Хербьерг Вассму - Сто лет

Еще в сельской школе он на собственном опыте понял, что если ученик хорошо отвечает на вопросы учителя, это еще не значит, что он будет главарем и на переменах. Если ты плохо ходишь на лыжах и у тебя слабая глотка, тебе придется смириться с тем, что на твою долю выпадут самые твердые снежки.

Такой твердый снежок, брошенный Господом Богом, угодил ему в сердце.

Это удивляло Фредрика, потому что с Господом у него не было никаких разногласий. Он не богохульствовал и не сравнивал себя с библейским Иовом, однако перед отъездом попытался заново перечитать Книгу Иова, чтобы понять, насколько ничтожны его собственные страдания. Но он не мог просить Элиду читать ему вслух о страданиях этого несчастного. Из всего, что на Фредрика свалилось, его больше всего мучило ослабевшее зрение. Он держался как мог. Готовился к худшему. Но иногда все-таки упирался в черную стену.

Эрда и Карстен вполголоса, но сердито спорили о каком-то найденном ими журнале. Анни завладела вниманием Агды, играя с ниткой, выдернутой из старой пижамы. Она наматывала ее на пальцы и делала из нее разные узоры.

Элида распаковала корзину с едой. Налила сок. Раздала детям. Смахнула крошки и вытерла капли. Под глазами у нее были черные круги, коса расплелась.

— Удели себе время и займись собой, — тихо сказал ей Фредрик.

— Сейчас?

— Да, я посижу с детьми. Возьми расческу, крем. Тебе надо немного побыть одной.

Она смотрела на него. С удивлением. С отчаянием. И наконец, сердито.

— Не понимаю, чего ты хочешь? Я не могу всегда выглядеть как кукла. — Губы у нее дрожали.

Он понял, что и на этот раз победа на его стороне.

— Я только хочу, чтобы ты немного побыла одна.

Она не ответила, но через несколько минут взяла сумку и вышла из купе. Агда хотела пойти с нею, но Элида решительно посадила ее на колени к Фредрику. Когда она вернулась, прическа была в порядке и все было тихо.

Они сидели рядом, и поезд мчал их через пустынные заснеженные горы, с которых текла вода почему-то цвета мочи. Фредрик заметил ее настороженный взгляд, улыбнулся и взял себя в руки. Потом наклонился к Хельге, которая крутила нитку с надетой на нее пуговицей. Как ни странно, рука вдруг послушалась его и заставила нитку растягиваться, как резинку. Нитка то растягивалась, то сжималась. Растягивалась и сжималась. Фредрик передал нитку с пуговицей Хельге и показал ей, как это делается.

Жизнь была нитью с крутящейся пуговицей. Она то растягивалась, то сжималась. Как долго?

Элида протянула руку отцу, чтобы он помог ей подняться на борт шхуны. Ей было одиннадцать лет, и она отправлялась с ним в Трондхейм. Она просила и умоляла его об этом с раннего детства. Знала, что, если бы все зависело только от него, она бы уже давно там побывала. Но Сара Сусанне была иного мнения.

— Элида еще слишком неосторожна, пусть подрастет, — обычно говорила она.

И вот Элида стоит на борту, а мать с берега машет ей рукой.

— Береги девочку, Юханнес! — крикнула она мужу.

Отец приподнял зюйдвестку и кивнул. Потом сделал знак юнге, чтобы тот отдал концы. Матрос оттолкнулся веслом, и шхуна отошла от причала. Ветер надул большой четырехугольный парус так, что опоры взвизгнули и полотно словно негромко выстрелило. Элиду охватила бурная радость. Когда в устье фьорда ей разрешили подержать штурвал, Элиде показалось, будто ей принадлежит весь бескрайний мир.

— Папа, когда я вырасту, я стану у тебя матросом, — сказала она серьезно.

И он кивнул ей, словно уже давно думал об этом. Потом раскурил трубку и уставился вдаль, не обращая внимания, верно ли она держит курс. Его темное обветренное лицо было покрыто морщинами. В углах глаз светлели ямки, как будто туда не доставало солнце. Перед долгим путешествием он подстриг светлые волосы и бороду. Светлые глаза скользили по морю, он улыбался. Наконец он достал свой блокнот и карандаш. Показывая на горы и берега, он писал в блокноте их названия. Когда судно поднималось на волне, блокнот словно повисал в воздухе, но потом снова послушно ложился к нему на колено.

"В Трондхейме мы пойдем в самый лучший магазин и купим тебе нарядное платье. А в гостинице выпьем сока и поедим пирожных с кремом. Собор в Трондхейме прекрасен, как сказочный замок. Скоро мы все это увидим. Ты и я", — писал он.

Другая страна

Хильмар и Рагнер, похожие на две статуи, встречали их на вокзале. Они только что закончили работу на фабрике в Старом городе, но успели умыться и немного привести себя в порядок у попавшейся им по пути колонки.

Приветствия, объятия. И вот наконец они сидят перед вокзалом на скамейке и на своих чемоданах и говорят все разом, перебивая друг друга. Город тоже говорил о своем. Чужое бесформенное существо с его скрежетом, звонками трамваев и беспрестанным цоканьем копыт по брусчатке. С запахом угля, гнилой капусты, конского навоза, пыли и старых газет. Газеты слегка пахли кардамоном, и казалось, что их вынули из выгребной ямы.

Элида как будто попала в центр мира. В темноте мимо летели голоса. Из-под шалей, фуражек и шляп, похожих на клумбы Сары Сусанне. Иногда доносился аромат духов или одеколона. Дома с карнизами и высокими окнами упирались прямо в небо. Если все это так сильно подействовало на нее, что же тогда чувствуют сейчас дети?

Кристиания оказалась совсем не такой, какой Элида представляла ее себе. Хотя какое у нее могло быть представление о большом городе? Во всяком случае она не предполагала, что город явится ей в виде сказки, где спешат толпы людей и в темноте светятся газовые фонари. Их желтоватый свет пробуждал в Элиде странные чувства. В том числе счастье.

От вокзала до Брюна им предстояло ехать на недавно пущенном трамвае, но они не могли взять с собой в трамвай весь багаж. Хильмар и Рагнар раздобыли напрокат тележку, которую позже должны были вернуть. Как только семья прожила эти месяцы, когда Хильмар и Рагнар жили уже в столице? Благослови Бог их умелые руки!

— Смотрите, трамвай как будто упирается щупальцами в провода! — с волнением воскликнул Карстен.

— Через них он получает электрический ток и едет, — объяснил Хильмар.

— И у него есть открытая веранда! Он похож на маленький поезд, — заметила Хельга, словно давно привыкла к трамваям.

Элида часто со страхом думала, как они будут жить у Хельги, старшей и религиозной сестры Фредрика. Но тетя Хельга приняла их с распростертыми объятиями. Особенно Фредрика. Раскинув руки и благоухая кофе, она встретила их на крыльце в открытых дверях. Ее дом стоял на склоне выше остановки трамвая. Среди новых домов он единственный был старый. Красная краска давно облупилась. Когда-то за садом, наверное, ухаживали, но это было давно. Дикий виноград, или какое-то другое вьющееся растение, добрался уже до крыши, словно дом стоял здесь с незапамятных времен. А все новые дома как будто выросли здесь за одну ночь.

В маленькой прихожей дети пришли в восторг от чепца с красными лентами и форменного пальто тети Хельги, висевших на вешалке. Маленькой Хельге, названной в честь тети, разрешили примерить чепец. Агда тоже захотела его примерить, но тетя сказала, что примеряет только тот, кто носит ее имя, и, взяв Агду за руку, прошла с нею в гостиную.

Там уже был накрыт стол и приготовлены бутерброды с сыром и колбасой. Перед тем как приступить к еде, тетя Хельга сложила руки и склонила голову. Хильмар и Рагнар сделали то же самое, и тогда все остальные поняли, что здесь так положено. Пока тетя напевно и весело читала молитву, словно исполняла какую-то застольную песню, ее крупная фигура раскачивалась из стороны в сторону.

Но после еды все ее внимание сосредоточилось на Фредрике. Она заставила его лечь на диван и укрыла пледом. И, сев на пуфик возле дивана, обрушила на брата свою заботу и слова из Писания.

Дом вместил всех, хотя им пришлось воспользоваться раскладными кроватями. Элиде было сказано, что они могут занять весь второй этаж, кроме тетиной комнаты. Хильмар и Рагнар уже занимали одну комнату. В ней можно было положить и матрас для Карстена. Оставалось еще две комнаты. Одна — для девочек и одна — для Элиды, Фредрика и младших детей. Постепенно они раздобудут недостающие кровати для всех.

После того как Йордис была уложена, Элида с девочками занялись кухней. Все было сделано очень быстро. На кухне царил спартанский порядок, хотя до настоящего блеска было далеко.

На другой день утро началось рано. Тетя Хельга собиралась идти в контору Армии спасения на Пилестредет, контора находилась недалеко от Риксгоспиталя, куда должен был лечь Фредрик. Старшим мальчикам нужно было на обувную фабрику в Старый город.

Элида не спеша переходила от окна к окну. Моря отсюда видно не было. Но это она знала заранее. Дом стоял на большом холме, заросшем деревьями, места тут было много. Грязная дорога проходила совсем близко от окон гостиной. В соседнем доме еще не были вставлены окна, там хлопотали несколько рабочих в комбинезонах.