Джонатан Свифт - Дневник для Стеллы

14. Лондон сейчас опустел настолько, что, к своей крайней досаде, я не имел нынче ни малейшего представления, где мне в сем мире пообедать. Мне встретился мистер Кут, и я надеялся, что он меня пригласит, но он и не подумал. Сэр Джон Стэнли как-то не пришел мне в голову, а посему я почел за лучшее отправиться к миссис Ван и пообедал с ней и ее чертовой хозяйкой, которая явная сводня — одни брови чего стоят. Вечером я встретил в парке Аддисона и пасторального Филипса и поужинал с ними на квартире у Аддисона. Мы очень славно провели время; что ни говори, а я все же не знаю никого, кто был бы мне хоть вполовину так приятен, как он. Я просидел с ними до двенадцати, из чего вы можете заключить, мои юные дамы, что уже довольно поздно. Тем не менее, я не прочь немного поболтать с МД, прежде чем ваш Престо отправится в постель, потому что постель наводит на меня сон, сновидения и тому подобное. Право же, это письмо что-то медленно подвигается, слышите, сударыни, но, сами понимаете, могу ли я писать помногу, когда вы еще не вполне обжились после путешествия, не сделали всех положенных визитов и не проиграли своих денег в ломбер. Вы что-то совсем перестали играть в шахматы, Стелла. Это привело мне на ум Дика Тая: я, кажется, уже говорил вам, что он частенько поколачивал здесь жену и что она вполне этого заслуживала; он решил расстаться с ней, и они уехали в Ирландию в разных каретах. О господи, ведь я наверняка все это уже рассказывал вам раньше. Отправляйтесь-ка спать, слышите, сударыни.

Виндзор, 15. Секретарь по моему настоянию сделал остановку в Брентфорде, потому что мы выехали нынче в два пополудни, а поститься — не в моем вкусе. Я намеревался ограничиться куском хлеба с маслом, но он непременно пожелал выйти из кареты, и мы, как заправские драгуны, велели подать нам ростбифы. При этом он заставил меня угостить не только его, но еще и двух джентльменов, так что сие развлечение обошлось мне в гинею. Хоть я и не охотник до таких шуток, но все же, признаться, получил и немалое удовольствие. Вечером наше Общество встретилось у секретаря; присутствовало девять человек, и мы избрали нового члена — графа Джерси[631], отец которого недавно скончался. Уже второй час, и я улизнул оттуда.

16. Я намерен провести здесь эту неделю сам по себе в связи с одним делом, которым я сейчас занят и которое потребует немало времени. Один из здешних каноников — доктор Адаме пригласил меня нынче на обед. Ведь в Виндзоре по воскресеньям за обеденным столом собираются такие многолюдные компании, что пообедать в узком кругу очень мудрено, а доктор Адаме знает, что я предпочитаю небольшое общество, и это было с его стороны весьма любезно. Королева принимала гостей в своей опочивальне; она прекрасно выглядит, хотя все время сидела. Ужинал я, как обычно с лордом-казначеем и, как обычно, ушел только заполночь; была наша обычная компания за исключением лорда-хранителя печати, который не приехал в Виндзор. Я смертельно ненавижу эти поздние обильные ужины, впрочем, я редко что-нибудь ем.

17. Лорд-казначей и господин секретарь останутся здесь до завтра: их задерживают кое-какие дела, о чем я весьма сожалею, потому что они еще один день будут отвлекать меня от работы. Мистер Льюис и я собирались пообедать без вина в час дня с одним нашим приятелем, занимающим при дворе скромную должность, но лорд Гарли и лорд Даплин насильно задержали меня и объявили, что мы непременно должны обедать у лорда-казначея, собирающегося в четыре часа выехать в Лондон. И вот я как последний олух уступил и отправился с ними к лорду-казначею, который прекраснейшим образом выставил всех нас троих за дверь. Оба мои спутника были, правда, приглашены к герцогу Сомерсету, но он уехал на скачки и должен был вернуться не раньше пяти, так что нам пришлось отправиться в таверну и послать за вином к лорду-казначею, о котором нам при этом сообщили, что он отложил свой отъезд на завтра, и у которого мы опять ужинали. Я попросил у него позволения предъявить ему счет за истраченные мной в обед четыре шиллинга. Мы засиделись до двух часов ночи, но я все-таки должен был хоть что-нибудь написать малышкам МД.

18. Все уехали нынче рано утром и мне предстоит теперь искать удачи в одиночку, однако доктор Арбетнот обещал обеспечить меня приглашениями на обед и предоставил мне вчера самому выбрать место, сотрапезника и кушанья на сегодня. Так вот, я предпочел пообедать у миссис Хилл, одной из камеристок королевы и сестры миссис Мэшем, и чтобы никого, кроме нас троих, не было, и заказал баранью лопатку, но только небольшую, и все это было в точности исполнено, разве только что еды было слишком много сверх того, что я назвал, и с нами была еще жена доктора. А завтра миссис Хилл и я собираемся обедать у доктора. Я часто встречал при дворе одного малого, которого, как мне показалось, знавал прежде; я спросил, кто это, и мне сказали, что это один из придворных служителей; в конце концов я его вспомнил: это знакомый Килли (я не говорю ваш) и зовут его, кажется, не то Ловет, не то Ловел, что-то в этом роде. Он едва ли меня знает, а в моем нынешнем положении я не слишком жажду возобновлять старые знакомства[632]. Помнится, я встречал его обычно у Брэдли. К слову сказать, миссис Брэдли[633] я так и не видел со времени моего приезда в Англию. Я как последний олух оставил ваше письмо в Лондоне и не могу поэтому на него ответить, пока не возвращусь, то есть не раньше следующего понедельника, так что это письмо будет отправлено позднее обычного, а не через две недели после предыдущего, как я положил за правило, но в следующий раз я восстановлю прежний порядок. А теперь идите и прогуляйтесь пешком к декану: в такую хорошую погоду это будет очень полезно для здоровья.

19. На следующей неделе здесь будут карты и танцы, такова воля королевы, из чего можно заключить, что она пробудет здесь дольше, нежели мы думали. Миссис Мэшем чувствует недомогание после родов; боюсь, что она простудилась, и в довершение всего она прихрамывает на одну ногу из-за ревматических болей. Доктор Арбетнот и миссис Хилл поедут завтра в Кенсингтон проведать ее и в тот же вечер возвратятся. Мы с миссис Хилл обедали нынче у доктора. Утром я поехал с ним верхом, чтобы осмотреть Крэнберн, загородный дом лорда Рэнла[634], а также охотничий домик герцогини Мальборо и парк; это самые прекрасные места, какие мне когда-либо доводилось видеть, как по своим природным свойствам, так и по насаждениям, и здесь самое прекрасное катание по дорогам, особо для того предназначенным и проложенным для прогулок королевы. Арбетнот уговорил меня сочинить проспект вымышленной подписки на книгу под названием «История фрейлин от царствования Генриха Восьмого», в которой якобы будет показано, что из них выходят впоследствии наилучшие жены, с присовокуплением списка фрейлин, начиная от тех времен и пр., с условием, чтобы одна крона уплачивалась сразу же наличными, а другая — при вручении книги; и все это с полным соблюдением принятых в таких случаях формальностей. Мы отыскали джентльмена, который красиво переписал этот проспект, потому что мой почерк хорошо известен, и разослали его фрейлинам, когда они явились к ужину. Если они на это клюнут, получится очень славная придворная шутка, и королева тоже, несомненно, подпишется; миссис Хилл мы о нашей затее ничего не сказали.

20. Полковник Годфри[635] пригласил нас сегодня отобедать за гофмаршальским столом; он женат на сестре герцога Мальборо, а герцог Бервик — ее сын от короля Иакова: мне приходится рассказывать вам об этих материях, поскольку все это было еще до вашего рождения. Я однако же послал свои извинения и пообедал вместе с молодым Харкуром, сыном лорда-хранителя печати, у моего ближайшего соседа доктора Адамса. Миссис Мэшем чувствует себя лучше и дня через три-четыре приедет сюда. Ей это крайне необходимо, потому что герцогиня Сомерсет, как полагают, с каждым днем все более упрочивает свое положение. — Мы пока еще не отправили законопроекты вашего парламента, и думаю, что в ваш финансовый проект внесены изменения. Власти предержащие осуждают здесь герцога Ормонда за проявленную им крайнюю нераспорядительность при выборах мэра. Им командуют дураки; сам он обладает куда большим здравым смыслом, нежели его советчики, но только никогда им не руководствуется. Мне необходимо знать, как вы себя чувствуете после Уэксфорда. Гуляйте и ездите верхом, слышите, сударыни; найдите кого-нибудь, кто играл бы с вами в волан, мадам Стелла, и ходите пешком к декану и в Доннибрук.

21. Полковник Годфри опять посылал нынче за мной, так что я обедал за гофмаршальским столом; нас было только одиннадцать человек, что по здешним меркам считается немного; впрочем, при дворе всегда немноголюдно до субботнего вечера. — Эти новые чернила и перо выводят диковинные закорючки. Я должен писать крупнее, да, должен, иначе Стелла не сумеет этого прочесть: S.S.S. — это ваши Ss, нарочно для вас, Стелла. Фрейлины клюнули на нашу выдумку, и все до единой внесли свои кроны, да еще пристают к другим, требуя, чтобы те тоже подписывались. Завтра я скажу об этом лорду-хранителю и лорду-казначею; королева, я полагаю, тоже подпишется. Вечером, немного погуляв сперва, я без толку растратил остальное время у мистера Льюиса, наблюдая за его игрой с доктором Арбетнотом в пикет. Никто, кроме меня, неспособен получать удовольствие от такого дурацкого времяпрепровождения, разве только еще престарелая леди Беркли. Но, уходя, я очень на себя досадовал и решил, что больше не стану попусту тратить время: у меня сейчас чертова прорва дел, а времени в обрез. Памфлетисты начинают чересчур рьяно нападать на кабинет министров, и я попросил господина секретаря примерно наказать одного-двух, чтобы другим неповадно было; он обещал мне это сделать. Уж очень они осмелели и стали дерзки на язык.