Рассказы - Поппи З. Брайт

class="p1">Мои чувства похожи на распад атома, на этот процесс в самом сердце реактора перед тем, как все будет отравлено и сожжено. Я не хочу знать. Не хочу переживать этот последний момент боли и ярости вечно, только, кажется, этого не избежать.

Стив позволил мне умереть, возможно, даже убил меня. Мы совершили ошибку — говорит он мне в своих молитвах. Но ты бы все равно умерла, та беременность, она бы тебя убила. Мы пытались помочь и облажались, я до смерти скучаю, и мне так жаль.

Ты отравил меня, говорю я, но Стив никогда не слышит. Слышит только Дух, и еще он меня видит. Он был моим самым лучшим другом, моим союзником. Единственный, кто понимал Стива лучше, чем я. Он был моим защитником. И он так же позволил мне умереть.

Нахуй вас, говорю я. Нахуй, нахуй вас обоих. Но это ничего не меняет, они лишь ебут друг друга, и то, какой комфорт им это приносит, обжигает мое сердце.

ДУХ

Это Энн, разумеется, это всегда она. Энн снаружи, в пустыне. Энн появлялась в окне моей спальни почти каждую ночь прошлой зимой. Энн среди деревьев за нашим домом, не отбрасывающая тени, парящая в воздухе. Она словно выцветшая фотография — рыжие волосы побледнели, глаза и кожа почти прозрачные.

Ты убил меня, говорит она в тысячный раз. Ты и он, вы отравили меня.

Иди домой.

Да пошел ты, говорит она, как и всегда. Это место не мой дом. Я никогда туда не пойду.

Я видел достаточно призраков, привязанных к земле, но ни один из них не хотел причинить вред лишь за то, что я жив, а он нет. Энн не может ничего сделать, но, если бы могла, непременно бы сделала. Она так зла. Помню, как она лежала на той кровати в Новом Орлеане, простыни и подушки все в крови, потому что мы ее отравили, пытаясь избавиться от ребенка. Она все равно бы умерла, но так ужасно знать, что эта смерть на моих руках. Я вижу ее, а Стиву ее видеть не обязательно.

Ее губы еще двигаются, но постепенно она исчезает в запотевшем окне, и я поворачиваю голову к Стиву. Он все еще спит. Он всегда спит, когда она приходит. Я делаю все, что могу, чтобы быть в этом уверенным. Если он ее увидит, то съедет с моста, сколько бы доводов ни приводил в наше оправдание.

Я прижимаюсь лицом к груди Стива, и слезы капают на его футболку, пока, наконец, сон не забирает меня.

Перевод: Элина Булгакова

Хрустальная империя

Poppy Z. Brite, «The Crystal Empire», 2001

— Сегодня произойдет что-то знаменательное, — сказал мне Мэтью.

Мне в это не верилось. Мы еще даже не были одеты. Позднее утро, мы в комнате наверху древнего дома, который делим с четырьмя другими людьми. Лежим на матрасе, который однажды промок во время наводнения и с тех пор сохранил жутковатые разводы воды.

С самого момента появления этого матраса мне было интересно, какая плесень в нем растет; я часто чувствовала затхлый запах, проплывающий в темноте у моих ноздрей. Мэтью он никогда не беспокоил.

Я раскинулась поперек матраса как морская звезда, лишившаяся конечности, и позволила льющемуся через наше грязное окно солнцу таять на мне. Оно впитывалось в мои ноги, бедра, живот. Когда добралось до сосков, я спросила;

— Что произойдет?

Мэтью подпер голову ладонью, свободной рукой провел по моим волосам.

— Тебе пора принять душ.

— Что сегодня произойдет? — повторила я вопрос.

Его пальцы слегка сжали мой подбородок, намекая на возможную боль, затем отпустили.

— Я пока не знаю, Зи. Пока не знаю.

Завернувшись в наше лоскутное одеяло, как в накидку, плавным движением он встал и подошел к окну. Посмотрел на улицу, затем переключил внимание на коллекцию стеклянных ловцов солнца, свисающих с рамы. Когда мы въехали, они уже были здесь, в спешке забытые предыдущими жильцами, висели на цветных нитках и золотых филигранных цепочках в нашей спальне, крошечными острыми стрелами дробили и отражали в угол комнаты солнечный свет.

— Ты идешь в душ? — взгляд Мэтью сфокусировался на хрустальном сердце.

— Да…нет. У нас закончился шампунь.

— Мне не нравится запах твоих волос. Помойся жидкостью для мытья посуды.

— У меня нет денег. Я заправила машину — нам нужен бензин, чтобы добраться сегодня на концерт.

— Сьюзен еще работает в ресторане? Ей платят?

— Не знаю.

— Возьми у Сьюзен пять долларов. Скажи ей, что я велел дать тебе пять долларов.

Мэтью резко отвернулся от окна и пристально посмотрел на меня, пока я не кивнула. Затем вернулся к матрасу и навис надо мной, расставив колени по обе стороны от моей груди. Намотал мои волосы на кулак и натянул их, чтобы я не смогла отвести взгляд.

— Запомни меня, Зи. Запомни мое лицо.

— Ты ведь никуда не уходишь, правда? — внезапно мне стало страшно.

— Просто смотри на меня.

Я изучала его лицо, пытаясь разглядеть что-то, чего не видела предыдущую тысячу раз. Сильная челюсть, высокомерно вздернутый острый нос, очень серьезные темно-голубые глаза. Он недавно подстриг вьющиеся коричневые волосы, которые придавали ему диковатый вид. Обманчиво мягкие губы, скрывающие зубы. Не раз он до крови кусал мою губу. В его взгляде неизменное спокойствие — так он смотрел на меня этой ночью, когда трахал, и так же смотрит сейчас, когда рука болезненно оттягивает волосы.

— Ты всегда будешь помнить мое лицо?

— Я не смогу его забыть.

— Запомни, как я выгляжу сейчас. Произойдет что-то знаменательное, ты даже не можешь понять насколько знаменательное, Зи. Это изменит меня. Ты знаешь мое лицо лучше всех, и я вверяю тебе запомнить его именно таким. Поначалу ты можешь не заметить изменений — они придут незаметно. Но однажды ты посмотришь на меня и увидишь, что я совершенно новый человек. Ты сможешь запомнить, как я выгляжу сейчас?

— Смогу.

— Спасибо. — он склонился и поцеловал меня так нежно, что я почти не почувствовала прикосновения, пока влажная теплота языка не скользнула по моим губам. Мне хотелось притянуть его к себе, но я этого не сделала. Эти решения принимал Мэтью.

Он подполз к краю матраса и начал рыться в огромной куче одежды. Кинул мне пару трусов.

— Зи, эти чистые?

Я поднесла их к лицу и глубоко вдохнула. Ничего, кроме бледного запаха хлопка и призрачного аромата антисептика. Я бросила их Мэтью.

— Да, чистые.

Он шагнул в белье, глубже закутался в одеяло на