Никос Казандзакис - Последнее искушение Христа

Старый Зеведей, войдя, уставился на незваных гостей и, не слишком радушно поприветствовав их, уселся в углу. Эти воры (так он теперь их называл) вовсе не нравились ему. Кто пригласил их к нему в дом? А его расточительная жена устроила им настоящее пиршество! Да будет проклят день, когда появился этот новый фанатик! Довольно уже того, что он украл у него обоих сыновей! Так нет же, еще день-деньской приходилось ругаться со своей глупой женой, которая встала на сторону мальчиков. «Они правильно сделали. Этот человек — настоящий пророк: он станет царем, победит римлян и воссядет на престол Израиля. Тогда Иоанн воссядет справа от него, а Иаков слева — оба станут большими князьями, а не простыми рыбаками! И почему они должны губить свою жизнь здесь, у воды?» — вот что она говорила. А он то ругался и бил все, что под руку попадалось, то сдавался в отчаянии и уходил бродить, как безумный, по берегу озера. И в конце концов он начал пить. А теперь — мало того! — все эти разбойники у него в доме: девять ненасытных глоток, да еще эта шлюха Магдалина. Уселись вокруг стола и даже не смотрят на него — на него, хозяина дома, даже разрешения у него не спросят. Вот до чего докатились! И ради этих паразитов он и его предки трудились столько лет?!

— Постойте-ка, люди добрые, это чей дом, ваш или мой? — наконец, не выдержав молчания, злобно воскликнул он. — Ясно как Божий день. Ну-ка, скажите!

— Господа! — ответил Петр, который уже опрокинул пару чашек вина и пребывал теперь в самом веселом расположении духа. — Дом принадлежит Господу, Зеведей. Ты разве не слышал? Теперь ничего нет ни твоего, ни моего — все Господа.

— Закон Моисея… — начал Зеведей, но Петр поспешил перебить его, пока тот не распалился.

— Что я слышу? Закон Моисея? С ним покончено, Зеведей, покончено — он ушел и никогда не вернется. Теперь у нас закон Сына человеческого. Понял? Все мы братья. Сердца наши разрослись, и Закон разросся вместе с ними. Теперь он объемлет все человечество. Весь мир — земля обетованная! Нет границ! И я — тот человек, Зеведей, который понесет слово Господа ко всем народам. Я дойду до самого Рима — да, да, не смейся, — я возьму цезаря за шкирку, спихну его и сам воссяду на его престол. А почему бы и нет? Как сказал учитель, мы теперь ловцы не рыбы, но человеков. А потому, прислушайся к моему совету: угождай нам, тащи побольше вина и еды, потому что в один прекрасный день, и очень скоро, мы станем князьями. Ты дашь нам кусок сухаря, а мы тебе отплатим полными закромами через несколько дней. И какие хлеба ты получишь! Неиссякаемые! Сколько бы ты ни ел, они никогда не кончатся.

— Бедняга, я уже вижу, как тебя распнут вверх ногами, — прорычал Зеведей, отступив обратно в угол.

Чем больше он слушал Петра, тем больше охватывал его страх. «Лучше помолчу, — подумал он. — Никогда не знаешь, что будет. Мир полон превратностей, и, может, в один прекрасный день эти сумасшедшие… Лучше уж поостеречься!»

Ученики посмеивались себе в бороды. Они прекрасно понимали, что Петр просто шутит, но в глубине души они лелеяли те же надежды, хотя и не были еще настолько пьяны, чтобы говорить о них вслух. Величие, дорогие одежды, золотые перстни, изобилие и весь мир под пятой Израиля — вот что означало для них Царство Божие. Старый Зеведей выпил немного и осмелел.

— А ты, учитель, ты не собираешься раскрыть свой рот? Ты все это заварил, а теперь сидишь холодный, как лед, и отмалчиваешься, пока говорят другие… Послушай, может, ты объяснишь мне, ради Господа, почему я должен смотреть, как разбазаривают мое добро, и молчать?

— Зеведей, — ответил Иисус, — жил-был один богатый человек. Как-то раз, закончив жатву, собрав весь виноград и оливки, заполнив все свои кувшины и насытившись, он улегся у себя во дворе. «Душа моя, — воскликнул он, — ты богата. Ешь, пей, веселись!» Но не успел он это произнести, как сверху послышался голос: «Глупец, нынче ночью душа твоя отойдет в ад. И что ты будешь делать со всем этим добром?» У тебя есть уши, Зеведей, и ты слышал, что я сказал, у тебя есть голова, и ты понял, что я имел в виду. Да звучит этот голос, Зеведей, над твоей головой днем и ночью!

Старик опустил взор и более уже не промолвил ни слова.

В это мгновение дверь распахнулась, и на пороге показался Филипп, а за ним огромная неуклюжая фигура Нафанаила. Он уже не колебался — решение было принято. Подойдя к Иисусу, он склонился и поцеловал его ноги.

— Учитель, я с тобой до самой смерти!

Иисус опустил руку на его большую курчавую голову.

— Добро пожаловать, Нафанаил. Ты всем делаешь сандалии, а сам ходишь босой. Мне это нравится. Пойдем со мной! — и, усадив его справа от себя, он отломил ему хлеба и налил вина. — Съешь этот хлеб и выпей это вино, и ты приобщишься к нам.

Нафанаил съел хлеб, выпил вино и тут же почувствовал, как силы наполняют его тело и сердце. Вино ударило ему в голову, как солнце, и озарило душу. Вино, хлеб и душа слились воедино.

Ему захотелось говорить — он заерзал, не осмеливаясь раскрыть рот.

— Говори, Нафанаил, — сказал учитель. — Открой свое сердце и облегчи его.

— Рабби, — ответил тот, — я хочу, чтобы ты знал: я всегда был бедным. Я жил изо дня в день лишь для того, чтобы прокормить себя, и мне никогда не хватало времени изучить Закон. Я слеп, рабби. Прости меня… Я хочу, чтобы ты знал это. А теперь я все сказал, и мне стало легче.

Иисус нежно прикоснулся к широким плечам новообращенного и рассмеялся.

— Не вздыхай, Нафанаил. Два пути ведут к Господу: один путь разума, другой путь сердца. Послушай историю, которую я тебе расскажу. Одновременно умерло три человека — богатый, бедный и распутник, и в тот же день они предстали перед судом Господа. Никто из них никогда не изучал Закона. Господь нахмурился и спросил бедняка: «Почему, пока ты был жив, ты не учил Закон?» — «Господи, — ответил тот, — я был бедным и голодным. Я трудился день и ночь, чтобы прокормить жену и детей. У меня не было времени». — «Неужели ты был беднее Моего верного раба Гилеля? — сурово спросил Господь. — У того не было приличной одежды, чтобы прийти в синагогу и услышать толкование Закона, поэтому он взбирался на крышу и слушал через дымовое отверстие. Пошел снег, но он так увлекся, что даже не заметил этого. А когда поутру раввин вошел в синагогу, то увидел, что в ней темно. Он поднял глаза и увидел в просвете на крыше человека. Взобравшись на крышу, он раскопал снег и извлек из-под него Гилеля. Взяв того на руки, он спустился вниз, разжег огонь и вернул его к жизни, после чего подарил ему одно из своих одеяний. И Гилель стал знаменитым раввином, известным на весь свет… Ну, и что ты теперь скажешь?» — «Ничего, Господи», — пробормотал бедняк и заплакал. Господь повернулся к богачу: «А ты, почему ты не изучал святой Закон при жизни?» — «Я был слишком богат. У меня было много садов, много рабов и много забот. Когда мне было успеть?» — «Неужто ты был богаче Елеазара, — прервал его Господь, — который унаследовал тысячи деревень и тысячи кораблей? Но он оставил все, когда узнал об отшельнике, толковавшем Закон. Ну, что ты теперь можешь сказать в свою защиту?» — «Ничего, Господи», — ответил в свою очередь богач и тоже заплакал. Тогда Господь повернулся к распутнику: «А ты, красавчик, почему ты не изучал Закон?» — «Я был слишком красив, и меня любили слишком многие женщины. При всех своих увлечениях где мне было найти время, чтобы заниматься Законом?» — «Неужто ты был красивее Иосифа, в которого влюбилась жена Потифара? Он был так прекрасен, что мог сказать солнцу: „Свети, солнце, чтобы и я мог светить“. Когда он читал Закон, слова распахивались, словно двери, и смысл обнажался, объятый светом и пламенем. Что ты мне можешь сказать на это?» — «Ничего, Господи», — ответил распутник и тоже заплакал. Господь хлопнул в ладоши и призвал из рая Гилеля, Елеазара и Иосифа. А когда они явились, сказал им: «Судите этих людей. Никто из них не изучал Закон — один из-за своей бедности, другой из-за своего богатства, третий из-за своей красоты. Говори Гилель. Суди бедняка!» — «Господи? — ответил Гилель, — как я могу осудить его? Я знаю, что такое нищета, что такое голод. Он должен быть прощен!» — «А ты, Елеазар? — сказал Господь. — Вот тебе богач. Вручаю его тебе». — «Господи, — ответил Елеазар, — как я могу его осудить? Я знаю, что быть богатым — это гибель. Он должен быть прощен!» — «А ты, Иосиф? Теперь твоя очередь. Вот твой красавец». — «Господи, как я могу его осудить? Я знаю, сколько нужно сил, сколько перенести мучений, чтобы победить искушение плотской красотой. Он должен быть прощен!» — Иисус замолчал, улыбнулся и посмотрел на Нафанаила. Но тот все еще не успокоился.

— Ну, и что же сделал Господь потом? — спросил он Иисуса.

— То же самое, что сделал бы ты, — рассмеялся Иисус.

— Значит, я спасен, — обрадовался сапожник и, схватив руки учителя, крепко сжал их. — Рабби, я понял! — закричал он. — Ты сказал, два пути ведут к Господу — путь разума и путь сердца. Я шел путем сердца и нашел тебя!