Дурка - Гектор Шульц

– Сложно забыть, – скупо улыбнулся я. Два года назад в центре у музыкального магазина я увидел бледную девушку в черном, которую прессовали два ублюдка в спортивных костюмах. Один из них держал её за руки, а второй без стеснения лапал. Первого я осушил цепью, которую носил на левом бедре, а второй улетел в сугроб, когда попытался ударить меня ногой в живот.

– У тебя лицо такое напуганное было, – рассмеялась Никки. – А потом ты цепь отстегнул и ка-ак попер на них.

– Я не осознавал, что делаю, – виновато пожал я плечами. Никки в ответ прижалась ко мне и вздохнула.

– За меня никто и никогда не заступался. А тут ты. В черной майке с Лакримозой, подтянутый такой и… напуганный, не меньше моего. Это потом Гоблинс выскочил с ребятами, а тогда…

– Поэтому тебя ко мне тянет? – лукаво спросил я. Никки не ответила. Лишь нахмурилась, когда из кустов к нам шагнули три рослых парня, лиц которых я не видел.

– А чо мы тут гуляем, а? – визгливо спросил один из них. Смех больно резанул по ушам. Остальные заржали, словно по команде. Намечалось очередное развлечение. Да еще с кем? С двумя нефорами, забредшими не в свой район.

– Откуда будете? – с угрозой спросил один из них. Короткостриженный, в синем спортивном костюме и кедах-манежках. От него пахло пивом и злобой. Каким бы ни был ответ, драки не избежать. Я понял это сразу. – А чо баба твоя белая такая? Боится? Или замерзла? Так мы согреем. Да, парни?

– Базара болт, Дрон. Каждый согреет. Да не раз, – заржали его дружки. Вздохнув, я оттеснил Никки рукой за спину и отстегнул цепь. Это не укрылось от внимания уродов. Но их это не испугало. Наоборот. Раззадорило.

– Ля, какой дерзкий! – хохотнул Дрон. Я понял, что он у них за главного, поэтому попытался воззвать к совести.

– Зашквар до пары доебываться, пацаны, – буркнул я. Ответ вновь вызвал смех, причем Дрон согнулся так, словно услышал шутку века. – Разойдемся и забудем.

– Не зашквар, если перед тобой нифер ебаный, – тихо ответил он. В голосе больше не было улыбки. Только злость и похоть.

– Тогда чего бы вам нахуй не пойти? – спросил я. Дрон поперхнулся и сжал кулаки.

– Ты попутал, ебать? Ты знаешь, на кого ты залупнулся? Ты кого нахуй послал, черт, блядь?

– Тебя. Сунешься и я тебе рожу в кровь разрисую, – Никки за моей спиной удивленно вздохнула. Да, такого она точно от меня не ожидала. Но я был готов.

Первый, рискнувший сунуться, заскулил, получив цепью по роже. Второй отскочил в сторону и вытащил из кармана нож. Дешевую «бабочку», которыми промышляли китайцы на рынках. Каждый гопарь носил с собой такую, поэтому для меня это не стало сюрпризом. Против цепи эти бабочки не выстоят. Но за мной стояла Никки и это увеличивало риск.

Дрон, пригнув голову, рассек воздух лезвием. Правда сделал это показательно, чтобы напугать. Он напугал Никки, которая сделала два шага назад и тоненько всхлипнула. Но не меня. Злость, давно бурлившая в груди, отчаянно просилась наружу и я не стал отказывать зову. Цепь секанула Дрона по предплечью и нож, лязгнув, упал на асфальт. Второй, бросившийся ко мне, схватился за лицо и откатился в сторону. Цепь рассекла ему кожу на щеке, но уроды все еще пытались бороться. Для них неформалы всегда были кормом. Кормом, над которым можно сначала поглумиться, а потом сожрать и выплюнуть искалеченное существо, бывшее когда-то человеком. Но не все нефоры в нашем городе были ссыклом. Были и те, кто давали отпор оборзевшим животным.

– Ты чо, сука?! – рявкнул Дрон и закрыл голову руками, когда цепь снова засвистела. Я знал, что шрамы у них останутся надолго и не стеснялся применять силу. Наоборот. Мне это нравилось. Нравилось слышать крики гопников. Нравилось, когда в их криках звучал страх. Я хотел выплеснуть все то, что так долго держал в себе. И выплескивал, не стесняясь никого.

– Вань, хватит! – крикнула Никки, когда я насел на упавшего Дрона и принялся методично бить его кулаками по роже.

– Хорош, братан! – кричали дружки Дрона, но я продолжал бить. И остановился лишь тогда, когда Дрон обмяк на асфальте с разбитым в мясо лицом.

– Съебали, блядь! – рыкнул я и, поднявшись на ноги, приложил ладонь к горящей щеке. Дрон пару раз достал меня и сейчас боль вернулась, как только адреналин перестал действовать. Уроды все поняли правильно. Подхватили своего дружка и, шурша, скрылись в кустах. Никки, подбежав ко мне, с тревогой взглянула в мои глаза. – Все хорошо, Наташ. Я в порядке.

– Угу. Вижу, – буркнула она. Затем развязала торбу и вытащила оттуда влажные салфетки. – Тебе бровь разбили.

– До свадьбы заживет, – усмехнулся я. Мышцы неприятно ныли, но прикосновение влажной салфетки было приятным. Я перехватил руку Никки и посмотрел на неё. – Ты в порядке?

– Если можно, так сказать. Таким я тебя точно никогда не видела, – тихо ответила она.

– Каким «таким»?

– Злым, – честно ответила Никки. – Ты не себя защищал. И не меня. Ты выплескивал то, что у тебя внутри.

– Тебя это напугало? – кисло улыбнувшись, спросил я. Сбитые костяшки снова начали ныть, вызвав неприятные воспоминания.

– Немного.

– Тебе я никогда не причиню боль.

– Верю. Но все равно было страшно. Вдруг ты бы не остановился?

Этот вопрос надолго засел в моей голове. А вдруг Никки права. Если бы я не остановился, я бы просто забил того гопника до смерти. И не ради самообороны. А ради того, чтобы выплеснуть гнев.

На вписке у Эрика Никки не отходила от меня ни на шаг. Она скупо рассказала друзьям о стычке с гопниками, после чего все вернулись к веселью. Энжи, увидев, как Никки хлопочет вокруг меня, фыркнула и умчалась с Маркусом в другую комнату. Но мне было все равно. Я вытащил из холодильника бутылку холодного пива, кивнул целующейся парочке на подоконнике и вернулся в гостиную, где из колонок громыхал London after Midnight и царил веселый гомон.

– Дай бровь посмотрю, – скомандовала Никки, когда я опустился на диван рядом с ней. Лаки, сидящая в кресле с неизменным бокалом вина, тихонько рассмеялась, заставив меня смутиться.

– Все нормально. Заживет, – отмахнулся я, но Никки так просто было не остановить. Она успокоилась только тогда, как сама убедилась, что все в порядке. – Тебе вина налить?

– Не, у меня есть, – усмехнулась она и, прижавшись ко мне, вздохнула. – А сколько тебе еще осталось?

– Работать? – переспросил я. Никки кивнула