«Птицы», «Не позже полуночи» и другие истории - Дафна дю Морье

судя по всему, преуспеваешь, — сказал он, продолжая улыбаться. — Вид у тебя вполне сытый, гладкий.

Я спросил, почему он перестал мне писать, как прошли для него эти двадцать лет.

— Я от всего отрешился. Как и ты, наверно, только на свой манер. Плыву по течению. В Англии не был со дня отъезда. Что ты там держишь? — спросил он.

Я показал ему аспирин:

— Боюсь, это мало поможет. Вот что я предлагаю: я останусь здесь на ночь, а с утра первым делом договорюсь с хозяином, найму пару крепких ребят, и вместе мы тебя транспортируем в долину.

Он покачал головой:

— Пустая трата времени. Мне крышка. Я знаю.

— Чепуха! Тебе нужен врач и нормальный уход. Здесь это организовать невозможно. — Я оглядел помещение, плохо освещенное, душное.

— Да не заботься ты обо мне. Есть кое-кто поважнее.

— Кто же?

— Анна. — И пока я оторопело молчал, не находя слов, Виктор добавил: — Она по-прежнему на Монте-Верита.

— Ты хочешь сказать, что она так и осталась там? В монастыре?

— Ну да. Поэтому я здесь. Бываю регулярно, раз в году — с тех самых пор. Ты забыл? Я же писал тебе, сразу после войны. Живу на побережье, в рыболовецком порту, там тихо, спокойно. И каждый год, в одно и то же время, поднимаюсь сюда. Нынче вот припозднился из-за болезни.

Все это было невероятно. Что за существование — двадцать лет одиночества, без друзей, без интересов… Месяцами ждать, пока придет час очередного безнадежного паломничества…

— Ты хоть раз ее видел? — спросил я.

— Нет.

— Ты пишешь ей?

— Каждый год. Пишу заранее, письмо беру с собой и оставляю у стены, а на другой день прихожу за ответом.

— И твое письмо забирают?

— Всегда. На его месте я каждый раз нахожу плоский камень. И там чем-то острым нацарапано несколько слов. Я уношу все эти камни с собой. Их уже много накопилось. Лежат дома у меня, на побережье.

Его слова меня поразили. Сохранить такую верность, преданность, пронести через долгие годы…

— Я пытался узнать про их религию, — продолжал он. — Вера очень древняя, древнее христианства. О ней упоминается в старых книгах — не прямо, намеками. Я кое-что раскопал. Говорил с учеными, которые изучают мистицизм, старинные обряды древней Галлии, друидов. Когда-то между горными народами существовала тесная связь. И во всех источниках особо подчеркивается власть луны и вера в то, что последователи этой религии навсегда остаются юными и прекрасными.

— Ты так говоришь об этом, Виктор, словно сам веришь, — сказал я.

— Да, верю. И дети тоже верят — те немногие, что остались в деревне.

Наш разговор явно утомил его. Он потянулся за кувшином с водой, который стоял на полу возле кровати.

— Дружище, — сказал я, — аспирин тебе не повредит. Снимет жар. Поможет заснуть.

Я заставил его принять три таблетки и поплотнее укрыл одеялами.

— Есть в доме женщины? — на всякий случай спросил я.

— Нет. И это для меня загадка. Деревня почти пустая. Говорят, всех женщин и детей помоложе переправили в долину. Осталось в общей сложности десятка два мужчин и подростков.

— А когда именно ушли женщины и дети?

— Похоже, за несколько дней до того, как я сюда добрался. Этот малый, которого ты видел, — сын старика, что жил здесь раньше. Старик давно умер, а сын дурак дураком. О чем ни спросишь, ничего не знает. В хозяйстве, впрочем, кое-что смыслит — еды принесет и постель тоже даст. А вот мальчонка у него вполне сообразительный.

Виктор закрыл глаза; я надеялся, что он уснет. Я догадывался, почему женщины и дети бежали из деревни: жителей предупредили о возможных волнениях. Виктору я об этом сказать не решился. Только бы он уступил моим уговорам и позволил перенести его в долину…

К этому времени совсем стемнело, и я проголодался. Я прошел через какую-то полутемную клетушку и очутился на задворках дома. Там никого не было, кроме хозяйского сына. Я попросил его принести мне что-нибудь поесть. Он понял и принес хлеб, масло и сыр. Пока я ел, он стоял и смотрел на меня. Виктор лежал с закрытыми глазами, и я думал, что он спит.

— Он поправится? — спросил мальчик. К счастью, он изъяснялся не на местном наречии.

— Думаю, да. Если удастся найти кого-то, кто поможет доставить его в долину, к доктору.

— Я сам помогу, — сказал мальчик. — Позову еще двух ребят. Идти надо завтра. Потом будет трудно.

— Почему?

— Послезавтра придут люди из долины, поднимется шум, все пойдут наверх. И мы с ребятами тоже пойдем.

— И что там будет — наверху?

Секунду он колебался, но не ответил и только взглянул на меня быстрыми, смышлеными глазами.

— Не знаю, — бросил он и скрылся в глубине дома.

С кровати донесся голос Виктора:

— Что сказал мальчонка? Кто придет из долины?

— Я толком не понял, — ответил я с деланой беззаботностью. — Кажется, ждут какую-то экспедицию. Кстати, он предложил помочь снести тебя в долину.

— Откуда здесь возьмется экспедиция? Это какая-то ошибка.

Напрягая голос, он позвал мальчика и, когда тот появился, заговорил с ним на местном наречии. Мальчику было явно не по себе: он мялся и отвечал нехотя. Несколько раз в разговоре прозвучало «Монте-Верита». Потом мальчик ушел обратно, и мы с Виктором остались одни.

— Ты что-нибудь понял? — спросил он.

— Нет.

— Мне это страшно не нравится. Что-то тут затевается. С тех пор как я слег, чувствую — что-то не так. Мужчины в глаза не смотрят, ведут себя странно. Мальчишка сказал — в долине неспокойно, люди настроены воинственно. Ты не слыхал, что там творится?

Я не знал, что сказать. Виктор пристально глядел на меня.

— Хозяин гостиницы особенно не откровенничал, — признался я, выдержав паузу, — но почему-то усердно отговаривал меня от похода на Монте-Верита.

— И какие доводы приводил?

— В общем никаких. Просто сказал, что могут быть неприятности.

Виктор задумался и вдруг спросил:

— В долине случайно женщины не пропадали?

Лгать было бесполезно.

— Да, я слышал — пропала какая-то девушка. Неизвестно, правда или нет.

— Правда, конечно. Вот в чем причина…

Он долго молчал; я не мог различить выражение его лица. В комнате горела всего одна слабая, тусклая лампа, и лицо Виктора было в тени.

— Ты должен завтра подняться на Монте-Верита и предупредить Анну, — сказал он наконец.

Мне кажется, я этого ждал. Я спросил, как мне действовать.

— Я тебе нарисую маршрут. Сбиться нельзя. Тропа идет по старому руслу, все время на юг. Дожди еще не начались, пройдешь спокойно. Если стартуешь до рассвета, впереди у тебя будет целый день.

— А