Рассказы - Поппи З. Брайт

ненависти к этому человеку. Но его бригадир в компании сказал, что Прюдомм несколько дней отказывался идти на болото, а аптекарь рассказал, что выписал Прюдомму рецепт на сильное снотворное. По общему мнению, мужчина был чем-то напуган и находился на грани нервного срыва.

И кого они могли винить за бульдозер, двигатель которого за одну ночь получил непоправимые, невозможные повреждения от ржавчины? Или пожар, вспыхнувший в офисе компании «Маршвуд Девелопмент» и едва не убивший сотрудника отдела документации? Вице-президент компании «Прудхоме» сказал местной газете: «Мы суеверны, но не глупы». Компания «Маршвуд Девелопмент» продала весь участок земли федеральному правительству, чтобы превратить его в заповедник дикой природы. Это прекрасная возможность списать налоги». Мой отец, бухгалтер в газете, сказал нам, что этот человек на самом деле сказал " Это подарок для списания налогов», и моя мать чуть не подавилась от смеха за обеденным столом.

Что касается меня и Бронвен — ну, в ночь перед тем, как мы должны были вернуться в школу, мы прогулялись по пустынной главной улице города. Мы прошли мимо подъезда, где Ноэль кричал на Прюдомма, мимо аптеки, где мы читали комиксы ужасов и ели мороженое, мимо школы, где Ноэль принимал свои мучения как стойкий оловянный солдатик. Мы намеренно избегали пустующего дома Ноэля и болота рядом с ним. Но когда мы уже собирались свернуть на улицу, которая вела к нашим домам, Бронвен остановилась и наклонила голову.

— Послушай, — сказала она. — Ты тоже это слышишь?

Мы оба слушали. Мы стояли вместе на углу темной улицы и долго слушали, пока холодный ветер не запустил свои пальцы под наши воротники. Бронвен вздрогнула и положила свою руку под мою. Мы пошли дальше, не говоря о том, что на самом деле услышали на углу.

До наших ушей долетели мелодичные звуки со стороны болота. Слабо различимые отголоски песни Ноэля, прекрасной музыки и дуновения ветра.

Перевод: Константин Хотимченко

Уроды

Poppy Z. Brite, «The Freaks», 2002

Холодным январским днём среди угольных полей Кентукки двое шагали с ярмарочной площади по направлению к центру города.

Заняться здесь было нечем.

Город был слишком маленьким и баптистским для того, чтобы в нём был хотя бы Пул, но и всё же более привлекательным, чем времяпрепровождение на ярмарочной площади среди пустых палаток и запаха гнили из мусорных баков.

Сегодня в воскресенье в городе карнавал не проводился из религиозных соображений.

Эти двое приехали вместе с карнавалом.

Они были уродцами.

Тот, что поменьше, с тонкими руками, засунутыми поглубже в карманы его длинного красного пальто, был из тех, кого зовём гермафродитами. Он был одарён Господом вдвойне. Карнавальное шоу дало ему возможность демонстрировать свою удачу перед публикой. Он прикладывал усилия к тому, чтобы правая половина его тела выглядела мужской, а левая женской. Его светлые волосы были длинными и волнистыми с одной стороны и коротко стриженными с другой. Сидя в своей палатке под навесом он красил левую половину губ и накладывал тушь и тени на левый глаз. Его слабый рельеф на теле, при наличии воображения, можно было принять за женскую грудь. Левая была побольше размером и очерчена лучше, поэтому его костюм был открытым именно слева. Обычно он подкрашивал сосок косметикой. Его палатка была самой популярной во всём шоу, а за дополнительную плату в четыре доллара можно было попасть внутрь на приватное шоу гермафродита в после карнавальные часы.

Звали его Нонни.

Имя его попутчика было Зорро, человек — скелет.

Никто на карнавале не знал, кто и за что дал ему это имя. Также как никто не знал его настоящего имени — Билл. Под навесом он носил только львиную шкуру и маску из чёрного кошачьего глаза. Это всё, чтобы демонстрировать свои кости. Сейчас на нём было чёрное потёртое пальто, висевшее будто саван. Его большая голова была покрыта короткими гладкими и тёмными волосами, а запястья были не толще ручки от метлы. Большинство остальных уродцев его сторонилось. Его конечности, более похожие на палки, напоминали им о смерти, поэтому, когда Нонни предложил пройтись, Зорро был очень удивлён. Когда они свернули на пустынную главную улицу, порыв холодного ветра ударил с такой силой, что они оба отшатнулись назад. Зорро показалось, будто его пронзило ледяное лезвие и унеслось прочь. Нонни, чертыхнувшись, поправил волосы. Он зло пнул ногой по двери продуктового магазина, раздался глухой треск дерева. В магазине не было ни души.

— Богом забытое место, — Нонни будто выплюнул эти слова. — Кому нужен карнавал в январе? Какого хрена я трачу время в этом проклятом городишке?

Нонни и пары слов не говорил Зорро до сегодняшнего дня, хотя Зорро не раз слышал, как он болтал с другими ребятами о Новом Орлеане. Нонни утверждал, что он именно оттуда.

«Где всегда тепло, где прогуливаясь по французскому кварталу слышишь джаз, играющий в маленьких и тёмных ночных клубах и можешь найти себе столько любовников сколько пожелаешь.»

Когда Нонни так говорил, казалось это то место, в котором ему стоило быть, единственное место, где он вообще мог быть.

— Там открыто, — сказал Зорро, указывая пальцем на соседнее здание. — Держу пари это столовая.

Разумеется, именно столовая там и была.

Людям ведь нужно хоть где — то есть, кроме как ходить в церковь.

— Это всё же получше, чем улица.

Нонни схватил Зорро за руку, которой казалось не было вообще, только кости под толстым рукавом его пальто.

— Ну, давай, пойдём уже.

Зорро на секунду задумался.

— Я не знаю хочу ли я… ты представь, как на нас будут смотреть?

— Да пошли они нахер, я голодный.

Нонни вломился в столовую, увлекая Зорро за собой. Они поймали на себе несколько удивлённых взглядов, но в основном потому что они были незнакомцами. Ни один из них не выглядел странным в одежде. Пальто Зорро скрывало его палкообразные конечности, а Нонни носил головной убор, скрывающий короткие волосы справа и так как помада и макияж были на обеих сторонах, он легко мог сойти за женщину. Они проскользнули к столику у окна и пролистали меню. Когда подошла официантка, Нонни заказал стакан молока, ростбиф и кусочек вишнёвого пирога. Зорро же попросил чашечку чёрного кофе. Он с детства не был способен есть больше раза в день. Когда принесли их заказ, еда вызвала у Зорро такое отвращение, что он едва смог допить свой кофе. Нонни, загребая мясо и соус с горочкой, не замечал этого. Только окончив трапезу и сдержанно промокнув