Мариус Габриэль - Маска времени

— Не знаю. Думаю, у меня нет достаточного опыта. Ты сам меня научишь.

Филипп нежно поцеловал Анну в губы.

— Мне нечему тебя учить. Я люблю тебя такой, какая ты есть.

— Тогда на что же ты жалуешься?

— Я и не жалуюсь. Просто сказал, что ты трахаешься, как богатая, избалованная девчонка.

— Ты хочешь сказать, что активен только ты. Но я не знаю, как вести себя с тобой. Когда мы с тобой близки, я не знаю, где я — в аду или раю. А ты разве сам не догадался об этом?

Филипп помолчал. Затем взял край ее свитера и начал стягивать его. Анна подняла руки, чтобы помочь Филиппу. Она тряхнула волосами, и ее груди поднялись как два маленьких вулкана в отблесках огня. Филипп поцеловал каждый сосок.

— Мне нравится, как пахнет твоя кожа — словно солнце и персик.

Желание буквально переполняло Анну.

— О, Филипп, прости, если я не очень хороша с тобой в постели.

— Совсем нет. Ты сводишь меня с ума. Ты похожа на греческую амфору.

Филипп неожиданно замолчал, нащупав рукой черные чулки на резинках и тонкую полоску, едва закрывающую треугольник вьющихся волос.

— Я оделась так для тебя, — прошептала Анна.

— Для меня?

— Это тебе мой рождественский подарок. — Анна вдруг застеснялась. — Тебе не нравится? Ведь мужчинам нравятся чулки на резинках.

— Ммм…

Филипп наклонился и поцеловал шрам на бедре, который остался от удара гаечным ключом. Выглядел он еще ужасно, но доктора сказали, что со временем он исчезнет и станет незаметным. Как сотрется в памяти и сам вечер в Джипсэме.

— Во всяком случае, мой опыт подсказывает мне, что это так, — произнесла Анна, подняв одно колено так, чтобы ноги в чулках соблазнительно потерлись одна о другую.

— Сколько же, дорогая, у тебя было любовников?

— Много.

— Много?

— Да.

— Сколько же?

— Трое.

— Расскажи мне о них, — потребовал Филипп, снимая с Анны чулки.

— Что же ты хочешь знать?

— Расскажи для начала о первом. Кто лишил тебя невинности.

— Что это? Допрос?

— Да, причем инквизиторский. — Филипп обмотал один конец чулка вокруг запястья Анны, а другой привязал к спинке кровати.

— Что ты делаешь? — прошептала Анна.

— Люблю кровати с высокими спинками. Так расскажи мне о своем первом любовнике. Как его звали?

— Ден. Даниель.

Сейчас Анна чувствовала себя необычно, лежа в полной темноте с поднятыми над головой руками. А Филипп между тем снял второй чулок.

— Он работал на киностудии в Белфасте, редактором. У него была жена и двое детей.

— А сколько лет было тебе?

— Немного.

— Кто же кого соблазнил?

— Он меня. Я была еще совсем невинна. Он даже не сказал мне сначала, что женат.

— Ну и как ты чувствовала себя в первый раз?

— Очень хорошо. — Анна нервно засмеялась. — Очень странно, Филипп, исповедоваться тебе, да еще в полной тьме.

— А оргазм ты испытала тогда?

— Не помню.

— Об этом ты должна помнить.

— Думаю, что нет. Я очень нервничала. И он тоже. Представь себе это чувство вины.

— Вины? — Филипп обвязал второй чулок вокруг свободного запястья Анны. — Почему вины?

— Его воспитывали в традициях католической семьи — все ведь случилось в Ирландии. Но эти обстоятельства придали всему особое возбуждение, хотя и убили что-то во мне навсегда. Ведь я впервые спала с мужчиной.

Филипп между тем завязал чулок вокруг запястья другой руки и начал привязывать его к спинке кровати.

— Ну а позднее у тебя были оргазмы?

— Я же здоровая женщина. И ты это прекрасно знаешь. Филипп — это все необычно.

— Расстроена?

— Немного нервничаю.

— Не надо, — спокойно сказал Филипп. — Ты сейчас чертовски сексуальна. — Он коснулся кончиками пальцев губ Анны. — Я привязал тебя слабым узлом. Один хороший рывок — и ты свободна.

Анна попробовала, насколько силен узел.

— Но ты ведь не хочешь освободиться, не правда ли?

Анна расхохоталась:

— Горю желанием узнать, что же произойдет в следующий момент.

Филипп встал и сбросил с себя халат. Анна услышала, как он с шуршанием опустился на пол. Она знала, что ее возлюбленный стоит сейчас перед ней во тьме совершенно голый. Филипп присел рядом на кровать.

— Расскажи мне о своем чувстве вины, которое переполняло тебя, когда ты трахалась с женатым человеком.

— Поначалу это очень возбуждало, но затем он по-настоящему влюбился в меня. Я хочу сказать, что он просто с ума сошел. Он начал говорить, что готов бросить жену и детей. Тут я поняла, какое зло совершаю. Мое маленькое приключение могло разрушить счастье другой женщины, уничтожить семью. Для меня это было невыносимо.

— И ты убежала.

— Да. Я убежала. И с тех пор не имела дела ни с одним женатым мужчиной.

— Расскажи о втором твоем любовнике.

— Об Уильяме?

— Об Уильяме так, об Уильяме. Он что, тоже был намного старше тебя?

— Да. К этому времени он разошелся с женой, но детей у них не было. В сексе он оказался настоящим профессионалом.

— Профессионалом? — Филипп медленно провел ладонью по всему телу Анны, нежно помассировав ее груди. — Что ты имеешь в виду?

— Уильям относился ко мне как к женщине. Ден считал меня ребенком и любил называть малышкой. Билл был чем-то большим… — Анна замолчала, почувствовав, как теплые губы Филиппа коснулись ее сосков.

— Продолжай, — потребовал Филипп, и Анна всей кожей ощутила его жаркое дыхание.

— Не могу, когда ты так целуешь меня.

— Можешь. — Он слегка укусил сосок Анны, и от боли она вся выгнулась. — Расскажи, расскажи мне о Билле, который относился к тебе как к женщине. Ты всегда с ним кончала?

— Да, — прошептала Анна.

— Всегда?

— Часто. Но не как с тобой. Ты это хотел услышать?

— Я хочу только правду.

— У меня ни с кем не было такого, как с тобой. Помнишь, тот первый раз в Вейле… Это было больше, чем все прежде, вместе взятое. Думаю, что это ты и хотел услышать.

— Нет. — Филипп поцеловал ее в шею, а затем язык его скользнул между грудей. — Об этом ты можешь не говорить. Я и без слов все знал.

— Невозможное чудовище. Я люблю тебя, Филипп.

Анна поклялась никогда не произносить больше этих слов, но сегодня она призналась ему в любви уже дважды. Слегка пристыженная своей слабостью, Анна рванулась было, чтобы освободиться, но у нее ничего не вышло.

— Ты же сказал, что я в любую минуту могу освободиться?

— Еще не время. Расскажи мне о третьем. Как его звали?

— Курт. Он работал со мною в Майами в газете. Он был моим боссом.

Голос Анны стал мягким, даже сонным: она ощущала возбуждающее прикосновение языка Филиппа. Он мягко скользил по животу и ниже, где ее жаркая влажная плоть была едва скрыта тонкой кружевной полоской.

— И как долго он был твоим любовником?

— Прошлое лето. Мы вместе ходили купаться на пляж ночью. Он обычно приносил с собой бутылку вина, и мы занимались любовью прямо под звездами. Курт иногда давал мне покурить травку.

— И тебе это нравилось?

— Иногда было противно и подташнивало, а иногда ничего, даже возбуждающе.

— Скромным любовникам это очень помогает.

— Развяжи меня.

— Я же сказал, что освободиться ты сможешь и сама. Филипп просунул пальцы под трусики и одним движением снял их.

— Но я не могу освободиться, а мне так хочется коснуться тебя.

Филипп начал целовать ее бедра, а затем язык коснулся и самой плоти. Он начал проникать туда все глубже и глубже, как в первый раз: нежно и настойчиво одновременно. Анна еще раз попыталась освободиться и не смогла, а язык Филиппа то выходил, то вновь входил в нее, вызывая невыразимое желание. Анна выгнулась и обхватила ногами спину Филиппа, приподнявшись так, чтобы продлить удовольствие, сделать его сильнее и доставить радость Филиппу, открывшись ему до конца.

Шелковые чулки больно резали запястья. Но узел наконец-то поддался, и правая рука освободилась. Анна тут же развязала другую. Теперь она обхватила руками голову своего возлюбленного и с глубоким вздохом выдавила из себя: «Иди. Иди ко мне…», сама удивляясь звуку своего голоса.

Филипп неожиданно засмеялся.

— Я же говорил, ты легко можешь освободиться и сама.

Анна жадно поцеловала Филиппа в губы и прошептала:

— Не смейся надо мной. И больше не привязывай меня к постели.

— А тебе это не понравилось?

— Ты больной человек, Филипп Уэстуорд.

Он лег на спину, а Анна устроилась у него на груди, вглядываясь в его лицо. Она чувствовала, что вся горит.

— Тебе нравится целовать меня… там?

— Ммм…

— Почему?

— Потому что это тебя дьявольски возбуждает, да и меня тоже. Это самая женственная твоя часть.

Анна бедром ощущала твердый пенис Филиппа.