Шум и ярость - Фолкнер Уильям Катберт

– Говорю ж вам, дверь еще не отперта, – сказала Дилси.

Он повернулся на голос и подскочил к Дилси, но не с криком, а с негромким и деловитым вопросом:

– Ключ у нее? То есть при ней он, или придется ей еще…

– Дилси, – звала миссис Компсон с лестницы.

– Чего ключ? – не поняла Дилси. – Погодите, она…

– От комнаты от этой ключ, – сказал Джейсон. – В кармане он у нее сейчас? У матушки. – Тут он увидел миссис Компсон, обежал к ней. – Ключ дайте, – сказал. И зашарил по карманам ее заношенного черного халата. Она не давалась.

– Джейсон, Джейсон! Вы с Дилси, я вижу, хотите, чтобы я слегла снова, – говорила она, отталкивая шарящие руки. – Неужели даже в воскресенье не дадите мне покоя?

– Ключ, – сказал Джейсон, продолжая шарить. – Дайте сюда. – Оглянулся, словно в надежде, что дверь распахнется сама еще до того, как он вернется к ней с ключом, которого нет.

– Дилси! – звала на помощь миссис Компсон, обеими руками зажимая карманы.

– Дай же ключ, дура старая! – крикнул вдруг Джейсон. Выдернул у нее из кармана огромную связку ржавых, точно у средневекового тюремщика, ключей на железном кольце и побежал обратно к двери, а обе женщины – за ним.

– Дже-ейсон! – сказала миссис Компсон. – Дилси, ему без меня и не найти там нужного ключа… Я никому не разрешаю брать мои ключи, – запричитала она слезно.

– Тш-ш, – сказала Дилси. – Он ей ничего не сделает.

Я не допущу его.

– Но чтобы в воскресное утро, в моем доме, – сказала миссис Компсон. – Когда я так старалась воспитать их в христианском духе. Джейсон, дай я найду этот ключ. – Взяла его за руку. Затем стала было силой отнимать, но он движением локтя отбросил ее, покосился холодным и страждущим глазом и опять занялся дверью и непослушными ключами.

– Тихо! – сказала Дилси. – Ох, Джейсон.

– Случилось ужасное что-то, – запричитала снова миссис Компсон. – Я знаю, знаю, Джейсон, – снова уцепилась она за него – Она даже не дает мне найти ключ от комнаты в моем собственном доме!

– Ну, ну, – сказала Дилси. – Что может случиться? Я с вами. Я ее не дам ему в обиду. Квентина, – громко позвала она. – Не бойся, голубка, я здесь.

Дверь отомкнулась, растворилась внутрь. Джейсон постоял на пороге с момент, заслоняя собой комнату, затем отступил в сторону.

– Входите, – сказал он сипловатым, неотчетливым каким-то голосом. Они вошли. Комната была – не девичья, ничья. И слабый запах дешевой косметики, две-три дамские вещицы и прочие следы неумелых и гиблых попыток сделать комнату уютной, женской лишь усугубляли ее безликость, придавая ей мертвенно-стереотипную временность номера в доме свиданий. Постель не смята. На полу – грязная сорочка дешевого шелка, не в меру ярко-розового; из незадвинутого ящика комода свисал чулок. Окно распахнуто. Груша росла там у самого дома. Она была в цвету, ветви скреблись и шуршали о стену, и вместе с пылинками мороси в окно несло грушевым печальным ароматом.

– Ну вот, – сказала Дилси. – Говорила же я, что ничего с ней не случилось.

– Ничего? – сказала миссис Компсон. Дилси вошла вслед за ней, тронула за руку.

– Идите ложитесь, – сказала она. – Я через десять минут разыщу вам ее.

Миссис Компсон стряхнула Дилсину руку.

– Ищи записку, – сказала она. – Квентин тоже перед этим оставил записку.

– Ладно, – сказала Дилси – Буду искать. А вы к себе идите.

– Я знала, что это случится, с той минуты знала, как ей дали это имя, – сказала миссис Компсон. Подошла к комоду, начала перебирать валявшееся там – склянки от духов, коробочки пудры, огрызок карандаша, одноногие ножницы, а под ними – штопаный шарф, весь в пудре и пятнах румян. – Записку ищи, – повторила она.

– Хорошо, хорошо, – сказала Дилси. – Вы идите.

Я и Джейсон – мы разыщем. А вы к себе идите.

– Джейсон, – сказала миссис Компсон. – Где Джейсон? – Пошла из комнаты, Дилси следом. Прошли по коридору к другой двери. Она была заперта. – Джейсон, – позвала миссис Компсон через дверь. Ответа не было. Миссис Компсон повертела ручку, снова позвала. Но ответа опять не последовало: Джейсон в это время вышвыривал без оглядки из глубокого стенного шкафа одежду, туфли, чемодан. Вот он показался из шкафа с аккуратно выпиленным куском деревянной обшивки в руках, положил его на пол, скрылся в шкафу и явился оттуда опять – с металлической шкатулкой. Поставил ее на кровать, воззрился на взломанный замок, порывшись, зачем-то извлек из кармана ключи, отделил один от связки, постоял с этим ключиком в пальцах, глядя на замок, спрятал ключи в карман, бережно высыпал содержимое шкатулки на кровать. Все так же бережно разобрал бумаги, подымая каждую и встряхивая. Опрокинул шкатулку вверх дном, встряхнул ее тоже, не спеша вложил в нее бумаги, еще постоял со шкатулкой в руках, нагнув голову и глядя на сломанный замок. За окном пролетела, провихрила стайка соек, ветер свеял и унес их крики, автомобиль проехал где-то, замер. За дверью мать снова позвала его, но он не шелохнулся. Он слышал, как Дилси увела ее и как закрылась в коридоре дверь. Отнес шкатулку на место в тайник, покидал обратно выброшенные вещи и пошел вниз к телефону. Прижав трубку к уху, он стоял и ждал, пока соединят. Дилси сошла сверху, поглядела на него и прошла, не останавливаясь.

Соединили.

– Говорит Джейсон Компсон, – сказал он так хрипло и невнятно, что пришлось повторить. – Джейсон Компсон, – сказал он опять, совладав с голосом. – Готовьте полицейскую машину, через десять минут едем, с вами или с вашим помощником. Я сейчас приеду… Что?.. Ограбление. В моем доме. Знаю кто… Ограбление, говорят вам. Машину готовьте. Что? А за что вам платят? Вы охраняете правопорядок… Да, через пять минут буду. Приготовьте машину, едем сейчас же вдогон. В противном случае подаю губернатору жалобу.

Он со стуком повесил трубку, прошел через столовую, мимо тарелок с почти не тронутой, уже остывшей едой, вошел в кухню. Дилси наливала грелку кипятком. Бен сидел незамутненный, безмятежный. Рядом с ним зорко – ушки на макушке – поглядывал Ластер. Он что-то ел. Джейсон направился во двор.

– Вы же не завтракавши, – сказала Дилси. Джейсон молча шел к двери. – Идите дозавтракайте, Джейсон. – Он вышел, хлопнув дверью. Ластер встал, подошел к окну, выглянул.

– Ух ты! – сказал он. – Что у них там? Он мис Квентину побил, да?

– Помалкивай знай, – сказала Дилси. – Только разбудоражь мне Бенджи, я тебя самого побью. Сидите тут с ним тихо-мирно, пока не вернусь. – Навинтив крышечку на грелку, она вышла. Им слышно было, как она подымалась по лестнице, как Джейсон провел машину мимо дома со двора. И в кухне наступила тишина, только чайник сипел и часы тикали.

– А спорим, – сказал Ластер. – Спорим, он побил ее. Спорим, он ей дал по голове и теперь за доктором поехал. На что хочешь поспорю. – Часы потикивали многозначительно – словно это слышался бескровный пульс запустевающего дома; вот они зажужжали, прокашлялись и пробили шесть раз. Бен поднял глаза к часам, посмотрел затем на круглый, как ядро, затылок Ластера в окне и опять закивал головой, заслюнил. Хныкнул.

– Заткнись, придурок, – сказал Ластер не оборачиваясь. – А пожалуй, раз такое, ни в какую церковь нас сегодня не потащат. – Но, сидя обмякло на стуле, свесив вялые ручищи меж колен, Бен тихо постанывал. Внезапно он заплакал – мычаньем неспешным, бессмысленным, долгим. – Тихо, – сказал Ластер. Повернулся к Бену, замахнулся. – Хочешь, чтоб выпорол? – Но Бен глядел на него, при каждом выдохе протяжно мыча. Ластер подошел, качнул его, прикрикнул: – Замолчи сейчас же! На вот, смотри… – Поднял Бона со стула, подтащил стул к устью плиты, открыл дверцу, пихнул Бена обратно на стул – точно буксир, орудующий неуклюжей громадиной танкером в узком доке. Бен сел, лицом к алому зеву. Замолчал. Опять слышны стали часы, затем медленная поступь Дилси на лестнице. Она вошла, и Бен захныкал снова. Потом громко замычал.

– Ты зачем обижал его? – сказала Дилси. – И без того сегодня, а тут ты еще.