Романтическая женщина и другие рассказы - Майкл Арлен

Оппенгейма, который вечно теряет секретные документы и находит красивых жен. Я завидую им и вам, но, мой дорогой сэр, мне бы хотелось, чтобы вы были немного менее благонравны и более человечны.

— Вы жалуетесь на то, что я слишком порядочен! — с удивлением воскликнул я.

Он оценил остроту положения и впервые действительно рассмеялся.

— Я вижу, что надо скорее приступить к объяснению, — извинился он. — Можно сесть? Благодарю вас… — Эта женщина, как вы уже догадались, моя жена. Или, чтобы быть более точным, она была моей женой до последних двух лет.

С тех пор она моя только по имени. Я употребляю общепринятые термины, чтобы вы яснее поняли меня… Она любила меня… но перестала любить. Так бывает. И хотя я все еще люблю ее, но уже без огня и страсти. Это не любовь обладателя, а любовь знатока. Я люблю ее, как люблю антиквариат, драгоценности, всякую действительно прекрасную вещь. Вы понимаете?.. Мы обвенчались четыре года тому назад в Париже. В ней течет хорошая сицилианская кровь, но она мятежна, она непокорна, она подчиняется одному только закону, и это закон беззакония. Мы познакомились, обойдя формальную сторону знакомства. Разрешите провести параллель, ну вот, как вы встретились с ней несколько часов тому назад. И так как я такой же чувственный человек, как и вы, — это наше очарование, мой дорогой сэр, — то же случилось со мной четыре года тому назад, что с вами сегодня ночью. Наша ночь окрылилась и вознесла нас на самую вершину удивительного приключения. Она и я — король и королева многих миров. Чарующее приключение, о каком тщетно мечтали поэты и философы всех веков. То приключение, из-за которого грабились города и выигрывались сражения. Вы тоже побывали на этих высотах. Вы знаете, большинство людей за всю свою жизнь не достигают этих высот, но нам с вами посчастливилось. Я ни о чем не жалею… Ночь перешла в утро, — роман сделался жизнью. Приключение кончилось, — и я очутился на улице; в моих ушах звучало еще ее приказание не смотреть, где находится дом, и все забыть. Я был в таком отчаянии, что волны Сены манили меня… Но я итальянец, я умею нести последствия своих страстей, и я не сдержал слова. Я зашел на другой же день. И как мне вам передать даже теперь, как я был глубоко удивлен теплотой приема. Мои пальцы, протягивая визитную карточку швейцару, дрожали от страха. Ведь она приказала больше не встречаться с нею. Но одна секунда ее присутствия смягчила мой страх. Она была весела, приветлива и довольна меня видеть. Ни слова об обещании, ни слова о вчерашней ночи. Мы когда-то раньше встречались, вот и все. Но мы не долго оставались вдвоем: к нам присоединился короткий, шикарный, маленький человек приличной наружности. Он имел вид редчайшего в мире экземпляра — банкира, у которого приятно взять деньги взаймы. И когда он приблизился ко мне, я подумал, что и он раб того же удивительного светоча, но она, к моему величайшему удивлению, представила его, как своего мужа. И потом, — вообразите себе представила ему меня, как своего будущего мужа. Все это было проделано с самым спокойным видом, без всякого подчеркивания, будто это была обыкновенная формальность, и этот изумительный муж принял ее, как таковую, потому что вместо того, чтобы ударить меня, он вежливо поклонился и пожал мне руку. Я не смел поднять глаза на нее. Я был слишком смущен. Когда подали чай, я, наконец, решился взглянуть; она улыбнулась, и я знал, что означала ее улыбка. «Это наказание за несдержанную клятву. Мне очень жаль…» Муж оставался не более пяти минут: он, очевидно, не хотел быть назойливым. Перед уходом он обернулся ко мне и с очаровательной предупредительностью сказал: «Все устроено. Она вам объяснит. Прошу принять мои самые горячие пожелания счастья». Его губы прикоснулись к ее пальчикам, и он покинул нас, чтобы развестись и дать ей возможность выйти за меня замуж. А я даже никогда не дерзал думать о таком счастье… Итак, я женился на ней.

Я извиняюсь за скучный и подробный рассказ; самое худшее уже сказано. Конец моего повествования представляет собой обыкновенный случай в истории света. Вы понимаете? Я ей наскучил. Она рвала мягко, но без раскаяния, как это бывает с такими удивительными женщинами. Не стоит возражать. Тут ни один мужчина, будь он Гектором или Адонисом, или Макиавелли, не выдержал бы вызова сфинкса. Она улыбается и говорит «нет». Она сказала бы «нет» даже Соломоновой премудрости, и раздавленный мужчина ползает у ее ног, бешенно повторяя, что лучше быть несчастным с нею, чем счастливым с другой… Да, случалось слышать, как мужчины говорили подобные вещи женщинам. Я сам часто это повторял, но был искренен только раз… Два года тому назад. Но все это было ни к чему. Ее любовь умерла; казалось, любви никогда и не было. Я был человеком-стал богом, а теперь опять стал человеком. Бунт мужчины кончился подчинением, и я должен был примириться с ее привязанностью ко мне, той привязанностью, которой все блестящие женщины окружают свои прошедшие любви. А что только не умирает в душе человека со смертью любви! Умирает обряд любви, таинство пола, потому что пол может подняться до таинства лишь раз в жизни. Остальное, только игра, комнатный спорт…

Видите-ли, такие женщины творят свои законы. Это не ее вина, не в ее надменности дело, — виновата наша чувствительность. По физическим законам она принадлежит всему миру, а не одному человеку. Она никогда мне не принадлежала. Я был для нее лишь отголоском мира. Она никогда никому не принадлежала и не будет принадлежать, потому что она ушла в погоню за идеалом, которого даже она никогда не найдет. Она будет и впредь испытывать наши… наши качества и разбивать наши сердца. Из-за нее мужчины кончали самоубийством, и я сам серьезно задумался бы над этим вопросом, если бы не знал, что она считает самоубийство величайшей невежливостью со стороны мужчины.

Я предложил развод, но она отклонила, ссылаясь на то, что она боится быть одной. Мы тогда жили в Риме, и среди знакомых не предвиделось никакого подходящего мужа. Она просила меня оставить пока все в том же положении. Конечно, я с радостью согласился… Наконец, мы нашли выход из этой передряги. Мы решили, что она будет продолжать делать то, что (с таким успехом, — мягко сказала она) делала раньше, рискнет приключением. Если молодой человек окажется приемлемым, не сдержит торжественного обещания и зайдет