Хорас Маккой - В саване нет карманов

На платформе, глядя вниз, стояло семь человек, и еще один поднимался по лестнице. Итого восемь. Они были в балахонах и колпаках, как и сотни человек внизу, отличало же их только наличие незнакомых значков на колпаках, маленьких белых символов, видимо знаков отличия. Они напоминали греческие буквы, но были настолько маленькие, а Долан стоял так далеко, что не смог разобрать.

«Офицеры» на платформе пошептались между собой несколько минут, а затем прозвучал второй свисток. Один из «офицеров» сделал знак рукой, и большие двери ангара со скрежетом и скрипом закрылись. Шум голосов сотни людей сразу же стих.

Тогда «офицер» сделал шаг вперед, повернулся к людям внизу и вскинул руку в нацистском приветствии. Теперь воцарилась мертвая тишина.

«Офицер» поднял руку, словно дирижерскую палочку, махнул и быстро кивнул головой.

«Моя страна, хвала тебе, – запели Крестоносцы. -

Свободы сладкая земля,О тебе я пою.Твои горы, леса, и поля,И ручьи, и холмы я люблю.И орлом на вершину горыПусть свобода взлетит!»

Песня перешла в бурный взрыв эмоций, никак не соответствующий простенькому тексту, и затем все смолкло. Глаза собравшихся были обращены к людям на платформе. Вперед вышел еще один «офицер», также вскинул руку и затем резко наклонил голову. Долан понял, что все Крестоносцы вокруг него наклоняют головы, и сделал то же самое, но так, чтобы видеть, что происходит на платформе…

Все руководители тоже склонили головы. Один из них – видимо, исполнитель роли капеллана – заговорил с характерной пасторской интонацией.

– О Господь, наш Небесный Отец, – изрек капеллан, – мы просим Тебя благословить наше собрание; пусть мудрость Твоя снизойдет на Крестоносцев, этих благородных последователей средневековых пилигримов, которые дошли до Красного моря, чтобы сразиться с черными неверными, которые разрушили Твои храмы; помоги нам быть сильными и смелыми, дабы сердца врагов Твоих трепетали от ужаса. Аминь.

Капеллан вскинул голову и отступил назад. Собрание громко выдохнуло: «Аминь».

Долан улыбнулся под колпаком, отметив, что капеллан пропустил немало фактов и немало слов; затем первый «офицер» вышел вперед и поднял руку, ожидая тишины.

– Вольно! – наконец выкрикнул он.

Команда прогремела и прокатилась по крытому металлическими листами ангару.

– Крестоносцы, – сказал «офицер», – сегодня седьмое собрание нашей великой организации. День за днем мы встречаемся с ситуациями, которые призваны исправлять, и день за днем мы достигаем результатов. Наши ряды все пополняются и пополняются сильными американцами, они идут к нам, потому что устали, потому что их тошнит от нынешних методов правления, потому что закон и судьи не контролируют ставшие столь обычными уродства жизни. Америка для американцев!

– Америка для американцев! – проревела толпа. «Офицер» снова быстро вскинул руку в нацистском приветствии.

Кто-то из стоящих на платформе протянул ему листы бумаги; держа их прямо перед собой, он начал читать.

– Крестоносцы! Бюллетень номер семь. Настоящим устанавливается, что немедленный бойкот должен быть устроен пивоварне Цайлервайна. Основание: когда член комитета по продвижению Отто Генри в сенаторы обратился к мистеру Цайлервайну и попросил сделать пожертвование и помочь в привлечении голосов его служащих, мистер Цайлервайн отказался, угрожая физической расправой члену комитета. Несмотря на натурализацию в Америке, мистер Цайлервайн родился в другой стране, и, естественно, его взгляды на правительство в корне отличаются от взглядов истинных американцев. Также по значительным и достаточным причинам подвергнуться бойкоту должны следующие магазины и деловые офисы: «Мидвей-Маркет», бульвар Эндикотт, 1215; ресторан «Моссмэн» – Шестая улица, 415; магазин готовых продуктов Грэйсона – на Южной авеню…

Он прервался, когда другой «офицер» подошел к нему и что-то прошептал.

– Мне сообщили, – сказал ведущий, обращаясь к собранию, – что трое Крестоносцев работают на Грэйсона. Этим троим предписываю подать комитету полный отчет о природе их работы там, зарплате, размере их семей, и сколько денег у них отложено в банке на случай крайней необходимости. Комитет попытается устроить этих людей в более подходящие, на наш взгляд, магазины. Список бойкотируемых будет доступен сразу после окончания митинга, и я хочу, чтобы все присутствующие запомнили названия и адреса указанных магазинов и прекратили с ними любые формы сотрудничества. В противном случае вам грозит наказание. Те трое, что работают на Грейсона, могут продолжать свою работу, пока не поступят дальнейшие распоряжения от комитета. А теперь – Авраам Вашингтон! – рявкнул он, поворачивая голову.

Внизу, у платформы, возникло какое-то движение, послышалось шарканье ног и затем причитания человека. Через секунду двое Крестоносцев затащили на платформу едва державшегося на ногах нефа, примерно лет пятидесяти, и отпустили, отступив назад.

Негр бросил взгляд на людей в балахонах и колпаках, собравшихся в ангаре, и снова начал причитать. Невозможно было разобрать, что он бормотал.

«Офицер» посмотрел на него:

– Авраам Вашингтон! Ты был многократно уличен в осуждении принятой в нашем округе системы пособия по безработице. Ты дезорганизатор…

– Хозяин, хозяин, – сказал негр, – я не хотел ничего такого. Хозяин, клянусь Богом, я никакой не… этот… Я все…

– Ты беспокоил негров, живущих с тобой по соседству, подстрекая их к протесту. Крестоносцы все видят, все знают. Ты носишь имя двух великих бессмертных американцев, и мы научим тебя уважать их!

– Хозяин, хозяин…

– Негры должны осознать свое место. Сегодня мы устроим тебе урок. Мы сохраним тебе жизнь, но, если ты не будешь держать свой рот на замке, в следующий раз ты будешь повешен на балке этого здания.

– Смолу и перья! – рявкнул офицер.

– Эй-эй-эй-эй! – заулюлюкали Крестоносцы, аплодируя.

Два Крестоносца поднялись по лестнице. Они несли бадью с ручками, тщательно обернутыми тканью, чтобы не обжечь руки. В бадье плескалось что-то черное. Третий, идущий следом за ними, нес большой мешок и широкую малярную кисть.

Они прошли на середину платформы и остановились.

– Разденьте его, – приказал офицер.

Негр не оказывал сопротивления, только вертел головой и причитал.

«Я мог бы открыть стрельбу по этим ублюдкам прямо сейчас, – подумал Долан, нащупывая под балахоном пистолет. – Уложить шестерых…»

Наконец с негра сняли всю одежду, кроме обуви и носков. Долан мог видеть, как мускулы несчастного дрожат и дергаются под черной кожей.

Еще одно нацистское приветствие, и Крестоносец окунул кисть в смолу и начал мазать ею негра, который продолжал вертеть головой и стенать, но не плакал. Когда обмазывание было закончено, двое Крестоносцев полезли в мешок, вытащили оттуда перья и стали их бросать на негра. Это был душ из перьев… Постепенно черное тело исчезло, исчезла симметрия человеческой фигуры – негр все больше и больше напоминал какую-то гротескную птицу.

Ведущий самолично нанес завершающий штрих: окунул кисть в смолу, мазнул его по лицу негра, затем взял две горсти перьев и высыпал ему на голову.

– Уведите его, – сказал «офицер».

Двое Крестоносцев повернули Авраама Вашингтона и спустили его по лестнице, другие подняли бадью и кисть и последовали за ними. Зрители же восторженно орали и аплодировали… через минуту все стихло, и снова воцарилось спокойствие и тишина.

«Офицер» шагнул вперед и отсалютовал:

– Америка для американцев!

– Америка для американцев! – ответили они.

Долан промолчал. Его губы были крепко сжаты.

– Арнольд Смит! – позвал офицер.

Арнольд Смит повернулся к собранию. Долан всмотрелся в лицо. Ни признака страха, только темная, мрачная маска.

– Три раза вы предупреждались комитетом по борьбе за сохранение нравов, – сказал «офицер». – Вы пользуетесь дурной славой.

– Люди, – сказал спокойно Арнольд Смит, обращаясь к собранию, – эти парни ошибаются.

– Заткнись! – рявкнул «офицер».

– Я не знаю, что со мной будет, – продолжил Арнольд Смит тем же спокойным тоном, – но я хочу объяснить, что произошло. Я признаю, что обрюхатил девочку. Но я заплатил за операцию. Поступил так, как делают многие из вас, парни. Только оказалось, что она сестра…

Охрана схватила мужчину и зажала ему рот. Арнольд Смит не пытался освободиться, но охранники продолжали крепко держать его.

– Этот человек, – сказал «офицер», – угроза для каждой молодой девушки в районе Бэй-Шор. Его трижды предупреждали, чтобы он изменился и оставил женщин в покое. Он проигнорировал наши предупреждения. Вот, Крестоносцы, это типичная ситуация, с которой сталкивается наша организация. Закон ничего не может поделать с этим человеком, даже если он виновен в нарушении норм морали. Мы должны преподать ему урок…