Среди болот и лесов - Якуб Брайцев
– Да она ж нас опаскудила, на целый свет белый осрамила! А что ж это будет! А что ж это деется с этой распутницей! – нечеловеческим голосом где-то у себя на дворе ревела Мегера.
У ворот стояло несколько человек.
– Беда с этими Семашками, – слышался голос, – Литва, как есть Литва! И все эту мадаму черти кируют! За церковного старосту, за богача, вишь, хотела отдать ее… А она того… на дыбки!
– Да сегодня он тут в сватах был, – сказал другой голос.
– То-то что был! Видно, девку кировать зачали, а она хвать икону богоматери, да в чем была за ворота выбежала. Говорят, вон «птушкой» через греблю, где старая мельница, пролетела!
– Говорят, через форштадт по дороге бежала… видели…
– Неладно, братцы, мороз силен. Пропадет девка даром!
– Такой мороз не помилует!
Так говорили в толпе.
– Вера, идем! – произнес я решительно.
– Идем, идем! – проговорила она горячо.
– Вы тепло одеты? Ботинки как?
– Тепло. Ботинки в ботиках.
Мы без слов поняли, куда побежала Анюта. Не шли, а бежали.
Вот она плотина, старая мельница, форштадт…
– Вера, устали?
– Идем, идем!
Вот и поле. Какое оно мрачное, неприглядное!.. Туман и темень. Что-то холодное падает с высоты за воротник и колет шею как иголки…
На пути влево – русское, а гораздо дальше вправо – еврейское… Два кладбища!
– Вера, как насчет усталости?
– Идем, идем!
Огромное чудовище – черный бор – впереди! Он закрыл тьмою весь запад. Спит он, обледенелый, замороженный и усыпанный сверху комками, пятнами и пылью снежных осадков. Ни дать ни взять – черный зверь с проседью!
Нигде ни звука. Мертво и дико! Хоть бы звездочка в небесах. Все вверху скрыла седая мгла.
– Вера, уморились?
– Нет. Идем!
Мы уже в лесу, во тьме. Не видно ни зги. Жутко. Белеет только пелена снега между деревьями. Стволы деревьев уходят ввысь и теряются в темноте, словно колонны в большом храме, затемненные вверху дымом от множества кадил… А сверху все падают, сыплются иглы, колют лицо, попадают за шею, заставляя кутаться, кутаться!
Где-то далеко раздался протяжный голодный волчий вой.
– Это что такое?
– Волки молитву ко Всевышнему взыскивают, чтобы дал им возможность что-либо сожрать… ну, хоть нас с вами…
– Ах, нет!.. Но вот… Анюта…
– Но это очень далеко. Да волки, к тому же, очень образованные. Судите сами. Они употребляют тот же способ для добывания пропитания, как и православное духовенство… Без молитвы – не обедают!
– У вас все шутки! Они теперь некстати!
– А какая разница умереть – с шуткой на устах или с ревом отчаяния?
– Неисправимый вы человек!
– Придется вам, видно, исправлять меня!
Мы шли рядом, плечо в плечо по узкому санному пути. Но вот и обрыв, на котором справляли маевку. Большая старая береза, сломанная бурей, лежала на краю обрыва. Дорога повернула вправо, по-видимому, в ту деревушку, в которой Швец купил вина на маевку.
– Честь и место! – произнес я, указывая на ствол сломанной березы. – Сядем здесь, Вера! Идти дальше некуда! Отдохнем и пойдем обратно!
– А в деревню?
– Там и без нас спасут… Только не знаю, может ли Анюта пойти туда?
Мы сели лицом к долине.
Там царила мертвая тишина. Море темно-бурой, с седыми прослойками мглы ходило перед нами. Эта мгла, рождаясь где-то в высоте, спускалась на землю волнами, крутилась, свертывалась в клубы, распадалась в бесформенные массы и медленно двигалась, как живая. Холодная, как лед, она щипала за нос, щеки, уши, темная, как ночь, она лезла назойливо в глаза, как бы с намерением выжать из них лучи внутреннего света… Вблизи, на темном фоне, чернели какие-то пятна, не то колья, не то изгородь частокола… Должно быть, это были части и силуэты росших здесь кустарников.
Пустынной и дикой казалась тихая долина! Приходили грустные, печальные мысли, камнем ложились на сердце…
– Где Анюта?
Вера зарыдала.
– Бедняжка Анюта! Кто думал, что произойдет что-либо подобное? Я и не сказала вам… есть, пока неясные, слухи, что ее хотели силой принудить… через насилие! Этот староста да мачеха на все способны!
Залесская рыдала неутешно. Я схватил ее руку и крепко-крепко пожал.
– Добрая, хорошая! Золотое у вас сердце!
Мы не сказали ничего больше друг другу. Залесская молча отерла платком свои глаза…
В это время откуда-то, дрожа и мигая, блеснул луч света. Он шел по направлению из деревушки, пробрался сквозь мглу и чащу леса и светил нам, как бы маня нас к себе, туда, в деревушку. Он держался немного, полминуты, и погас, и больше не появлялся.
Мы возвратились домой.
У ворот Семашек еще стояли люди. Во дворе кто-то стонал и ревел нечеловеческим голосом.
– Кто это?
– Да мачеха. Видно, со злости.
– Анюты не нашли?
– Никак нет!
– Отче святый, спаси и сохрани ее! – произнесла в экстазе Залесская.
Я проводил ее до их дома. Калитка ворот была не заперта.
Она протянула мне на прощание руку. Я трижды поцеловал эту руку, трепетавшую в моей руке…
Мы не сказали друг другу ни одного слова и молча разошлись.
Я не спал в эту ночь до утра, думая об Анюте и Вере Залесской…
На другой день к вечеру стало известно, что Анюта отыскалась. Она шла тем полем и по той дороге, по которой позднее шли мы с Залеской, и несла перед собой икону. Ее догнали мужики-извозчики, ехавшие из города в деревню домой, и, разобрав, в чем дело, укрыли Анюту армяками и привезли ее в деревушку, ту самую, из которой тогда светился луч света, быть может, тот самый луч, который освещал полузамерзшую спасенную от верной смерти Анюту.
Вслед за тем распространился слух о том, что Анюта больна, лежит в постели и что у нее горловая скоротечная чахотка.
Подошла Масленица.
Учеников отпустили на Масленицу на неделю, а тех, которые хотели «говеть» дома, у своих попов, еще на неделю великого поста. Но я наказал своему отцу через знакомых мужиков, бывших по оказии в городе, что я остаюсь до Пасхи и на Масленицу домой не поеду.
ХII
В воскресенье перед Масленицей я получил телеграмму от Ходоровича из Москвы. Стояло два слова: «Иду, разделаюсь». Дня через три ко мне явился Швец. Он получил от Ходоровича письмо, длинное-предлинное…
Мы стали ждать Ходоровича. И он приехал, помню, в среду вечером. Видно, ему повезло в Москве. На нем была енотовая шуба, бобровая шапка и великолепный костюм. Массивная золотая цепочка от часов блестела на животе, на мизинце сверкал большой бриллиант.
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Среди болот и лесов - Якуб Брайцев, относящееся к жанру Классическая проза / Разное / Рассказы / Разное / Повести / Русская классическая проза. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
