдат — убийц. Это будет хорошая информационная бомба. На фоне трупов солдат, героически павших в бою с москалями, озвученные проклятья мирных жителей с юго-востока в адрес соседа — агрессора. Обывателям в Европе, США, Канаде и всего "цивилизованного" мира это понравится, пощекочет нервы, вызовет негодование, его подхватят и многократно усилят СМИ, вдоволь с речами и твердыми заявлениями покрасуются политики. Потом…, а потом дело сделано и лично он отвернется. Что одни аборигены сделают с самками и детенышами других аборигенов с юго-востока не его дело. Это война, а ее не ведут в белых лайковых перчатках.

К автобусу наемники быстро шли, настороженно выставив оружие, а увидев, что защищать притихших пассажиров некому и нечем ускорили шаг. Они уже посмеиваясь подошли к автобусу, как из окна его салона вылетала граната, из шестерых камуфлированных карателей трое до взрыва упасть не успели. С рваными ранами они свалились на эту землю, на эту разбитую дорогу растерзанные осколками "эфки" ручной гранаты оборонительного действия. После взрыва раздались резкие, частые щелчки выстрелов из пистолета. Время как