Ричард Олдингтон - Семеро против Ривза

— Я тоже, — язвительно заметил мистер Ривз.

— Ах, да! — воскликнул Энси, вдруг что-то вспомнив. — Я слышал от миссис Ривз, что у вас разболелась вчера голова. Этакая обида! При больной голове вы, конечно, не могли оценить игру Берти.

— Вполне возможно, что как раз от музыки-то она у меня и разболелась, — не слишком любезно заявил мистер Ривз.

— Ну что вы, этого никак не могло быть, — возразил чрезвычайно шокированный Энси. — Я мог бы скорее удивиться, что она у вас не прошла от музыки. Но сегодня вечером вы еще услышите Берти.

Мистер Ривз издал какой-то звук, весьма похожий на стон.

— Между нами говоря, мистер Ривз, — доверительно сказал Энси, — Берти достиг сейчас критического момента в своей карьере. Это говорят звезды, это подтверждает и магический кристалл. Если он сейчас добьется успеха, дальше он уже будет только набирать силу. Если же он потерпит неудачу, потребуется три перевоплощения, чтобы он мог наверстать упущенное. А это было бы ужасно, не так ли?

— Немыслимо, — иронически заявил мистер Ривз.

— Правда? — подхватил Энси. — Я рад, что вы согласны со мной. Все, что ему сейчас требуется, — это немного денег, остальное у него есть: и душа, и гений, и родовитость, и приятная внешность, и обаяние. Но ему необходимо время, чтобы закончить свою замечательную оперу, а это упирается, конечно, в деньги; потом опере понадобится реклама, что потребует новых денег. Миссис Ривз сказала, что она уверена: вы безусловно поможете нам в этом великом деле.

— Так она и сказала? — переспросил мистер Ривз. — Ну, так это было сделано без моего ведома, уверяю вас.

— Вы хотите сказать, что не намерены нам помочь? — в величайшем смятении воскликнул Энси. — Ах, мистер Ривз, неужели вы можете не внять призыву гения, попавшего в беду?

— Думаю, что могу, — спокойно сказал мистер Ривз.

— Но вы не должны так поступать! — воскликнул Энси, повышая голос до своего обычного визга. — Вы просто не понимаете, как это важно. Возьмите хотя бы герцогиню и миссис Фэддимен-Фиш — они безумно интересуются его судьбой, все Сливки Общества проявляют к нему участие. На премьере все его покровители получат бесплатные места в партере и будут представлены королевской фамилии. Вы только подумайте об этом, мистер Ривз.

— Хорошо, — сухо сказал мистер Ривз.

— В таком случае, значит, вы дадите маленький симпатичный чек нашему милому Берти?

— Вот это уж другое дело, — возразил мистер Ривз.

Энси вздохнул.

— О, господи! — вырвалось у него. — Никогда не думал, что вы окажетесь таким трудным человеком. Право же, мистер Ривз, после того, как я потратил столько сил, чтобы помочь вам и миссис Ривз, с вашей стороны было бы просто непорядочно отказать нам с Берти в таком пустяке. Слушая вас, у меня возникает желание никогда больше не делать добра!

— Это вы сто фунтов называете пустяком! — воскликнул мистер Ривз, раздраженный этим наглым вымогательством.

— Ну, для вас это же действительно немного…

— Уверяю вас, что и немало, — сказал мистер Ривз.

— Зато у вас появится настоящий интерес в жизни, — продолжал Энси, пропуская мимо ушей последнее замечание. — Вы сможете следить за удивительной карьерой Берти в опере и в газетах, — а мы добыли ему потрясающего агента по рекламе, — и будете с волнением и гордостью сознавать, что и вы способствовали этому триумфу английской музыки. Вы прославитесь!

Мистер Ривз плотно сжал губы и медленно покачал головой.

— Боюсь, что мне придется отказаться от славы… — начал он.

— Руперт! Руперт! — взвизгнул Энси, заметив вдали, на садовой дорожке, могучую фигуру мистера Фэддимен-Фиша. — Идите сюда, Руперт! Да идите же скорей! Вы мне нужны!

— Приветствую вас! — сказал мистер Фэддимен-Фиш, заслоняя собой дневной свет. — Доброе утро, Ривз. Доброе утро, Энси. Послушайте, Энси, у вас носок спустился. Вы что, намерены сменить носок на котурн? Неплохо сказано, а?

— Со мной случилась страшная беда, — сурово сказал Энси, — и все по вашей вине, Руперт. Я споткнулся о какую-то дрянную ступеньку у вас в саду и чуть не сломал ногу.

— Вы вечно обо что-то спотыкаетесь, Энси, — добродушно заметил мистер Фэддимен-Фиш. — В следующий раз, того и гляди, споткнетесь о мое остроумие и переломаете себе колени. Ха, ха, ха!

— Тут не над чем смеяться, — свирепея, сказал Энси. — У меня была такая боль, что, не окажись тут мистера Ривза, я бы потерял сознание. Он был так добр ко мне, так мне сочувствовал, а вы — вы грубы и беспощадны, как дикий зверь. Вы даже не умеете проявить сочувствие к пострадавшему…

Мистер Фэддимен-Фиш не слушал его. В глазах его появилось отрешенное выражение, указывавшее на то, что сейчас он совершает сделку с Музой.

— Придумал, придумал! — внезапно воскликнул он. — Маленькая эпиграмма-экспромт…

Споткнувшись чудом под зеленым сводом.Наш Энси рухнул на холодный камень,Сбегитесь, нимфы, резвым хороводом,Развейте боль, палящую, как пламень.

М-да, неплохо получилось, а? В этой эпиграмме нет, правда, остроты, которая мне обычно свойственна, — просто маленький экспромт, какие встречаются в греческой антологии. Выгравируем эту надпись там, где вы упали, Энси, а?

— Не очень это красиво с вашей стороны обращать все в шутку, Руперт, — надувшись, сказал Энси. — Я знаю, что вы блестящий, остроумнейший человек, но нельзя быть таким жестоким.

Наступило молчание. Энси, продолжая дуться, нагнулся, чтобы пристегнуть резинкой носок. На макушке мистера Фэддимен-Фиша роскошно поблескивала под солнцем прикрывавшая лысину нашлепка. Мистер Ривз неутомимо пыхтел трубкой и раздумывал о том, как бы сбежать.

— Все сегодня утром идет кувырком, — заметил Энси, тщательно распрямляя складку на брюках. — Если б мне не повстречалась черная кошка, я бы тут же лег в постель. Сначала случилась эта ужасная история, а теперь мистера Ривза никак не уговоришь насчет Берти. Послушайте, Руперт! Растолкуйте вы мистеру Ривзу про Берти и его талант и уговорите поступить как надо.

— Мистер Ривз не из тех, кого можно «уговорить», Энси, — заметил мистер Фэддимен-Фиш, видя, в какую сторону дует ветер, и действуя сообразно. — Мистер Ривз человек бывалый и знает, чего он хочет.

— Тогда почему же он такой несговорчивый насчет Берти? — капризно спросил Энси.

— Потому, что он не такой безудержный энтузиаст, как вы, Энси, — примирительным тоном сказал мистер Фэддимен-Фиш, — а еще потому, что мы, деловые люди, любим ясно представить себе, что нас ждет, прежде чем опускать руку в карман. Пойдемте в охотничий домик, мистер Ривз, выпьем чего-нибудь, а вы, Энси, сбегайте-ка за миссис Ривз и моей женой и скажите им, где нас найти.

— Сбегайте! — возмущенно повторил Энси. — Хорошенькое дело: я даже идти не могу. Нет, это уж слишком! О чем только меня не просят! Да все вы должны на руках меня носить…

— Весьма необычный молодой человек, — доверительно сказал мистер Ривз, шагая по дорожке рядом с мистером Фэддимен-Фишем. — И много таких, как он?

— Прорва, — сказал мистер Фэддимен-Фиш, — но в общем-то он неплохой малый: любит оказывать людям услуги и проявлять внимание к пожилым дамам.

— А все-таки есть в нем что-то ненормальное, — настаивал мистер Ривз. — При одном его виде у меня мурашки идут по коже. Он англичанин?

Уголки губ мистера Фэддимен-Фиша слегка дрогнули, тронутые улыбкой.

— Не менее исконный, чем английская система привилегированных школ, — сказал он.

— Вы меня удивили, — простодушно заметил мистер Ривз. — Что-то прежде я никогда не встречал таких молодых людей, а вот последнее время — чудеса да и только! — не встречаю никаких других. Совсем на англичан не похожи…

— Ну вот мы и пришли, — сказал мистер Фэддимен-Фиш, открывая маленькую дверцу и пропуская мистера Ривза вперед.

Мистер Ривз очутился в комнате с простыми дощатыми стенами, вдоль которых стояли подставки для ружей и удочек. Над камином висела голова лисы с застывшими стеклянными глазами; на деревянной панели, к которой она была прикреплена, стояла дата. По обе стороны от нее висели стеклянные ящички с чучелами огромных форелей. В очаге этого храма спорта ярко пылал огонь, а на большом столе красовалась целая батарея бутылок с виски, джином и вермутом, стояли стаканы и смеситель для коктейлей.

Однако мистеру Ривзу не дали времени вволю налюбоваться этим аристократическим арсеналом. Ему тотчас всунули в руку стакан с вином и досье Фонда пожертвований для Хиггинс-Рэгга. Документ, озаглавленный таким образом, состоял из поистине непристойного панегирика мистеру Хиггинс-Рэггу, резкого порицания безразличия «Англии» к этому музыкальному мессии и призыв — в стиле «кошелек или жизнь» — пожертвовать, кто сколько может.

— Не утруждайте себя чтением, — искренне посоветовал мистер Фэддимен-Фиш. — Все эти славословия, которыми занимается нынешняя молодежь, — одно сотрясение воздуха, ха, ха! А мы с вами, Ривз, люди деловые и знаем, что главное в нашем мире — это солидный коммерческий успех и солидная сумма наличными.