Дафна дю Морье - Замок Дор

Дебора щелкнула пальцами, и этот жест разрушил все надежды и мечты хозяина гостиницы, которые он, несмотря на свои опасения, лелеял последние месяцы. Они исчезли, эти двое любовников, презрев чувство долга, просто сели на корабль и навеки уплыли из его жизни, безвозвратно, Линнет и бретонский парень, — от одного щелчка пальцев Деборы.

— Я ее разбужу, — сказал он. — Я пойду и разбужу ее сейчас и предъявлю ей обвинение.

— Нет, — поспешно возразила Дебора, — так вам ее не остановить, она еще больше взбесится. Послушайте-ка, что я вам скажу…

Она придвинулась поближе, понизив голос до шепота, и теперь их две тени слились на стене в одну — огромную, нелепую, угрожающую.

Никогда, подумал Марк Льюворн, отправляясь вместе с женой на следующий день в Сент-Остелл, в ландо, с Тимом Уди на козлах, не была Линнет такой красивой, и никогда за два года их супружеской жизни не была она такой беззаботной и веселой.

Она даже улыбнулась Неду Варкоу, которого так презирала, и наказала ему присматривать за гостиницей, чтобы та не сгорела в их отсутствие, а потом поцеловала в головку собачку, которая была не больше мужского кулака, препоручив ее заботам Деборы и дав указание кормить тушеным кроликом. «Ты сама можешь есть холодное мясо, — сказала она, — но Пти-Крю должен получать только самое лучшее». С этими словами она уселась в экипаж, как королева. Руки ее были засунуты в теплую муфту, а синее пальто очень подходило к цвету ее глаз.

Они остановились в «Белом олене», и Линнет настояла на том, чтобы муж отправился с нею за покупками и купил ей перчатки и новую шляпку — самую кокетливую шляпку, какую только можно себе представить, из бархата, с лентой. Выбирая шляпку, она шутила с продавцом, объявив, что наденет ее на обед, потому что именно она, и никто другой, индийская королева. Они вышли из магазина, Линнет — в новой шляпке, взяв мужа под руку. «Несомненно, — подумал Марк Льюворн, — она околдовала не только меня, но и весь город». Все пожирали ее глазами и оглядывались в восхищении, а его знакомый, хозяин «Белого оленя», обращался с ней как с особой королевской крови, а не как с женой своего собрата.

«Это не может быть правдой, — сказал себе Марк Льюворн, когда она подняла за него тост за обедом, — не может быть правдой то, что сказала Дебора, Линнет не собирается меня обманывать. Ни одна женщина, совесть которой отягощена ложью, не может вести себя так естественно и смотреть прямо в глаза».

— Мне просто нужно отдохнуть, — сказала Линнет мужу. — Мне так давно хотелось подышать другим воздухом. Я уже чувствую себя совсем иначе. — И она впервые за много месяцев не увернулась от его объятий, когда им пришлось делить комнату, предоставленную в их распоряжение.

Она спала рядом с ним, как невинное дитя, — она, которая слишком долго захлопывала дверь перед его носом, когда он осмеливался к ней приблизиться, или даже запиралась, чтобы оскорбить его еще больше. А что, если это ревность и злость довели Дебору до того, что она наговорила на свою госпожу? Женщины такое делают, хлебнув немного спиртного. Он совершенно точно знает, что Линнет никуда не выезжала верхом и с августа не посещала Лантиэн. Почти все свое время она проводила, сидя в большой комнате для гостей с этой смешной собачонкой на коленях, — правда, холодная и надутая, но, быть может, это было по той самой причине, о которой она ему сказала: ей просто нужно было сменить обстановку.

«Посмотрим, что принесет нам утро, — решил ее муж, прежде чем забыться тревожным сном. — Если она будет все такая же милая и любящая и поведет себя так же, когда мы закончим наше путешествие, — значит, Дебора лгунья, и чем скорее она будет уволена, тем лучше для нас обоих».

Утро принесло туман, и холодный влажный воздух просочился в окно, когда Линнет, пробудившаяся первой, распахнула его. Она торопливо оделась и уже застегивала платье, когда ее муж открыл глаза.

— Что за спешка? — пробормотал он. — У нас же целый день впереди, не правда ли?

Его жена, которая так и льнула к нему в полночь, сегодня даже не соблаговолила удостоить его взглядом.

— Солнце нас покинуло, — ответила она. — Лучше поскорее отправиться в путь, чтобы непогода не испортила мою шляпку.

И тогда он понял, в чем дело. В такую погоду те, кто в здравом уме, остаются в городе. Он зевнул и потянулся.

— Здесь нам будет уютнее, — заметил он, не спуская с нее глаз. — Посвятим еще один день покупкам и поедем домой, не заезжая в «Индийскую королеву».

Она немного помолчала, занимаясь своими волосами, затем приблизилась к кровати.

— Стыдитесь, Марк Льюворн, — сказала она, сдергивая с него простыни, — испугаться небольшого тумана! Да на возвышенности будет достаточно ясно! Все ваши друзья соберутся в «Индийской королеве», а хозяин «Розы и якоря» боится нос высунуть из дома.

Настроение у него испортилось, но вовсе не из-за погоды, а из-за холодного взгляда Линнет и ее решительно вздернутого подбородка. Должно быть, велик соблазн, если она готова мчаться за девять миль при сомнительной погоде в богом забытую дыру где-то в краю фарфоровой глины. Когда они спустились вниз, одетые по-дорожному и готовые сесть в экипаж, хозяин «Белого оленя» уставился на них в изумлении.

— Вы же не поедете в такой туман?! — воскликнул он. — Да вокруг Сент-Дениса он будет плотный, как одеяло! Я сам решил не ехать, как только открыл ставни. Говорю вам, Льюворн, вы обнаружите, что обед отменили. Никто не поедет из Бодмина в Труро в такую погоду.

Льюворн взглянул на жену: интересно, как она отреагирует? Линнет, неулыбчивая в это утро, холодно произнесла:

— Благодарю за совет, но мы его не примем. Не так уж часто у нас с мужем бывают свободные дни. Если мы заблудимся в тумане, то просто съедем на обочину и будем там тихонько сидеть. Мистеру Льюворну не придется об этом сожалеть.

При этих словах хозяин «Белого оленя» разразился хохотом и хлопнул своего приятеля по плечу.

— Да уж, я бы на его месте тоже не сожалел, — вымолвил он, отсмеявшись. — Уж если обед состоится, мэм, то вашему мужу присутствующие будут завидовать больше всех.

«Возможно, — подумал Марк Льюворн, — возможно. Но только в том случае, если женщина, которую я прошлой ночью держал в объятиях, принадлежит мне одному». А при утреннем свете это представлялось ему сомнительным.

— Н-ну, пошли! — крикнул Тим Уди, предвкушая бесплатную выпивку, которой можно будет наслаждаться пару вечеров на свободе, вдали от сварливой жены, и погнал лошадей.

Он даже надеялся, что унылый путь в несколько миль, который предстояло проделать, прежде чем они доберутся до следующего гостеприимного местечка, только усилит жажду. Он, как и Линнет, рассчитывал, что погода улучшится. Но одно дело взбираться в гору, к Сент-Денису, в край фарфоровой глины, чудесным утром, когда хорошо видны все придорожные знаки, и совсем другое — проделать тот же путь в сгущающемся тумане, когда кажется, что дорога разветвляется во всех направлениях сразу. Действительно ли они едут по дороге к Сент-Денису? А может, удаляются от нее к голым холмам? Лошади тащились вперед, Тим Уди озирался по сторонам, ругаясь по поводу того, что так мало указательных столбов, а Марк Льюворн в это время молча сидел в экипаже, наблюдая, как беспокойно подергивались в муфте руки жены.

— Он пропустил нужную дорогу, — причитала она, — говорю вам, этот дурак пропустил дорогу.

— Ну что ж такого, — ответил ей муж, — мы всегда можем повернуть назад.

Не произнеся ни слова в ответ, она лишь нетерпеливо притоптывала ножкой. Теперь Линнет нисколько не походила на ту улыбчивую, приветливую жену, какой была вчера. И на сердце у него было тяжело.

Время приближалось к полудню, когда, выглянув из окна ландо, Марк Льюворн различил слева от них реку.

— Наверное, это Фэл! — воскликнул он. — В таком случае мы отклонились от курса на несколько миль и вполне можем отказаться от своей затеи.

— О боже! — вскричала Линнет. — И вы сидите тут, как идиот?! Выйдите и наведите справки — вон там, среди деревьев, дом.

Льюворну пришлось отправиться к указанному дому и постучать в дверь; по возвращении он сообщил Линнет, что это действительно Фэл. После того как они свернули с дороги на Сент-Денис, они проехали уже несколько миль и, таким образом, сделали крюк. Однако дорога, по которой они следуют сейчас, должна в конце концов привести в нужное место.

— В конце концов?! — воскликнула Линнет. — И когда же это — «в конце концов»?

— Ну, от половины первого до двух, — ответил Льюворн, — в зависимости от того, как Тим справится с лошадьми и если экипаж сможет протиснуться между живыми изгородями. У нас будет достаточно времени, чтобы отдохнуть и переодеться к обеду, который назначен на пять.

— Обед! — Линнет резко откинулась назад. — Да подавитесь вы этим обедом — вы и все остальные, потому что я на него не пойду!