Жорис-Карл Гюисманс - Без дна

— Мне все же кажется, что астрология построена на песке, — подал голос Дюрталь. — Два астролога подрядились даже публиковать свои гороскопы на четвертой странице газет, рядом с объявлениями о тайных снадобьях.

— Какой позор! Они ничего не смыслят в астрологии. Это просто шарлатаны, намеревающиеся погреть руки на священной науке. Что о них говорить. Впрочем, сейчас в Америке и в Англии вам составят гороскоп, основываясь всего лишь на дате рождения.

— Боюсь, — возразил Дез Эрми, — что не только эти так называемые астрологи, но и вообще все современные маги, теософы, оккультисты и каббалисты — полные профаны. Во всяком случае, те из них, с кем мне приходилось иметь дело, — явные невежды и форменные глупцы.

— Ваша правда! Эти люди в большинстве своем — либо неудавшиеся сочинители, либо сопляки, играющие на интересе публики, которой давно набил оскомину современный позитивизм. Эти шулера воруют у Элифаса Леви и Фабра д’Оливе и знай себе кропают книжонки, в которых сам черт голову сломит, — впрочем, им и самим невдомек, что они там понаписали. Печально все это, если вдуматься!

— Кроме всего прочего, они выставляют на посмешище науки, которым якобы служат, выхолащивают их своим пустословием, — подхватил Дюрталь.

— Грустно еще и то, — сказал Дез Эрми, — что в эти группки, кроме простофиль и дураков, входят откровенные шарлатаны и безответственные краснобаи.

— Такие, как Пеладан! Кто не знает этого доморощенного мага, паяца с юга! — воскликнул Дюрталь.

— Ах, этого…

— В общем, — вновь заговорил Жевинже, — все эти люди не способны добиться чего-либо существенного. В нашем веке один только Уильям Крукс,{45} не будучи при этом ни святым, ни сатанистом, сумел приоткрыть завесу тайны.

Дюрталь усомнился в истинности сверхъестественных явлений, возвещенных этим англичанином, и выразил мысль, что они не поддаются никакому логическому объяснению.

Жевинже, однако, стоял на своем:

— Позвольте, но существует сразу несколько объяснений, и, смею думать, все они не лишены известной логики. Либо сверхъестественные феномены порождаются флюидами, исходящими из находящегося в состоянии транса медиума, которые соединяются с флюидами всех присутствующих, либо вокруг нас существуют нематериальные существа, элементали,{46} которые проявляют себя при тех или иных условиях, либо еще — и это уже чистой воды спиритизм — мы вступаем в контакт с душами умерших — их вызывает медиум.

— Знаю я эти теории, — возразил Дюрталь, — жуть от них только берет. Слышал я и про индийское учение о переселении душ, блуждающих после смерти. Эти развоплощенные души скитаются до тех пор, пока не воплотятся снова, но много телесных оболочек приходится им сменить, прежде чем они достигают полной чистоты. А по-моему, и одной жизни хватает с лихвой. Всем этим метаморфозам я предпочитаю бездну, пустоту, она представляется мне более утешительным исходом. Что же касается контактов с потусторонним миром, поверь я в это хоть самую малость, мне бы претила сама мысль, будто любой колбасник в состоянии потревожить великие души Гюго, Бальзака, Бодлера. Это пошлее самого вульгарного материализма!

— Спиритизм в древности именовали некромантией, а это пагубное для христианина занятие Церковь осудила и прокляла, — напомнил Каре.

Жевинже взглянул на свои кольца и, осушив стакан, осторожно продолжил:

— Признайтесь, однако, что это учение вполне правомочно, особенно теория об элементалях, которая, если вынести за скобки сатанизм, выглядит наиболее правдоподобной и понятной. Пространство вокруг нас населено микробами, что же удивительного, если оно изобилует также духами и лярвами? Вода, уксус кишат крошечными тварями, видимыми в микроскоп. Почему бы и воздуху, недоступному для взора и человеческих инструментов, не содержать, наряду с неживыми элементами, существ, так сказать, недовоплотившихся или недоразвоплотившихся, эдаких, если угодно, астральных эмбрионов на различных стадиях развития?

— Потому, может, кошки с таким любопытством и вперяются в пустоту, провожая глазами то, чего мы не видим, — робко заметила госпожа Каре.

— Нет, спасибо, — сказал астролог, отказываясь от салата из одуванчиков с яйцом, который предложил ему Дез Эрми.

— Друзья мои, — взял слово звонарь, — вы забываете об одном, об учении Церкви, которая приписывает все эти необъяснимые феномены Сатане. Католичеству они известны с давних пор. Какая глупость объявлять, что первая манифестация потусторонних духов произошла, если не ошибаюсь, в 1847 году в США в семействе Фоксов! Да любой католический священник знает, что все эти духи, производящие чудные шумы и стуки, всего лишь подручные Сатаны. Эка невидаль, да подобные феномены были известны спокон веку! Обратитесь хотя бы к святому Августину, которому пришлось специально посылать священника, чтобы прекратить в Гиппонской епархии шумы, перемещение предметов вроде того, на какое ссылается нынешний спиритизм. Известно также, что во времена Теодориха святой Цезарий изгнал из одного дома лемуров. Есть, знаете ли, два града — град Божий и град Дьяволов, и так как Бог не имеет ничего общего с гнусными проделками потусторонних духов, значит, хотят того оккультисты и спириты или нет, да только как ни поверни, а служат они Сатане.

— И все равно спиритизм сделал большое дело, — не сдавался Жевинже. — Он преступил врата неведомого, проник в святая святых. В области сверхъестественного он произвел революцию, подобную той, что в земной сфере произошла во Франции в 1789 году. Общение с потусторонним миром он сделал доступным для всех, открыл новые пути. Вот только среди апологетов спиритизма не было истинных посвященных, и они двигались наугад, без разумного плана, тревожа и добрых и злых духов. Эти восторженные профаны превратили тайное знание в какой-то невообразимый конгломерат самых разных культов и учений.

— Забавно то, — смеясь, сказал Дез Эрми, — что спиритизму туго приходится с доказательствами. Я слышал, были и удачные опыты, однако те, на которых я присутствовал, лишь вызывали много шума, но кончались ничем.

— Немудрено, — отозвался астролог, намазывая на хлеб апельсиновый джем, — первое правило магии состоит в том, что на экспериментах не должно быть скептиков, так как их флюиды нередко противостоят флюидам ясновидящего или медиума.

— Как же тогда убедиться в реальности сверхъестественных явлений? — поинтересовался Дюрталь.

Каре встал:

— Оставлю вас минут на десять.

Он накинул широкий плащ, и вскоре его шаги затихли на лестнице.

— И впрямь уже без четверти восемь, — пробормотал Дюрталь, бросив взгляд на часы.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Есть больше никто не захотел, и госпожа Каре сняла со стола скатерть и постелила клеенку. Астролог вертел перстни на пальцах, Дюрталь катал хлебный шарик, а Дез Эрми, привстав, вытащил из тесного заднего кармана японский кисет и принялся скручивать папиросу.

После того как жена звонаря, попрощавшись с гостями, удалилась в свою комнату, Дез Эрми принес небольшой чайник и кофейник.

— Тебе помочь? — предложил Дюрталь.

— Да, достань, будь добр, рюмки и откупорь бутылку ликера.

Дюрталь открыл шкаф и вздрогнул, оглушенный ударами колоколов, сотрясавшими стены, — гул, повисший в помещении, был почти осязаемым, казалось, его можно потрогать руками.

— Будь тут, в комнате, духи, им бы сейчас досталось на орехи, — сказал он, расставляя рюмки.

— Колокол рассеивает призраки и изгоняет бесов, — набивая трубку, назидательно изрек Жевинже.

— Налей пока горячей воды, — сказал Дез Эрми Дюрталю, — а я разожгу печь, что-то холодает, у меня ноги совсем заледенели.

Возвратился Каре.

— В такую сухую погоду, как сегодня, колокола звучат отменно, — сказал он и, задув фонарь, скинул свой плащ.

— Как он тебе показался? — вполголоса обратился Дез Эрми к Дюрталю, кивая в сторону астролога, скрытого в облаке табачного дыма.

— Когда молчит, то вылитая старая сова, а когда говорит — трещит без умолку и вид у него, как у начетчика с постной физиономией.

— Один кусочек! — сказал Дез Эрми, заметив, что Каре кладет в его кофе сахар.

— Я слышал, вы работаете над историей Жиля де Рэ? — обратился к Дюрталю Жевинже.

— Да, шел-шел по его следу и забрел в такие кромешные дебри сатанизма, что уж не знаю, как из них и выбраться.

— Кстати, — воскликнул Дез Эрми, внимательно глядя на астролога, — на вас вся надежда, вы ведь специалист, вы одни можете прояснить моему другу один из самых запутанных вопросов, связанных с сатанизмом!

— Какой именно?

— Вопрос об инкубате и суккубате.

Жевинже откликнулся не сразу.