Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов
– Само собой.
Первую птицу заглушили у Дозора-ноль.
– Сука! – ругнулся Принц. – Ну что за утырки там сидят?.. Бурят! Алло, гараж!
В блиндаж забежал молодой парень с раскосой нерусской физиономией.
– Я тут.
– Давай ещё раз выходи на Дозор. Пусть к чертям вырубают свой РЭБ на полчаса как минимум. Мне доклад потом.
Парень убежал на улицу. Проводной связи с Дозором не было, нужно было бегать с рацией по улице и ловить сигнал.
– Думаешь, наши глушат? – спросил Штурман.
– Да стопудово. Уже две птицы сегодня из-за них просрали. Хохлы тоже глушат, но проблемы над Ватой начинаются примерно, там мы нащупали коридорчик. А здесь наши развлекаются. Врубают РЭБ, и наплевать им на всё, лишь бы к ним комики не летели.
– Все так делают.
– Уроды потому что, – встрял Кабан в разговор. – Воевать не умеют. Понабрали по объявлению…
– А вы давно воюете? – спросил Штурман.
– Я с девятнадцатого года, Кабан ещё раньше.
– Добровольцы?
– Получается так, – парни ухмыльнулись.
– Я уезжал на год домой, надело всё тут. А после объявления СВО опять вернулся, когда движуха пошла. Скучно дома, – пробурчал Кабан.
– А я сначала в штурмах полгода, потом на «птичках» научился. На войне лучше быть редким и, сука, нужным специалистом. В штурмах как-то двое суток пролежал на трупах, не вылезти было, вокруг хохлы. Потом наши в накат пошли, смог отпетлять к своим. Поэтому… Лучше на «птичке» летать, – сказал Принц.
– Базара ноль, парни, базара ноль, – согласился Штурман.
В блиндаж снова забежал боец с позывным Бурят.
– Сказали, что выключили РЭБ, полчаса у нас есть.
– Погнали, – сплюнул Принц.
Во время работы расслабленность и дембельский лоск слетали с Принца, как тополиный пух с дерева. Он надевал FPV-очки и превращался в машину для убийства: чёткую, надёжную и безжалостную.
Штурман схватил заранее подготовленную птицу и побежал наверх. Пять метров подняться по насыпи, потом по самодельной лестнице, сдвигая в сторону масксеть, вылезти наверх, на шоссе. Замереть на две секунды, слушая небо. Резкий рывок, и вот ты на поверхности, на открытом пространстве. Быстрее, быстрее… Всё надо делать очень быстро. Если хохлы палят точку, то секунд через тридцать – сорок прилетит «полька» или что потяжелее. Выставить птицу на самодельную площадку из четырёх пустых цинков от патронов 5,45. Подключить батарею к дрону.
Принц сидел в блиндаже и слышать Штурмана не мог, поэтому заранее условились, что как только птица будет подключена, Принц сразу проверяет «арм». Одна секунда, две, три… Штурман занервничал. Наконец, винты противно взвизгнули на холостом ходу и сразу же остановились. «Арм» в норме. Теперь замкнуть цепь и утопить детонатор в куске пластида. Штурман спокойно и быстро скручивал два тонких алюминиевых проводка. Заранее приготовленным отрезком изоленты прижал провода к корпусу боеприпаса, чтобы не болтались в полёте, не попали в винты. Быстрее, быстрее… Секунд двадцать уже прошло. Теперь цепь оставалась разомкнутой только на носике боеприпаса – два сантиметра отделяли куски проволоки от замыкания. Два сантиметра отделяли Штурмана от взрыва. Аккуратно, не задеть дрон. Теперь самое главное не задеть дрон, чтобы он даже не шелохнулся. Детонатор. Готово. Бегом к лестнице. Штурман уже сползал вниз, как над головой, практически впритирку со шлемом просвистела пуля. Штурман кубарем скатился по насыпи.
– Живой? Не задело? – крикнул снизу Гувер.
– Да вроде живой… Твою мать…
– Снайпер, сука.
– Да, тут хохлячий снайпер работает. Пацаны вам не сказали? – высунул голову Бурят из блиндажа.
– Сказали, – отвернулся Гувер. – Теперь сказали.
Штурман стоял красный, тяжело дышал.
Вновь раздался противный визг винтов, и дрон-камикадзе, набирая высоту, полетел в сторону Авдеевки.
В блиндаже работали Принц и Кабан. Кабан заранее поднял «Мавик» в небо и теперь висел над позициями хохлов.
– Прошёл Дозор-ноль, – сказал Принц.
– Далеко до цели? – спросил Малой.
– Тихо, – рявкнул Кабан. – Не отвлекайте его.
За пределами FPV-очков для Принца мира не существовало. Всё его мастерство, все нервы и вся собранность сосредоточились на кончиках пальцев. Он крутил стики пульта, разворачивая птицу под нужным углом и набирая высоту, боролся с РЭБ.
– Давят, суки, – прошептал себе под нос.
Внезапно дёрнулся корпусом вперёд, словно уходя от невидимого удара, потом снова выпрямился.
– Есть. Прорвался. Сейчас вылетит птичка.
– Я вижу тебя, – сказал Кабан.
– Захожу… Удар.
– Есть контакт. Красава. Прямо в норку.
– Дай глянуть, – наклонился Гувер.
– Вон, смотри.
На экране пульта дымился блиндаж. Из блиндажа выползал человек в песочной пиксельной форме с синими повязками на рукавах. Человек встал на одно колено, переводя дыхание, попытался встать на ноги, но тут же упал.
– Живой ещё.
– Давай, давай, добиваем, – азартно закричал Кабан.
– Ты ещё можешь висеть? – спросил Принц, не снимая очков.
– Да, минут десять могу, давай, давай…
– Давай вторую птицу, – приказал Принц.
Гувер глазами показал Штурману на заряженный дрон.
– Чёрт… Опять я…
– Быстрее… – заорал Гувер.
Штурман схватил дрон-камикадзе и, проклиная всё на свете, вновь рванул наверх. По лестнице поднимался уже не в полный рост. Откинул в сторону масксеть и пополз к площадке, держа птицу на вытянутой руке перед собой.
– Где же я так нагрешил?
Ему было страшно. Каждое мгновение он ждал пулю в голову, но руки при этом продолжали быстро и точно делать своё дело. Батарея. «Арм». Замкнуть цепь. Детонатор. Ползком обратно. Он ласточкой нырнул в открытое отверстие и, сползая вниз головой, зацепился лямкой бронежилета за металлический штырь.
– Твою мать…
Помог Вожак, подбежавший к товарищу и одним движением освободивший его. Штурман упал на Вожака, и оба покатились вниз по насыпи. Вновь зажужжал дрон, уходя в свой первый и последний полёт.
В блиндаже шла работа. Казалось, даже воздух звенит от напряжения.
– Где он, Кабан, я не вижу его, – произнёс Принц. – Веди меня.
– Здесь он, чуть дальше отполз по траншее, метров двадцать, потом отворотка направо.
– Вижу отворотку.
– Там лисья нора по ходу, два-три метра по прямой, по отворотке этой. Он там.
– Точно? Я не вижу его.
– Бей давай, он там.
– Захожу… Удар.
Принц снял очки и повернулся к товарищу, смотрел молча и выжидательно.
– Есть. Молоток.
– Я ничего не вижу, – произнёс Гувер.
– Вон, смотри, рука в траншее лежит.
Гувер наклонился над пультом и, присмотревшись, увидел на мониторе, как дымится траншея после взрыва, как лёгкий ветерок относит в сторону пороховые газы. И ещё увидел на дне траншеи оторванную руку с синим скотчем.
– Да, теперь вижу.
– Поздравляю. Минус один подтверждённый. И в блиндаже один, скорее всего, лежит.
Гувер довольно улыбнулся.
– Вот это я понимаю, работа.
Но ни Штурман, ни Вожак, ни Малой не почувствовали особой радости. Штурман
