Густая туча интереса - Паша Киста

игры в крокодила. Мы сразу сказали, что ты показываешь эпилептика. Оказалось, что не показываешь…» — сказал мне мой кореш, который с бешеными и испуганными глазами смотрел на меня. Погодите-ка… Я присмотрелся к его форме глаз. Так это он был что ли Боженькой? Этот распиздяй? Поэтому он был в маске! Такой глупый способ скрыть свою личность, а я ещё и повёлся на этот прикол. Как хорошо, что я всё-таки не умер. Я немного поднял своё туловище, чтобы осмотреться. Оказывается, я лежал на белом пушистом ковре. Этот дурацкий ковёр везде…

Один день жизни Оксимирона из Лондона

Несмотря на то, что Оксимирон — эмси из Лондона, действия в этом рассказе происходят в условном месте. Город не так важен, потому что все действия не выйдут за пределы квартиры, в которой находится Оксимирон. Лично я, пока буду писать этот рассказ, не побрезгаю и представлю, что день Окси начинается в квартире с моей планировкой. Ты можешь сделать также для более лёгкой прорисовки этих предложений в твоей фантазии. Если не очень приятно представлять Оксимирона в своей квартире, я могу понять это, то можно представить и условную локацию, даже вполне абстрактную, потому что никакой привязки к этому не будет. Зачем я вообще пишу этот рассказ? Сдался мне как будто этот бедняга Оксимирон. В общем-то, как в случае и с планировкой квартиры, тут можно представить вместо Оксимирона любую другую медийную личность, хотя всё-таки некоторые вещи, которые я буду тут описывать, больше ориентированы на характер Оксимирона. Если кому вдруг не совсем понятно, то я объясню: у Оксимирона есть характер, как и у любого другого человека, у него тоже есть свой день, и есть обычные потребности. Вроде как, я написал сейчас очевидные вещи, но мне кажется многие забывают про это, потому что общественное отношение к Оксимирону (как и ко многим другим поп звёздам) становится чересчур возвышенным из-за того, что его образ начинает преобладать над его физическим началом. Это неправильно и, может быть, кто попал в такое заблуждение, выйдет из него, а кто не попал, тот просто получит удовольствие, улыбнётся и позабавится над этим текстом.

Я не знаю, во сколько Оксимирон из Лондона просыпается. Предположим, это 10 утра, свободный день для созидания, в который нет никаких дел. Встав с кровати, Оксимирон медленно проходит в туалет, оставив дверь открытой, потому что всё равно кроме него дома никого больше нет. Оксимирон начинает ссать, он смотрит на свой не обрезанный хуй и думает:

«Моя крайняя плоть при мне,

За это мне гордо,

Я настолько еврей,

ЧТО НАЕБАЛ БОГА»

Внезапно Оксимирон начинает трястись от смеха, что аж немного обоссал ободок толчка: «РИЛ ТОК. РИЛ ТОК. АХУЕННЫЙ ПАНЧ. БАДИ БЭГ» — сказал он в сулх. «Только как-то слишком просто, слишком честно и ясно, нужно бы заменить слова, исправить рифму… Да и про Бога как-то сказано резко. Может быть, верующие оскорбятс. Да и моим родным не понравится это…» — стал размышлять Окси и выкинул этот панч из головы, он никуда не годится.

Я не думаю, что Оксимирон стал бы вытирать ободок от мочи своим носком, тем более он же только встал с кровати, поэтому на нём были лишь боксеры с британским флагом. В то же время Оксимирон из Лондона, явно не из тех, кто стал бы тратить попусту туалетную бумагу, чтобы вытереть мочу с ободка. Возможно, Оксимирон вытер бы всё специальной тряпкой. Тряпкой для мочи. Потому что Оксимирон брезгливый человек, он бы не стал использовать одну и ту же тряпку и для ободка унитаза и для раковины. Я ни в коем случае это не осуждаю и не смеюсь над этим, скорее всего, так даже правильно. А вообще, если так глубоко отходить в размышления на эту тему, ну, не стал бы Окси тратить лишние средства на содержание двух тряпок. Я рассмотрел сейчас разные ситуации и, исходя из них, могу сделать лишь один вывод — Оксимирон из Лондона писает сидя, во избежание подобных ситуаций. Опять-таки, я не смеюсь и не издеваюсь. Писать сидя — это прагматично. Я думаю, наш герой более чем прагматичный.

Что же происходит дальше? Оксимирон умывается, чистит зубы, смотрит на себя в зеркало. «В неплохую форму я себя привёл» — подумал Окси и почувствовал, как его хуй в трусах с британским флагом шевельнулся. При желании, Оксимирон мог бы подрочить на себя прям находясь у зеркала, но это неправильно, эта мысль его пугает. Как так? Дрочить на себя — это слишком, однако делать это в форме текста, он не считает зазорным.

Потом Окси возвращается в комнату и одевается в чёрные шорты и футболку с принтом Рика и Морти. Со стороны он выглядит, как 16-летний подросток, а не серьёзный репер старше 30 лет. Затем проходит на кухню и видит, что на столе стоит пакет. Рядом записка: «Мироша, это твой завтрак. Овсяная кашка, круассан и кофе (подогрей в микроволновке) всё, как ты любишь Твоя Женя <3»

«Классная у меня всё-таки менеджерка» — подумал Оксимирон из Лондона и достал содержимое пакета. Разогрел, сел за стол, пододвинул сахарницу и облокотил на неё телефон, включив Вписку с Чипинкосом. Оксимирон ел овсянку, пил ароматный кофе и с недоумением лицезрел: «Смешно, что Чипинкос так о себе думает. Кринжовый персонаж. Как можно вообще о себе так в открытую говорить? Да я же вообще такой скормный, получается. И реп лучше читаю, и выгляжу лучше, да и вообще я же создатель репа на русском, в общем-то» — размышлял Окси, но потом увидел в предложке клип Эменема и поморщился, запихивая очередную ложку в рот. Кашу Окси так и не доел, решил это сделать позже, но и позже он её не доест. Как обычно каша будет стоять на столе, заветриваться, как пизда или как роллы, а потом будет просто смыта в унитаз Женей, потому что самому Оксимирону выкидывать кашу жалко.

После завтрака он решил поваляться, переварить, так сказать, всё и заодно досмотреть Вписку с Чипинкосом. Но ему стала написывать Женя в телеге:

«Доброе утро, Мироша

Ты проснулся? Позавтракал? Не забыл зубки почистить?

Как себя чувствуешь?»

Но Оксимирон брезгливо смахивал всплывающие уведомления, чтобы не отвлекаться от видео. Досмотрев, он ответил пресно: «Доброе. Да, спасибо. Всё хорошо» и стал залипать уже в И******м. Конечно, с фейкового аккаунта, чтобы спокойно смотреть любые сториз и не палиться. Окси