Люси Монтгомери - Рилла из Инглсайда

Но я рада, что, по мнению мамы, я действительно помолвлена с Кеном!»

Глава 22

Понедельник знает

— Сегодня ровно два года со дня тех танцев на маяке, когда Джек Эллиот принес нам известие о начале войны. Помните, мисс Оливер?

За мисс Оливер ответила кузина София.

— О, что правда, то правда, Рилла, я отлично помню тот вечер… и как ты вприпрыжку спустилась сюда, чтобы похвастаться своим нарядным платьем. Разве не предупреждала я тебя тогда: почем знать, что нас ожидает? Тебе и в голову не приходило, что ожидает тебя.

— Это никому из нас в голову не приходило, — резко отозвалась Сюзан. — Мы не ясновидящие. Но не требуется никакого особого дара предвидения, София Крофорд, чтобы сказать девушке, что она не сможет прожить всю свою жизнь без каких бы то ни было неприятностей. Это и я могла ей сказать.

— Мы все думали тогда, что война закончится через несколько месяцев, — печально сказала Рилла. — Когда я вспоминаю те дни, кажется таким нелепым, что мы даже не предполагали, какой затяжной окажется война.

— И теперь, два года спустя, ее конец ничуть не ближе, чем тогда, — мрачно отозвалась мисс Оливер.

Спицы Сюзан энергично постукивали одна о другую.

— Ну нет, мисс Оливер, дорогая, вы сами знаете, что это необоснованное утверждение. Вы знаете, что мы ровно на два года ближе к концу войны, когда бы этому концу ни предстояло наступить.

— Альберт вычитал сегодня в монреальской газете, что, по мнению какого-то военного эксперта, война продлится еще пять лет, — вставила кузина София, внеся свой вклад в поддержание общего оптимизма.

— Это невозможно! — воскликнула Рилла, но затем со вздохом добавила: — Два года назад мы сказали бы: «Не может быть, чтобы война продлилась два года». Но вынести еще пять лет такой жизни!..

— Если Румыния вступит в войну — а я теперь очень на это надеюсь, — война кончится через пять месяцев, а не лет, — заявила Сюзан.

— Не верю я в этих иностранцев, — вздохнула кузина София.

— Французы тоже иностранцы, — возразила Сюзан, — а посмотри на Верден. И подумай обо всех победах на Сомме[94] в это благословенное лето. Большое Наступление происходит, и русские по-прежнему продвигаются вперед. Даже сами германские офицеры, которых берет в плен генерал Хейг, признают, что проиграли войну.

— Нельзя верить ни одному слову немцев, — запротестовала кузина София. — Нет никакого смысла в том, чтобы верить во что-то только потому, что тебе хочется в это верить. Британцы потеряли миллионы солдат на Сомме, а далеко ли они продвинулись? Смотри в лицо фактам, Сюзан Бейкер, смотри в лицо фактам.

— Они изматывают немцев в боях, и, пока это происходит, не имеет значения, делают они это на несколько миль западнее или на несколько миль восточнее. Я не военный эксперт, — признала Сюзан с потрясающей скромностью, — но даже я понимаю это. То же самое могла бы понять и ты, если бы не стремилась рассматривать все в мрачном свете. Гунны не самые умные в мире… Ну, пожалуй, до конца этого дня я оставлю вопросы ведения войны Хейгу, а сама пойду и покрою глазурью мой шоколадный торт. А когда это будет сделано, поставлю его на верхнюю полку. Когда я в прошлый раз делала шоколадный торт, я оставила его на нижней полке, а маленький Китченер пробрался в кухню, соскреб всю глазурь и съел. В тот вечер к чаю пришли гости, и, когда я подошла к буфету, чтобы взять торт, что за зрелище предстало моим глазам!

— Вестей от отца этого бедного сироты по-прежнему нет? — спросила кузина София.

— Есть. В июле я получила от него письмо, — сказала Рилла. — По его словам, как только он узнал о смерти жены и о том, что я взяла ребенка — его известил обо всем мистер Мередит, — сразу же написал мне, но, поскольку его письмо до сих пор остается без ответа, он начал думать, что, возможно, оно затерялось в пути.

— Ему потребовалось два года, чтобы начать так думать, — презрительно заметила Сюзан. — Некоторые люди думают очень медленно. Джим Андерсон до сих пор не получил ни царапины, хотя провел уже два года в окопах. Дуракам всегда везет, как говорит старая пословица.

— Он написал с большим чувством о Джимсе и о том, что хотел бы его увидеть, — сказала Рилла. — Так что я ответила ему и рассказала все о малыше и послала его фотографии. На следующей неделе Джимсу исполнится два года, и он просто прелесть.

— Прежде ты не особенно любила младенцев, — заметила кузина София.

— Я и сейчас люблю абстрактных младенцев ничуть не больше, чем прежде, — честно призналась Рилла. — Но я люблю Джимса и, боюсь, была далеко не так рада, как следовало бы, когда из письма Джима Андерсона узнала, что он жив и здоров.

— Неужто ты надеялась, что его убьют! — вскричала кузина София, явно ужаснувшись.

— Нет-нет! Я просто надеялась, миссис Крофорд, что он так и не вспомнит о Джимсе.

— И тогда твоему папаше пришлось бы нести все расходы по воспитанию этого ребенка, — с упреком взглянула на нее кузина София. — Вы, молодые, ужасно легкомысленны.

В этот момент в комнату вбежал сам Джимс, такой розовый, кудрявый и милый, что даже кузина София не могла не сделать ему заслуженный комплимент.

— Он теперь выглядит очень здоровым, хотя румянец у него, пожалуй, чуточку слишком яркий… напоминает, так сказать, чахоточный. Когда я увидела его на следующий день после того, как ты привезла его сюда, мне и в голову не приходило, что ты возьмешься его растить. Я, право, не думала, что ты на такое способна. Я так и сказала тогда жене Альберта, когда вернулась домой от вас. А жена Альберта, помню, говорит мне: «Рилла Блайт способна на большее, чем тебе кажется, тетя София». Именно так она и сказала. «Рилла Блайт способна на большее, чем тебе кажется». Жена Альберта всегда была о тебе хорошего мнения.

Кузина София вздохнула, словно подразумевала, что жена Альберта была одинока в этом своем мнении. Однако кузина София имела в виду совсем не это. Она, насколько это было возможно при ее неизменной меланхолии, испытывала довольно теплые чувства к Рилле; но энтузиазм молодежи следовало сдерживать. Если этого не делать, общество будет деморализовано.

— Помнишь, как ты возвращалась босиком домой с маяка ровно два года назад? — шепотом поддразнила Риллу Гертруда.

— Как не помнить! — улыбнулась Рилла; а затем ее улыбка постепенно стала мечтательной и рассеянной. Она вспомнила кое-что еще… тот час, что провела тогда с Кеннетом на песчаных дюнах. Где-то Кен в этот вечер? И Джем, и Джерри, и Уолтер, и все остальные юноши, которые танцевали под луной на мысе Четырех Ветров в тот веселый, полный смеха вечер… их последний счастливый, ничем не омраченный вечер, — где они? В грязных окопах на Сомме, слышат рев пушек и стоны раненых вместо мелодий скрипки Неда Бэрра, видят вспышки осветительных снарядов вместо серебряных отблесков на синеве родного залива. Двое из них спят вечным сном под маками Фландрии: Алек Бэрр из Верхнего Глена и Кларк Манли из Лоубриджа. Другие лежат раненые в госпиталях. Но пока ничего не случилось ни с сыновьями мистера Мередита, ни с сыновьями доктора Блайта. Казалось, они были неуязвимы для пуль и снарядов. Однако привыкнуть к тревоге ожидания невозможно, и она оставалась все такой же мучительной, несмотря на то, что война тянулась уже много недель и месяцев.

— Если бы это было что-то вроде лихорадки, то, учитывая, что они не заразились в течение двух лет, мы могли бы сделать вывод, что у них иммунитет, но тут совсем другое дело, — вздыхала Рилла. — Опасность точно так же велика и так же реальна, как в самый первый день, когда они попали в окопы. Эта мысль изводит меня каждый день. И все же я не могу не надеяться, что, раз до сих пор с ними ничего не случилось, они и впредь останутся невредимы. Ох, мисс Оливер, хотела бы я знать, какое это будет ощущение, когда, просыпаясь утром, уже не будешь бояться новостей, которые может принести день? Почему-то сейчас я не могу даже вообразить этого. А ровно два года назад, в такое же утро, я проснулась, думая о том, какой восхитительный подарок принесет мне новый день. Вот они и прошли, те два года, которые я тогда надеялась заполнить удовольствиями и весельем.

— А ты променяла бы… теперь… минувшие два года на два года, заполненные удовольствиями?

— Нет, — ответила Рилла, подумав. — Не променяла бы. Странно… правда?.. Это были два ужасных года… и все же я испытываю необычное чувство благодарности за то, что они были в моей жизни… словно наряду со всей душевной болью, которую они принесли мне, я обрела что-то драгоценное. Даже если бы это было возможно, я не хотела бы вернуться на два года назад и снова стать той девушкой, какой была тогда. Не то чтобы я считала, будто сделала какие-то замечательные успехи в своем развитии… но я уже не та эгоистичная и легкомысленная маленькая куколка, какой была тогда. Я полагаю, мисс Оливер, что и тогда у меня была душа… но я ее не знала. Теперь я знаю ее… и это дорогого стоит… стоит всех страданий прошедших двух лет. И все же… — у Риллы вырвался легкий смущенный смешок, — я не хочу продолжать страдать… даже ради дальнейшего духовного роста. Еще через два года я, оглянувшись назад, возможно, тоже почувствую благодарность за то, что они способствовали моему развитию; но сейчас я не стремлюсь к этому.