Я, мои друзья и героин - Фельшериноу Кристина

На следующее утро мне стало лучше. Ну, значит, – поживу ещё! И мне всё-таки надо было зайти в полицию, пока они сами не пришли за мной. Одной туда мне както не хотелось, и я позвонила Стелле, – мне повезло, она как раз работала у нашего клиента. Попросила её заглянуть со мной в управление, и она согласилась. Её мать как раз в очередной раз заявила её в розыск, но Стелла ничего не боялась, розыск не розыск – ей было всё равно. Она хотела пойти со мной.

Я сидела в длинном вестибюле перед кабинетом 314 с очень послушным видом и ждала, когда меня вызовут. Наконец, меня пригласили, и я бодро вошла в кабинет.

По-моему, я даже сделала реверанс. Хозяйкой кабинета оказалась одна госпожа – она представилась как фрау Шипке, и дружески пожав мне руку, сразу же сказала, что у неё дочь, на год старше меня, и на героине не сидит. Короче, вела себя очень так поматерински, спросила, как мои дела, принесла какао, пирог и яблоко.

Эта фрау Шипке очень беспокоилась за многих ребят со сцены и спрашивала, как у них дела. Показывала мне фотки нарков и дилеров, и я говорила, что да: этих я знаю, и этих видела.

Фрау сказала мне, что некоторые ребята с точек отзывались обо мне очень плохо, и втащила меня в разговор. Я поздно заметила, что разговор наш идёт всё куда-то не туда, но так и не смогла остановиться и наболтала много лишнего. Потом подписала протокол со словами, что более или менее аккуратно вложили мне в уста. Под конец в кабинет зашёл ещё один полицай, поспрашивал насчет «Саунда». И тут я развалилась полностью! Я рассказала, сколько людей там посадили на иглу, и о садистах-менеджерах рассказала. Я позвала Стеллу, которая всё подтвердила и сказала, что легко покажет это под любой присягой и перед любым судом. Тем временем фрау Шипке копалась в папках, выясняя кто же такая Стелла. Начала было расспрашивать и Стеллу, но та грубо её заткнула. Я подумала, так, – ну сейчас они оприходуют и Стеллу… Но тут, слава богу, рабочий день у фрау Шипке закончился, и она сказала Стелле, чтобы та явилась на следующий день. Ну, Стелла, конечно, даже не подумала.

На прощание фрау Шипке сказала мне с таким гадким радушием: «Ну, девушка, мы определённо скоро увидимся!» И это было просто пошло с её стороны! Я – безнадёжный случай, – вот что она сказала!

Герхард Ульбер, уголовное управление берлинской полиции, руководитель отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков: В борьбе с наркотиками полиция придерживается следующей концепции: всеми возможными способами ограничить предложение наркотических средств, в особенности героина, и таким образом поддержать попытки соответствующих органов, стремящихся помочь больным наркоманией.

Вот результаты: в 1976 году мы изъяли из незаконного оборота 2,9 килограмма героина, в 1977 – 4,9 килограмма, и уже за первые восемь месяцев 1978 года 8,4 килограмма. Но эти цифры ни в коем случае не говорят о том, что повысилась эффективность нашей работы. Лично я придерживаюсь здесь очень пессимистических взглядов. Просто количество находящегося в обороте героина постоянно растёт. Ещё год назад задержание одного посредника-немца со 100 граммами героина было маленькой сенсацией. Сегодня это просто рядовой случай.

Мы приняли к сведению, что благодаря высоким доходам, в героиновый бизнес вовлекается всё больше и больше немцев. Перевозчики и оптовые торговцы почти исключительно иностранцы, как и те посредники, которые имеют прямой доступ к верхушке, но уже следующее звено сбытовой цепочки состоит преимущественно из немцев. Они снабжают героином в небольших количествах до 100 грамм наркозависимых дилеров, а те уже доносят товар до конечного потребителя.

Наши попытки следственной работы, как и стоило ожидать, привели лишь к тому, что контрабандисты и торговцы стали значительно осторожнее, и таким образом следственные мероприятия оказались неоправданно затратными, принося поистине смехотворные результаты. И с другой стороны, чем больше оперативных действий мы предпринимали против мелких дилеров непосредственно в точках, тем дальше оттесняли героин в те районы, где раньше о нём и не слышали.

В сущности, полиция может делать, что угодно. Скрытое наблюдение за так называемыми точками, полицейское патрулирование – рынок всегда находит выход.

Героин всё больше и больше продаётся на частных квартирах, где наркоманы естественным образом ускользают из-под полицейского наблюдения. Из 84 случаев смерти от передозировок в 1977 году в Берлине, например, о 24 жертвах нам не было даже известно, что они наркоманы, а ведь они определенно умерли не от первой дозы, даже закоренелые наркоманы часто попадают в поле зрения полиции только будучи доставленными в бессознательном сознании в больницу, где их спасают буквально в последний момент. А если этого не происходит, то любой может колоться героином годами, и полиция так ничего об этом и не узнает. Одним словом: полиция не в состоянии решить проблему наркотиков только своими силами. Об этом говорит опыт американского «сухого закона», да и наш чёрный рынок сорок пятого года. Там, где существует устойчивый спрос, обязательно будет и соответствующее предложение.

Конечно, я могу привлечь ещё двадцать сотрудников, и мы задержим ещё Стр. 10 из 13 http://ebook/www.extremosa.com/part.008.html 12.03.2008 двадцать мелких дилеров. Но, даже в этом случае, проблема продолжит существовать, лишь переместившись вслед за задержанными в места лишения свободы, где уже сейчас становиться всё труднее справляться с наркоманией.

Наркоманы, отбывающие наказание в тюрьмах, делают всё возможное, чтобы обеспечить себе доступ к наркотикам, а арестованные дилеры делают всё, чтобы помочь им в этом. И нужно прямо сказать: возможности фантастических заработков чрезвычайно способствуют коррупции!

Если нам не удастся сконцентрировать заключенных наркоманов в одной колонии, тем самым изолировав их от остальных, то это приведёт к хаосу в колониях, – по крайней мере в Берлине, – и к концу современной системы отбывания наказания. Потому что в таких условиях становится невозможным предоставить заключенному отпуск, позволить прогулку, разрешить свидание, коль скоро мы хотим со своей стороны воспрепятствовать проникновению наркотиков в колонии и появлению там новых наркозависимых заключенных. На практике оказывается нереальным регулярно и тщательно обыскивать каждого заключённого, отбывшего в увольнение, или каждого посетителя, хотя это и было бы необходимо.

Женщины проносят героин во влагалище, упаковав его в презерватив, мужчины используют аналогичный способ под названием «анальная бомба»…

Постоянные задержания, приговоры и отбывание заключения здесь ничего не изменят. Страдающему героиновой зависимостью плевать на всё это, пока у него есть возможность удовлетворять своё пристрастие к наркотикам. Профилактическая работа, на мой взгляд, это единственное средство, которое поможет нам справиться с проблемой.

Ренате Шипке, 35, сотрудница отдела уголовной полиции по работе с наркозависимыми:

Я познакомилась с Кристиной, работая по делам, связанным с распространением наркотиков. В первый раз она была приглашена обыкновенной повесткой, и пришла ко мне в сопровождении своей подруги Стеллы.

С тех пор мы встречались с ней шесть или семь раз…

Моя задача в то время состояла в опросе ставших известными нам наркоманов с целью выявления лиц, от которых они получают незаконные наркотики. Поскольку выявленных нам наркоманов становится всё больше, существует невероятное количество показаний и нужно видеть, что работа делается, хотя уследить за всеми становится всё труднее. В своей деятельности я пыталась, несмотря на все сложности, устанавливать личный контакт с подопечными – ведь успешное дознание без этого невозможно.

Кристина оказалась поначалу очень открытой собеседницей и охотно давала показания. Ещё во время первого допроса она запомнилась мне своей скромностью и вообще произвела впечатление благовоспитанного ребёнка, хотя и вела себя, как маленькая. Она очень хорошо отзывалась о своей матери, и та, я должна сказать, в отличие от многих других родителей действительно заботилась о дочери. Мы постоянно находились с ней в телефонном контакте.