Виктор Носатов - Фарьябский дневник. Дни и ночи Афгана

Ознакомительный фрагмент

Именно тогда многие из нас, молодых офицеров, прослуживших на границе лишь по несколько лет, в полной мере почувствовали себя членами дружной пограничной семьи дальневосточников…

Эшелон медленно, но уверенно подходил к Новосибирску, когда, кому-то из нас пришла в голову шальная мысль: на носу Новый год, а направляемся мы на знойный юг, где не только ели, но и сосны не растут. А раз так, то надо заранее побеспокоиться о новогодних красавицах, пока они еще в изобилии красуются за окном.

Начальник эшелона майор Калинин связался по телефону с машинистом и уточнил у него, где будет ближайшая остановка. Оказалось, что только в Новосибирске. Зная, что за Новосибирском леса пойдут редкие, где настоящих елок и не найти, созвали военный совет. Расстелили карту и начали мараковать, как лучше осуществить задуманное. От мысли остановить хоть на пол часа эшелон сразу же отказались. За движением поезда осуществлялся строжайший контроль. Тогда кто-то, рассматривая внимательно карту, предложил использовать для успешного проведения операции рельеф местности. Отдельные участки пути так извивались и закручивались вокруг всевозможных сопок и рек, что, улучшив момент и невысокую скорость эшелона, можно было через замерзшие болота спокойно выйти к другому участку железной дороги, раньше эшелона на двадцать-тридцать минут. А этого времени для успешного завершения операции «Елка» было больше, чем достаточно. На всякий случай с помощью стоп-крана была предусмотрена аварийная остановка. Согласовав все за и против, командир дал добро. С десяток охотников собрались с топорами и ножовками в тамбуре купейного вагона, в готовности десантироваться на богатую елками местность. Операция прошла так гладко и незаметно, что даже машинист тепловоза, увидев возле путей людей в валенках и полушубках с елками в руках, так и не понял, что лицезрел в этакой глуши офицеров своего эшелона, правда несколько опередивших поезд. Не обошлось и без курьезов. Кто-то в спешке потерял валенок. И ему, в скором времени пришлось отчитываться перед требовательным и грозным тыловиком, Серегой Зубцовым. Расчет состоялся на месте, за потерянный валенок, капитана Зубцова одарили самой высокой и пушистой елкой…

Перевалив за уральский хребет, эшелон все дальше и дальше удалялся от суровой и затяжной сибирской зимы, с каждым днем приближаясь к долгожданной азиатской весне. Уже за Джамбулом, несмотря на то, что настало только начало декабря, наш запорошенный снегом и увешанный сосульками эшелон, начал интенсивно оттаивать. Как только мы останавливались, и замирал скрежет тормозов, затихал тепловоз, слышалась веселая, звонкая капель.

В Самарканде, где наш эшелон стоял довольно продолжительное время. Там я, засмотревшись на голубые купола мечетей и мавзолеев, чуть было не отстал. Благо, что заблаговременно знакомый гудок тепловоза услышал.

На станцию Киркичи, конечный пункт нашего путешествия по железной дороге, мы прибыли в середине декабря. Несмотря на зиму, здесь стояла по-весеннему теплая погода. А в обед солнце припекало так, что с непривычки, приходилось искать тень. Но это было только несколько первых дней. Вскоре жаркого, туркменского солнца мы уже и не замечали. Некогда было. Полным ходом шла разгрузка эшелона, и переправка всего нашего имущества на другой берег Аму-Дарьи, в лагерь, затерявшийся средь прибрежных барханов. Там нас уже ждали палатки и боевая техника — бронетранспортеры и боевые машины пехоты.

1 Киркинская мотоманевренная группа, как я уже выше говорил, состояла из четырех основных подразделений, трех застав и минометной батареи. Две заставы, которыми командовали майор Сотников и капитан Евгений Шахматов были на бронетранспортерах, одна, под командованием майора Сергея Хорькова, на боевых машинах пехоты. Минометная батарея, которой командовал капитан Борис Руденко, размещалась в походном порядке на обычных ГАЗ-66, или «шишигах». Остальные подразделения, в зависимости от своих задач получили кто боевые, а кто и транспортные машины.

После того, как все получили технику и разместились, начальник Киркинского пограничного отряда, в подчинении которого находилась наша мотоманевренная группа, представил личному составу руководство оперативной группы, в составе подполковника Николая Николаевича Нестерова, майора Владимира Лысенко и нескольких офицеров-разведчиков из отряда. Под их началом нам предстояло войти на территорию Афганистана и в дальнейшем выполнять там боевые задачи.

Сотни глаз с любопытством рассматривали подтянутого, среднего роста, сухонького подполковника, который, пройдя вдоль строя, поздоровался с каждым офицером за руку. Несмотря на кажущуюся невзрачность, в рукопожатии его чувствовалась сила. А в глазах умный, добрый огонек человека, достаточно познавшего все прелести боевой, походной жизни. Обладая большой выдержкой и спокойствием даже во время самых непредвиденных ситуаций, он был полной противоположностью своему заместителю, майору Владимиру Лысенко, человеку довольно резкому и скоропалительному.

Первым распоряжением подполковника Николая Николаевича Нестерова было таким: «В течение текущих суток закончить обустройство лагеря и на следующий день всех, до одного человека, во главе с офицерами — на стрельбы, вождение и другие занятия».

За те несколько недель, что оставались до ввода подразделений Пограничных войск КГБ СССР в Афганистан, всем офицерам и солдатам предстояло сдать зачеты по вождению боевой и транспортной техники, выполнить нормативы по стрельбе из всех видов стрелкового оружия, минометов и гранатометов. В конце предстояло принять участие в учение с боевой стрельбой и метании боевых гранат.

За учебными буднями, как-то незаметно прошли Новый год и Рождество. Сразу же после Рождества, началась непосредственная подготовка к заграничному походу.

Глава II

12 января 1982 года. Советско-афганская граница.

В 10.00 колонна мотоманевренной группы (ММГ) Пограничных войск КГБ СССР, состоящая из нескольких десятков боевых и транспортных машин, словно перед прыжком в неизвестность, остановилась у пограничного знака. Красно — зеленый столб, увенчанный «молоткастым и серпастым» гербом, стал последним звеном, связывающим нас с Родиной.

Через несколько минут поступит команда, и наш боевой отряд пересечет Государственную границу СССР. Море чувств овладевает человеком, лишь только взору его открываются просторы соседней, близкой и в то же время далекой по времени и нравам страны. Граница — это не только тысячекилометровая полоска земли, на которой установлены разделительные пограничные знаки, но зачастую и рубеж справедливости и беззакония, человеческой культуры и варварства, а в некоторых случаях граница — это и рубеж времени. Без фантастической машины времени мы вот-вот совершим прыжок из XX в XIV век солнечной хиджи, чтобы защитить завоевание Апрельской революции и выполнить свой интернациональный долг.

Что ждет нас за этой чертой? Как встретят нас народ, ради счастья которого мы идем воевать?

Многие из нас верили, что афганцы встретят нас с распростертыми объятиями, как самых дорогих гостей. Что ждет нас и легкая победа над душманами и скорое возвращение домой. Ведь у нас самое лучшее в мире оружие. Мы молоды и сильны, в то время как боевики из репортажей тележурналистов стары, плохо вооружены и воюют с неохотой, за деньги. Что греха таить, были и такие мысли. Это и понятно, ведь для нашего поколения Афганистан восьмидесятых был тем же, чем для наших отцов и дедов Испания тридцатых.

И вот долгожданная команда «Вперед!» прозвучала в эфире. Застоявшаяся колонна резво пересекла границу и, вытягиваясь по ходу движения, грозно и неукротимо двинулась в неизвестность.

За бортом боевой машины — новое время, 22 джади 1360 года солнечной хиджи.

Проводив прощальным взглядом пограничный столб, я подал команду:

— К бою!

Десант засуетился, заряжая автоматы и пулеметы. Резанул по ушам одновременный лязг лючков бойниц и в мгновение ока бронетранспортер ощетинился автоматными и пулеметными стволами. Солдаты и офицеры настороженно осматривали бескрайнюю равнину. Чужую землю.

— Товарищ старший лейтенант, — оторвал меня от командирского оптического прибора взволнованный голос наводчика, — влево пятьсот, группа всадников, движутся в нашем направлении!

Я крутанул прибор в указанном направлении и вскоре нашел цель. Пять ослов, груженных мешками, да караванщик, неторопливо бредущие по степи, явились причиной тревоги, и конечно, для нас реальной опасности не представляли.

Вскоре вдали показались приземистые глинобитные строения.

В эфире прозвучал сдержанный голос начальника ММГ майора Александра Калинина: