Леопольд фон Захер-Мазох - Змия в Раю: Роман из русского быта в трех томах

— Благодарю вас, — сказал Менев, — потому что доверяю вам. Итак, я готов…

Аспазия не позволила ему договорить: она обняла его за шею и поцеловала. Оба посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Когда они рука об руку, с увлажнившимися глазами, вышли из салона, Наталья больше не могла сдерживаться. Чтобы не разрыдаться в голос, она быстро вышла в сад и там, на скамье в душистой беседке, осушила слезы. Она была так счастлива, так свободна, так умиротворена! И все же она ожидала еще чего-то. Она и сама не знала чего, но что-то должно было произойти, она это чувствовала.

Между тем Сергей, взявши Винтерлиха под локоток, прохаживался с ним по двору.

— Я сейчас в ударе, — проговорил он. — Сегодня я, похоже, переженю весь мир.

— Но не меня же?

— Вас-то в первую очередь.

— Прошу вас, господин Ботушан, подумайте о моем жалованье мелкого чиновника — на что мне жену содержать?

— Все уже обдумано, господин Винтерлих: у меня имеется невеста как раз для вас, похоже, самим Богом предназначенная к тому, чтобы украсить ваш земной жребий. Вы не такой человек, чтобы в одиночестве влачиться по этой юдоли печали. У вас слишком идеальные помыслы и слишком доброе сердце…

— Вы очень любезны.

— А каким опасностям и соблазнам подвергается человек из-за излишней доверчивости, вы в последнее время испытали на собственном опыте.

— К сожалению, к сожалению.

— Вам нужна жена.

— Я готов признать это.

— Симпатичная жена, поскольку вы обладаете незаурядным эстетическим вкусом.

— Вы меня понимаете, господин Ботушан.

— Женщина добрая, которая не оскорбит ваших тонких чувств, но в то же время достаточно обеспеченная, чтобы она могла поддерживать ваши поэтические увлечения.

— Вы меня понимаете, вы меня понимаете…

— И такую жену, которая вам нужна, я нашел. Да разве вы сами уже не задумывались о Лидии?

— Разумеется. Но боюсь, ей такая партия покажется недостойной.

— Предоставьте это мне.

— Вы мой благодетель!

Сергей поспешил в дом и попросил Лидию о свидании с глазу на глаз. Она приняла его в своей комнате.

— Вы нас всех спасли, — начала она, вальяжно раскинувшись на диване. — Чем я могу ответить на вашу любезность?

— Тем, что позволите мне и впредь печься о вашем счастье.

— Каким же образом?

— Здесь есть один мужчина, который горячо любит вас, но не решается вам в этом признаться.

Лидия густо покраснела.

— Вы имеете в виду Винтерлиха?

— Конечно. Я говорю от его имени и прошу для него эту прекрасную руку.

— Вы полагаете, что я могу согласиться?

— Не оглядывайтесь на мнение света, спросите свое сердце. И еще одно: сегодня вы обольстительная чаровница, но пролетят годы…

— Вы правы. Приведите его ко мне.

Через короткое время Сергей ввел в комнату Винтерлиха. Тот покраснел как рак и дрожал всем телом.

— Смелее, — шепнул Сергей, — признайтесь ей в своих чувствах и, клянусь вам, они не будут отвергнуты.

Винтерлих опустился на одно колено перед диваном, и Лидия ободряюще положила ему на плечо пышную руку.

Сергей на цыпочках удалился.

Спустя пять минут Лидия уже представляла Винтерлиха присутствующим в качестве своего жениха.

— Может, разопьем по этому случаю бутылку шампанского? — нерешительно предложил Менев. — Как вы полагаете?

— Пять бутылок, под мою ответственность, — уточнил Сергей.

— Тарас, пять бутылок шампанского!

— Велите сразу прихватить еще пять, — сказал Сергей, — нам они, вероятно, понадобятся.

— А что, намечается еще пара молодоженов?

— Надеюсь.

Карол взволнованно подошел к Сергею и прошептал ему на ухо:

— Вы и Зиновия?

— Нет, вы и Зиновия, — так же тихо ответил Сергей.

— Как вы себе это представляете? Она же меня видеть не хочет.

— Напротив, она только и ждет вашего признания.

Карол оттащил его к окну.

— Но она ведь пригрозила уехать, если я хоть словечком обмолвлюсь о своей любви.

— Никуда она не уедет!

— Это уже большое облегчение, но тем не менее мне недостает храбрости…

— Если хотите, я сам организую все дело.

— Будет очень любезно с вашей стороны, я уже ваш неоплатный должник.

— Не стоит об этом говорить.

— И вы в самом деле полагаете, — продолжал Карол, — что, женившись на Зиновии, я не буду выглядеть шутом гороховым? Эта женщина, эта богиня — и я! Да мыслимо ли, чтобы я хоть в малейшей степени мог удовлетворить ее запросы?

— Вам нужно иметь именно такую жену, как Зиновия, — заявил Сергей. — Ведь она — живое олицетворение радостной красоты античного мира.

— Эллада и Рим! — восторженно воскликнул Карол. — Я уже вижу, как ко мне нисходит весь Олимп, но она?

— Ей, как богине, требуются поклонение, жертвы, фимиам; все это она отыщет у вас, ибо я полагаю, что вы ее любите.

— Больше, чем в состоянии выразить!

— Следовательно, с вами она будет по-настоящему счастлива.

— Ах! Только бы вы не ошиблись.

— Я знаю Зиновию, и я ваш друг, Карол, хотя и послал вам когда-то лисенка. Я никогда не допустил бы такого союза, не будь я убежден в том, что он приведет к добру. Мне хотелось бы всех видеть довольными — и вас, и госпожу Федорович.

— Стало быть, я могу осмелиться?

— Конечно, а теперь пойдемте со мной.

Зиновия знала, что они должны появиться, она дожидалась их, покоясь на мягких диванных подушках, и встретила благосклонным кивком красивой головы.

— Вы, как я слышала, соединили две счастливые пары, — обратилась она к Сергею.

— Да, и пришел сейчас, чтобы связать узами третью.

— Правда?

— Вот стоит Карол, — продолжал Сергей, — мне нет необходимости говорить, что он любит вас. Вы это и без меня знаете. Он просит вашей руки, не заставляйте же его слишком долго ждать вашего согласия.

— Ты действительно решился на такой шаг? — со спокойной, отрешенной улыбкой спросила Зиновия.

— Я люблю тебя, — дрожащим голосом кротко проговорил Карол. — И ты мне, вероятно, поверишь, что я не могу, не хочу без тебя жить. Я, конечно, мало что могу тебе предложить, понимаю. Но возможно, ты будешь удовлетворена, когда увидишь, что воплощаешь для меня все, о чем я когда-либо осмеливался мечтать и на что надеялся.

Он опустился перед ней на колени и поцеловал ее руки. Сергей собрался было потихоньку выйти, однако Зиновия выпрямилась и позвала его обратно.

— У меня нет от вас тайн, — молвила она, — оставайтесь. — И затем, повернувшись к Каролу, продолжала: — Я долго сражалась. Борьба закончена. Если в моих силах сделать тебя счастливым, то вот моя рука.

— Благодарю тебя, — запинаясь, пролепетал Карол. — Я на седьмом небе, прямо не знаю, чем я такое заслужил!

— Ты лучше меня, — возразила Зиновия. — Не знаю, найдется ли и во мне столько беззаветной любви. Но я постараюсь — и очень надеюсь, что у меня получится.

— Благодарю вас, Сергей, — сказал Карол, поднимаясь на ноги и пожимая ему руку. — Вы наш добрый ангел.

— Похоже, огненный меч, с которым вы явились сюда, оказался на поверку факелом Гименея, — пошутила Зиновия. Потом она в сторонке обменялась с Каролом несколькими словами, и он покинул комнату.

Зиновия осталась с Сергеем наедине.

Он встал у окна, отворотившись от нее, и глядел в сад, на веселое колыхание листьев и цветов. На душе у него вдруг сделалось тяжело и тихо, он не решался взглянуть на Зиновию, которая, скрестив руки на коленях и опустив голову, сидела теперь на диване — безмолвная и покорившаяся судьбе.

Долгое время в комнате ничего не было слышно, кроме жужжания большой мухи, перелетавшей с места на место и периодически ударявшейся об оконное стекло.

Наконец Зиновия шевельнулась.

— Вы довольны мной? — спросила она, поворачивая голову в его сторону.

Сергей подошел к ней и протянул руку, он по-прежнему не находил слов.

— Я обещаю вам сделать его счастливым, — проговорила она.

— А вы сами?

Зиновия пожала плечами.

— Дайте же мне надежду, что вы тоже будете счастливы.

— Насколько это еще в моих силах — конечно; но вы меня не знаете, вы не желаете меня знать. Мое сердце вовсе не такое холодное и пустое, как вы предполагаете. Я многое выстрадала, прежде чем прийти к этому решению. Вы не поверите, но это именно так. И потому я отказываюсь от дальнейшей борьбы. Я успокоюсь, я буду жить с удовольствием, это все.

— Вы смотрите на вещи слишком мрачно.

Зиновия отрицательно покачала головой.

— И поскольку вы ощущаете горечь, — продолжал Сергей, — в нашу радость тоже капает яд, ибо я не могу быть спокоен, не могу быть доволен до тех пор, пока вижу вас в состоянии внутреннего разлада.

— Никакого внутреннего разлада во мне нет, и вы, стало быть, можете не беспокоиться. Мое самое заветное желание — увидеть радостным вас.