Я, мои друзья и героин - Фельшериноу Кристина

Я подошла к туркам и сделала предложение. Ну, всё – те уже рыли землю. Только Детлеф нахмурился и сказал: «Ну вот – идёшь опять отсасывать!» Я сказала:

«Прекрати, я вообще ничего не делаю! Нас же четыре девушки, считай сам!» Я внушила себе, что делаю всё из сочувствия к Тинам. Конечно, не только из сочувствия. Просто мне как обычно требовался обходной путь…

Я сказала, что мы идём в пансион «Норма» на Нюрнбергер-штрассе – там были большие комнаты. Никуда больше нас не пустили бы вшестером. Пошли.

Неожиданно к нам прицепился третий чёрный. Первые двое пояснили: «Друг… Тоже пансион…» Мы промолчали, сняли сотню, и Стелла с одним из них пошла за ширевом. У чёрных был свой дилер на точке, он продавал самые большие полграмма в городе.

Тронулись дальше – уже ввосьмером. Спереди мы, четыре девушки, и Детлеф – все под руку. Прохожие разбегались прочь с тротуара, уступая нам дорогу… Сзади трое чёрных.

Мы шли и напрягались. Обе Тины хотели героин, Стелла же не торопилась – она боялась, что Тины, получив порошок, отвалят. Кроме того, мы все хотели сплавить третьего чёрного, который в нашем договоре вообще никак не фигурировал.

Стелла повернулась, показала пальцем на третьего и понесла: «Але! Если черножопый идёт с нами, мы отваливаем!» Ей ничего не стоило назвать турка черножопым!

Эти трое, однако, взялись под ручки, и пропустили слова Стеллы мимо ушей.

Стелла сказала, что в таком случае нам ничего не остаётся, кроме как бежать. У меня были туфли без каблуков, и я была за. Первый раз за три года я была не на шпильках… Потом, правда, засомневалась: «Мы же определённо встретим их ещё раз, вот будет весело!» Я забыла, что сегодня в последний раз на панели…

Стелла призадумалась. Сдала немного назад и заговорила с чёрными. Мы шли как раз под лестницей в Европа-центре, как вдруг сзади стало тихо. Я обернулась – Стеллы там уже не было! Как сквозь землю провалилась! Со всем героином! Турки тоже заметили пропажу и заволновались.

Я только подумала: «Вот так Стелла! Действительно!» Я страшно рассердилась!

Подумав, что она может быть только здесь, в Европа-центре, я взлетела на пешеходный мост. Детлеф за мной. Обе Тины – ни с места. Чёрные мёртвой хваткой схватили их. Мы как сумасшедшие облетели весь Европа-центр. Я слева, Детлеф справа – никаких следов Стеллы! Я так и не нашла её, и кроме того, мне было очень неудобно перед Тинами. Я видела, как турки отволокли их в какой-то пансион, и ждала снаружи несколько часов, прежде чем они вышли, разделавшись с грязной работой. Ну а теперь они должны были, как минимум, получить свой дозняк, ради которого и работали! Я знала, где искать Стеллу, и мы пошли вниз на Курфюрстендамм. Там уже никого не было: сцена в это время переезжала к теплице.

Но мы же искали Стеллу и пошли прямо в туалеты! Только мы вошли, как услышали Стеллу – жива и здорова, она ругалась с кем-то. В этом туалете целая куча дверей, но по воплям я сразу угадала, за какой из нею Стелла. Я заколотила кулаками в дверь и заорала: «Стелла, открой сейчас же или что-то случится!» Дверь тут же отворилась. Вышла полностью обдолбанная Стелла. Маленькая Тина с размаху вмазала ей по морде. Стелла сказала: «Там, там весь порошок! Мне он не нужен!» И удрала.

Враньё! Стелла проколола добрую четверть, только чтоб нам не досталось. Обе Типы и я смешали в кучу эти остатки с тем порошком, который мы только что купили, и разделили между собой. Для меня это было больше чем достаточно после выхода. Пришлось приложить усилия, чтобы подняться с толчка. Поехали к теплице.

Там снова была Стелла. Посредничала теперь. Мы сразу: «Пойдём, ты должна нам ещё четверть!» Она повернулась без рассуждений. Всё-таки, какие-то остатки совести у неё ещё были.

Я сказала: «Стелла, ты – последнее говно! Я больше не хочу с тобой знаться!» Я зашла в теплицу, вмазалась Стеллиной герой и купила себе колы. Сидела одна в углу. Первые минуты дня, когда я могла посидеть в покое. Сначала я немного надеялась, что где-нибудь всплывёт Детлеф. Но нет – было уже слишком поздно! Я стала думать…

Эти раздумья начались вполне безобидно. Я думала себе: вот – это настоящее говно. Сначала тебя кидает твой единственный друг, потом лучшая подруга. Нет дружбы среди нарков! Ты совершенно одна! Ты всегда будешь одна! Все остальное – игра воображения. И весь этот террор ради одной дозы! Каждый день такой террор.

На меня как просветление снизошло. Меня иногда озаряло ведь… Всегда под героином. Когда я была чистой, я была совершенно невменяема. И сегодняшний день снова доказал это. Да нет, ничего страшного! Я была совершенно спокойна, потому что основательно втёрлась. Обратно в больницу не пошла. Было уже половина двенадцатого.

* * *

Я бы всё равно удрала оттуда – рано или поздно, и меня не приняла бы ни одна клиника. Врачиха сказала маме, что моя печень буквально в шаге от цирроза. Что если я продолжу в том же духе, то протяну никак не больше двух лет. С консультациями всё было кончено. Мне даже не надо было звонить туда – они находились в постоянном контакте с больницей. Ну, будет даже справедливо, если они меня не примут… В конце концов, в Берлине много наркоманов и действительно мало мест в клиниках. Ясно, что эти места должны получить те, у кого ещё есть воля.

У меня её нет – это очевидно! Я слишком рано начала, чтобы теперь остановиться…

Всё было совершенно ясно. Я подвела баланс и теперь допивала колу. Куда же идти этой ночью… Мама захлопнет передо мной дверь. Или известит полицию, и меня засунут в приют. Я бы так и поступила на её месте… Отец в Таиланде. О Стелле нечего и думать. Детлеф… Я даже не знала, у какого фраера дрыхает сегодня Детлеф.

А может он у отца, если серьёзно собрался лечиться. Значит – утром уйдёт. Итак, кровати у меня не было. Ни на эту ночь, ни на следующую.

В последний раз, раздумывая об этом, я уяснила перед собой две возможности.

Или окончательно выйти или – золотой укол. Первая возможность, к сожалению, отпала теперь совершенно. Пять или шесть попыток без малейших результатов – достаточно, в конце концов! Я была не хуже и не лучше других игловых. Почему именно я должна быть в тех двух процентах, что бросают наркоту? Я не была какойто особенной!

Я шла по Кудамм и завернула на Курфюрстен-штрассе. Я ещё никогда не работала там ночью, слишком уж много профессионалок там. Теперь я не боялась. Быстро сделав двух клиентов, я пошла обратно к теплице. У меня было сто марок, и я купила себе полграмма.

В туалетах на Курфюрстендамм ночью слишком оживлённо. Я купила себе колы, сидела и раздумывала, в какой бы сортир мне отправиться. Я вспомнила о сортирах на Бундес-плац. Ночью там тихо. По утрам тоже.

Ну что ж, пешком на Бундес-плац. Спокойна, я была совершенно спокойна…

Дошла. Пустой туалет ночью был немного жутковат. Но здесь я чувствовала себя в безопасности. Туалеты. Они были чистые и светлые. Они все были для меня одной.

Туалеты на Бундес-плац – лучшие в Берлине. Кабины огромны. Как-то раз мы влезли туда вшестером… Двери до пола, Никаких дыр в стенах. Туалеты на Бундес-плац – лучшие: там много наркоманов свели счёты с жизнью.

Никаких бабушек, никаких стрёмщиков, никаких полицаев. Можно не торопиться.

У меня было время. Я вымыла лицо и причесалась, прежде чем чистить шприц, взятый напрокат у Тины. Я была уверена, что полграмма хватит. После выхода всегда хватало и четверти грамма, чтобы вырубить меня с концами. А я ведь уже вколола сегодня больше четверти… И моё тело должно быть порядочно ослаблено желтухой.

Лучше бы конечно целый грамм… Но ещё двух фраеров сделать было выше моих сил.

Не торопясь, я спокойно выбирала самый чистый туалет. Я действительно была совершенно спокойна. Я не боялась. Я никогда не думала, что самоубийство так не драматично. Я не думала о моей жизни. Я не думала о маме. Я не думала о Детлефе.

Я думала только об игле.

Как обычно я разбросала свои пожитки по сортиру. Размешала героин на ложке – ложка Тины. Я подумала, что вот теперь и я кидаю бедную Тину. Она сидит наверняка в теплице и всё ждёт свой шприц и свою ложку. Плачет, наверное… Ух ты, я забыла лимон! Но порошок был хорош и размешивался без лимона.