Возвращение Филиппа Латиновича - Мирослав Крлежа

два года за маленькой чахоточной виолончелисткой, о которой все говорили, будто она лесбианка, то это было не на почве лесбианской любви, а из самаритянского милосердия! У Бобы есть сердце! У нее всегда было любвеобильное сердце!

Баллочанский залился слезами, голос его прерывался от рыданий. Потом он стал утирать слезы ладонью и засаленным краем своего котелка, но слезы все равно стекали струйками в усы.

Филипп подошел к нему:

— Ну хорошо, что она вам сказала?

— Я объяснил ей, как обстоят дела: «Боба, дитя мое, мы ведь не звери»…

— А что она?

— А она плакала вместе со мной. Взяла мою руку и поцеловала ее и сказала, что я очень несчастный человек. О, она давно уже не была со мной так добра! И потом послала меня сказать вам, что остается и что ей хорошо со мной.

Филипп слушал слабый, приглушенный голос, глядел на мокрые, слюнявые, залитые слезами усы, и ему казалось, что Баллочанский смотрит на него откуда-то издалека.

И это чувство какой-то невероятной отдаленности было единственным сильным впечатлением Филиппа, и в его возбужденном мозгу зародилась естественная мысль, что все то, о чем говорит этот бедолага, неправда.

Как так? Боба полчаса тому назад хотела уехать, а сейчас передает, что необходимость уезжать отпала. Ведь о поездке в Гамбург говорилось уже больше двух месяцев! Здесь что-то не то! Он наденет пальто и пойдет с ним, чтобы самому услышать, что и как.

Баллочанский нисколько не смутился.

— О, пожалуйста! Если вы мне не верите, пожалуйста! Но, думаю, вам совершенно излишне тащиться по дождю! Я тоже говорил Бобе, что вы мне не поверите. Поэтому она сама вам обо всем написала!

— Где? Что она написала?

— Вот, пожалуйста!

Баллочанский извлек из правого кармана измятую бумажку и протянул ее Филиппу.

Филипп подошел к лампе, чтобы разобрать написанное. Это был какой-то счет.

АПТЕКАРСКИЙ И ПАРФЮМЕРНЫЙ МАГАЗИН

«АФРОДИТА»

Счет: Ее благородию многоуважаемой госпоже Павлинич-Радаевой.

В розницу. Счет за…

духи, одеколон, мыло, соли, хвойные соли . . . 3.724

В розницу, счет за…

духи, мыло и разные туалетные принадлежности . . . 3.141

Посылка духов в Дрезден Х.-Ф. . . . 1.215

Посылка духов в Дрезден Х.-Ф. . . . 4.375

На счет мадемуазель Е. . . . 243

На розничный счет за… 332

Посылка за границу в Париж С. . . . 4.214

                                      Всего: 17.244

Уплачено.

               С благодарностью

«Афродита».

На счете не было ни одного слова, написанного Бобочкиной рукой. А обратная сторона — абсолютно чистая. И вдруг Филипп почувствовал, что бумага липнет к пальцам. Что-то клейкое. Мокрое. В самом низу чистой страницы виднелся жирный красный оттиск человеческого пальца, точно печатка. Кровь. Филипп посмотрел на Баллочанского. Тот стоял не шевелясь и смотрел ему прямо в глаза, как собака, исполнившая команду «апорт!».

— Что это? Где вы это выпачкали? Это вовсе не письмо!

Когда, обойдя стол и стул, Филипп направился к лампе, он стал так, что между ним и Баллочанским оказался стол и стоящая на нем лампа. В молочном свете стеклянного шара он видел только силуэт Баллочанского. Отодвинув стул, Филипп подошел к нему вплотную и тогда увидел, что Баллочанский в крови. Правая штанина была просто пропитана кровью, и он стоял в луже крови.

— Что с вами? Вы в крови!

Поднеся левый указательный палец к губам, чтобы предупредить крик Филиппа, Баллочанский доверительно промолвил:

— Nescimus horam neque diem, carissime domine![69]

А потом, нахлобучив на голову свой котелок, распахнул дверь и выскочил из комнаты. В его прыжке, в том, как он скатился с лестницы, было что-то звериное. Дом заходил ходуном. Прямо с порога, перемахивая, вероятно, через десять ступенек враз, он скатился до самого низа, как клубок живого мяса, и под неистовый грохот досок тотчас исчез, точно растворился в темноте. Филипп бросился за ним без пальто и шапки. За собой он слышал возбужденные голоса, хлопали двери, кричали мать и Каролина, а перед глазами была сплошная грязь; из влажной темноты доносился топот окровавленного человека, он, как затравленный зверь, убегал во тьму.

Филипп мчался под унылым осенним дождем, словно тоже сошел с ума, но зверь точно сгинул, его уже не было даже слышно. Филипп упал в канаву; на сквере налетел на колючую проволоку; у кафе люди, увидав его, подняли крик и побежали за ним… В доме над кирпичным заводом сквозь зеленоватые занавески пробивался свет из Бобиного окна. Весь в крови, исцарапанный, грязный, мокрый до нитки, Филипп вбежал в комнату.

На столе мирно мерцала свеча. Все было разбросано, как после отчаянной борьбы: подушки, платья, книги, перины, юбки… Поперек постели, свесив ноги на пол, лежала вся в крови Бобочка — Баллочанский перегрыз ей горло. Всюду была кровь: и на постели, и на подушках, и на ее черной шелковой блузке. Глаза Бобочки были открыты, и, казалось, она смотрит.

Примечания

1

Клеймите железом (лат.).

2

Слуга (франц.).

3

В греческой мифологии богиня здоровья, дочь Эскулапа.

4

Имеются в виду неоднократные высказывания австрийской императрицы на саборах в Пожуне (ныне Братислава), в которых она признавала заслуги хорватского и словенского народов в войне за австрийское наследство (1740—1748 гг.), а также в семилетней войне (1756—1763 гг.).

5

Светотень (франц.).

6

Имеется в виду большая скупщина в Загребе, на которой 25 марта 1848 г. деятели национального хорватского движения провозгласили баном Хорватии Елачича; 25 июня сабор наделил его диктаторскими полномочиями.

7

Артиллерии (нем.).

8

С назначением баном Хорватии графа Куэна-Хедервари (1883—1903) в ней был введен режим «твердой руки». В частности, избирательным правом стали пользоваться всего лишь шесть-семь процентов мужчин.

9

В 1873 г. Народная партия признала хорватско-венгерское соглашение 1868 г., по которому Хорватия была отдана под власть Венгрии, и объединилась с партией унионистов (мадьяронов).

10

Почетным (лат.).

11

Какая-то славонка, без роду и племени, и заговаривает с ней самым невозможным образом (нем.).

12

Что надо этой особе, кто она, собственно, такая, — подумаешь, супруга великого жупана? Смешно!