Джудит Леннокс - Следы на песке

Он рассчитывал в будущем увезти Николь в Комптон-Деверол. В этом доме Дэвид родился; его семья владела им на протяжении веков. Отец Дэвида погиб в 1914 году в сражении при Монсе, и с тех пор они с матерью жили в Комптон-Девероле одни, наняв приходящих слуг, число которых, надо сказать, постоянно сокращалось. Сестер или братьев у Дэвида не было. Окончив Мальборо-колледж и прослушав в Оксфорде курс философии, политики и экономики, он стал работать в министерстве финансов. После Дюнкерка и капитуляции Франции, когда Невилла Чемберлена сменил Уинстон Черчилль, Дэвид получил назначение в министерство снабжения. Работа его отнимала много времени, ему приходилось часто ездить в командировки и просматривать горы бумаг, но на этой должности как нельзя лучше выявились его сильные стороны: внимание к деталям и умение отобрать самое существенное из массы незначительных мелочей.

Получив отпуск на выходные, Дэвид сумел добыть достаточное количество бензина, чтобы съездить в Уилтшир. Холодным ранним ноябрьским утром они с Николь выехали из Лондона и направились в Комптон-Деверол. Ведя машину, Дэвид то и дело поглядывал на свою спутницу, не веря своей удаче.

Ему не нужно было сверяться с картой и беспокоиться из-за отсутствия дорожных указателей, которые сняли из опасения перед вражеским вторжением. Он знал дорогу наизусть; чем дальше оставался Лондон, тем ближе и роднее были Дэвиду открывавшиеся пейзажи. Душа его запела, когда он увидел огромное пятно равнины Солсбери, темнеющее, как синяк, на фоне холодного голубого неба, и небольшую возвышенность, на которой сквозь траву белел, словно кость, мел. Предки Дэвида много веков пасли здесь овец, а сам он мальчишкой, когда возвращался из школы домой на каникулы, гонял там бабочек и отыскивал редкие орхидеи в укромных уголках на краю луга. Каждый раз, когда он приближался к дому, его наполняло ощущение покоя. Все мрачные годы, наступившие для него со смертью Сьюзен, его утешало чувство стабильности, которое давала его семья, его дом. Теперь ему не терпелось добавить красоту Николь и ее искрящуюся живость к тому, что он так любил.

В середине дня они свернули с шоссе в аллею из высоких буков, ведущую к дому. Дэвид подумал, что такой день, как сегодня, он бы и сам выбрал для первого знакомства Николь с усадьбой Комптон-Деверол. Последние опавшие листья казались пластинками бронзы, а сквозь кружево оставшихся на ветвях виднелись над сверкающей черепичной крышей вычурные печные трубы елизаветинского стиля.

Николь ахнула.

— Дэвид, как здесь красиво!

Он улыбнулся и затормозил.

— Правда?

— Этот дом, словно… О, может показаться, что сама королева Бесс[32] выйдет на крыльцо в юбке с фижмами и гофрированном воротнике… Или сэр Уолтер Рэли[33] взмахнет полой плаща над одной из луж.

— Боюсь, луж здесь действительно очень много. Выглядит это все романтично, но на самом деле никакой романтики — зато уйма тяжелой работы.

Николь выбралась из машины.

— А я думаю, что здесь очень романтично. Я думаю, что жить здесь — все равно что жить в романе. И еще я думаю, что буду здесь очень счастлива. — Она наклонилась к нему и поцеловала в макушку. — И сделаю так, чтобы ты тоже был очень счастлив, Дэвид.

Позже в этот вечер, пожелав Николь спокойной ночи, Дэвид нашел свою матушку на кухне.

— Какао? — предложила Лаура Кемп, доставая банку.

— Если можно, — он прислонился к печи. — Ну что? Она тебе понравилась?

— Она прелесть. — Лаура улыбнулась сыну. — С нею в доме словно стало светлее. — Она смешала какао с сахаром. — Вот только… — она умолкла, не закончив фразы.

— Что?

Она отложила ложку в сторону и повернулась к сыну лицом.

— Николь еще так молода, Дэвид. — Она поспешно добавила: — Не то чтобы это имеет какое-то значение. Однако, если бы не война, я посоветовала бы тебе не спешить со свадьбой.

Николь хотела, чтобы венчание состоялось еще до Рождества. Дэвид нахмурился.

— Ты боишься, что она передумает?

Лаура Кемп покачала головой.

— Нет, не думаю. Кажется, она тебя очень любит. Но готова ли она к… ко всему этому? — Она обвела широким жестом похожую на пещеру кухню, громоздкую старую печь, иней на стеклах окон.

— Ей здесь очень понравилось. Она сама мне сказала.

— Дэвид. — Миссис Кемп положила руку ему на плечо. — Я за тебя счастлива. Пойми это.

Он улыбнулся.

— Я знаю, мама. — Он засунул руки в карманы и подошел к плите проследить за молоком.

— А родители Николь не будут настаивать, чтобы она подождала выходить замуж, пока ей не исполнится двадцать один?

Дэвид засмеялся.

— Вряд ли. Похоже, она вертит своим отцом, как хочет.

— Ты с ним знаком?

— Нет еще. Я познакомился только с ее старшей сестрой, совершенно очаровательной девушкой. Мистер и миссис Мальгрейв живут в Норфолке. Я знаю, что по-хорошему надо было бы мне, прежде чем делать Николь предложение, поговорить с ее отцом, но я просто не мог ждать.

— А чем занимается мистер Мальгрейв?

— Похоже, всем понемножку. Нельзя сказать, что они принадлежат к высшему обществу, хотя мать Николь из Ванбургов. Но ты же знаешь, меня такие вещи никогда не заботили.

— Единственное преимущество женитьбы на девушке своего круга, — твердо сказала Лаура, — в том, что она будет чувствовать себя увереннее. Где вы собираетесь жить после свадьбы, Дэвид?

— Я хочу привезти Николь сюда. Хочу увезти ее из Лондона. — Он нахмурился. — Меня ведь часто не бывает дома, понимаешь, и мне будет намного спокойнее, если я буду знать, что она в безопасности вместе с тобой.

— Разумеется. Хорошо бы ты тоже остался с нами, милый. Я так за тебя волнуюсь. — Она посмотрела на него с тревогой. — В Лондоне очень страшно?

— Да, довольно неприятно. Хотя у нас, крючкотворов, отличные бомбоубежища, так что за меня не переживай.

Она спросила:

— Как ты думаешь, будет оккупация?

Матушка никогда в жизни не высказывала вслух своих тревог. Дэвид понял, что она фактически призналась в том, что ей страшно. Он подошел к матери и обнял ее.

— Не думаю. В сентябре существовала такая опасность, но сейчас, мне кажется, появились основания для оптимизма. Теперь нужно продержаться до конца. Главное, чтобы хватило припасов. И силы духа.

— Как по-твоему, сколько еще это продлится?

— Долго, — просто ответил он. — И я боюсь, что всем придется еще тяжелее, прежде чем начнется какое-то улучшение. Но ты будешь здесь в безопасности, и Николь тоже. — Он посмотрел на мать. — И наши эвакуированные.

Три класса школы для девочек расположились сейчас на верхнем этаже. Лаура Кемп грустно улыбнулась.

— У них такой хороший аппетит, Дэвид. И иногда от них столько шуму…

Он засмеялся.

— Ты всегда любила этот дом за тишину и покой, да, мама? — Он опять посерьезнел. — Так ты даешь мне свое благословение?

— Молоко убегает, — ласково сказала Лаура. — Конечно, Дэвид, я тебя благословляю.

Глава шестая

В декабре Николь вышла замуж за Дэвида Кемпа. Церемония бракосочетания проходила в маленькой церкви двенадцатого века в миле от усадьбы Комптон-Деверол. Николь в кружевном свадебном платье времен королевы Виктории, которое когда-то принадлежало бабушке Дэвида, выглядела очаровательно. Разумеется, приехали Ральф, Поппи, Фейт и Джейк. Когда все выходили из церкви, с серо-стального неба упали несколько снежинок, и кто-то заметил, что это — хорошая примета.

На Рождество Фейт уехала в Херонсмид; там она почти все время спала, но успела заметить, что Поппи выглядит очень усталой, а Ральф вечно не в настроении и пьет слишком много. Вернувшись в Лондон, она получила приглашение от Невиллов. Теперь они жили в доме отца Элеоноры, на Холланд-сквер, в Блумсбери. Ужин, несмотря на ограниченный набор продуктов, был восхитительным, в комнатах царила атмосфера изысканности и безмятежности. Фейт благодарила судьбу, что их с Гаем отношения, похоже, перешли в более спокойное русло. Ей пришлось бы нелегко, если бы этого не произошло. Ее страшно изматывали ночная работа и постоянные плутания по лондонским улицам, и переживаний из-за своей любви к Гаю и его гнева она бы просто не выдержала.

Даже когда у Фейт выпадала свободная от дежурства ночь, ее сон постоянно прерывали вой сирен воздушной тревоги, грохот бомб и рушащихся стен. Усталость стала почти материальной, как вещь, которую приходится всюду таскать с собой. Если Фейт выпадало свободных полчаса, она засыпала. Это могло произойти где угодно — на скамейке в парке, пока собачки миссис Чилдерли носились по газонам, на станции «скорой помощи» в ожидании вызова… Она умудрялась заснуть на мгновение, даже стоя в очереди к мяснику («я совсем как лошадь в стойле», писала она Джейку, который был на севере Англии), а если шла в кино, то спала весь сеанс, от хроники перед фильмом до заключительных титров. Фейт достаточно хорошо справлялась со своими обязанностями, но работала, пребывая в состоянии какого-то ступора. У нее постоянно болели все мышцы, а думать было так же мучительно, как если бы она пыталась плавать в желе.