Тобайас Смоллет - Приключения Перигрина Пикля

Однако, покидая дом, она пыталась бороться за своего ребенка, которого хотела взять с собой; но отдан был строгий приказ воспрепятствовать ей раз навсегда встречаться с сыном. Такое подлое, бесчеловечное обращение неожиданно возымело обратное действие. Герцог Б., в добавлении к завещанию, в котором он осуждал дурной нрав лорда Э., поручил своим душеприказчикам уплачивать дочери ежегодно сотню фунтов, пока она будет жить раздельно с мужем; выплата прекращалась со смертью лорда Э.

Пока она находилась в изгнании, к ребенку относились как к законному сыну и наследнику ее мужа, любовь которого к мальчику была всем заметна; несмотря на свое затруднительное положение, лорд всегда одевал его, как юного аристократа. В пору его детства отец часто переезжал с места на место, и у ребенка было столько учителей, что его хорошо знали в разных частях королевства. Его мать пользовалась каждым удобным случаем (это бывало редко вследствие строгого приказа лорда), чтобы повидаться с ним и проявить материнскую заботливость, но затем она уехала в Англию после длительной болезни, вызванной параличом, на последствия коего ее беспечный муж, впавший в то время в крайнюю бедность, возлагал такие надежды, что поспешил жениться на женщине, бывшей ранее его любовницей. Эта особа, узнав об отъезде леди Э. из Ирландии, открыто объявила о браке и начала на правах жены посещать с лордом Э. его знакомых.

С той поры и начались несчастья мистера Э. Эта хитрая женщина, раньше относившаяся к ребенку с притворной любовью, чтобы втереться в милость к его отцу, почувствовала, что ее положение достаточно прочно, и сочла своевременным изменить свое поведение по отношению к бедному мальчику; вот почему она стала изобретать хитроумные способы с целью отвратить сердце слабого отца от ребенка. Тем не менее, несмотря на все ее происки, естественная привязанность к сыну владела его сердцем, хотя она прилагала все усилия восстановить его против сына клеветническими обвинениями, но и в гневе он ограничивался только отеческими увещаниями. Так и не удалось бы ей осуществить свой план, если бы на помощь не пришел дядя ребенка, ныне захвативший титул его и имущество; но и этот заговор не приводил ни к чему, так как заговорщиков сдерживало опасение возбудить тревогу несчастной матери, пока ту окончательно не разбил паралич, а смерть ее отца не ввергла больную в жестокую нужду. Тогда они рискнули осуществить свой план, и хотя цели их не совпадали, они объединили усилия, чтобы устранить бедного мальчика, бывшего помехой для обоих.

Лорд Э., бывший, как я уже упоминал, человеком неумным и лишенным твердых жизненных правил, в это время впал в такую нужду, что ему приходилось закладывать носильное платье для удовлетворения самых насущных потребностей. Когда же у него не оставалось другого выхода, кроме продажи поместья Э., чему несовершеннолетие сына служило помехой, его добродетельный брат и другие лица посоветовали ему выйти из затруднительного положения, спрятав сына и затем сообщив о его смерти. Этот благородный проект был принят с готовностью, так как лорд знал, что ни одна его сделка не поможет лишить сына наследственных его прав. В соответствии с таким решением мальчик был взят из школы, где он тогда обучался, и помещен в дом некоего К-га, агента и соучастника нынешнего графа Э., и там его держали несколько месяцев взаперти, распуская слухи о его смерти.

Когда эти меры были приняты, лорд Э. напечатал в газетах объявление о продаже поместья. Прибегли к услугам разных агентов, которые соблазняли тех, кто не знал о природе такой условной сделки или был совсем незнаком с положением дел в семействе лорда. Одни, обманутые известием о смерти ребенка, соблазнялись покупкой, считая себя в полной безопасности благодаря согласию брата его лордства, являвшегося, как думали они, наследником. Другие, прельстившись низкой ценой, сомневались, правда, в смерти мальчика, но решали рисковать в надежде, что ребенок либо умрет до совершеннолетия, либо его убедят утвердить сделку отца. На основании этих соображений многие вступили с лордом в переговоры, как вдруг эти переговоры были прерваны и планы раздобыть денег рассеялись благодаря неожиданному появлению мальчика, который, будучи от природы резвым и нетерпеливым, бежал из заключения и появился на улицах Дублина, избегая дома своего отца и предпочитая нужду опасности снова стать жертвой жестокой женщины, заступившей место его матери. Лишенный отцовского попечения, не имея постоянного места жительства, он бродил вместе с буйными, беспутными мальчишками Дублина, слоняясь главным образом вблизи колледжа, члены и студенты которого, из жалости к нему, снабжали его время от времени одеждой и деньгами. Так он жил с 1725 года до конца ноября 1727 года, когда умер его отец, впавший перед смертью в такую нужду, что его пришлось похоронить на общественный счет.

Как только этот злосчастный лорд умер, его брат Ричард, нынешний граф Э., воспользовавшись несовершеннолетием и беспомощностью своего племянника, завладел всеми бумагами покойного, а затем узурпировал титул лорда Э., к удивлению слуг и других лиц, знакомых с делами семьи. В ответ на эту наглую узурпацию население оскорбляло его, когда он проходил по улицам, а герольдмейстер отказался принять в архив свидетельство о том, что его брат умер, не оставив потомства. Первое из этих затруднений он встретил не без недовольства, но все же не чувствуя ни малейшего стыда, уверенный, что эти оскорбления понемногу прекратятся, а второе преодолел обычным способом.

Такое бесстыдное нарушение прав сироты не покажется странным, если вспомнить, что покойный лорд Э. не только расточил свое состояние с самым нелепым безрассудством, но и связался с презренной компанией, а люди, занимающие в обществе какое-то положение, весьма мало знали его и еще меньше уважали; таким образом, ребенок его был лишен тех преимуществ, какие всегда дает знакомство с людьми, пользующимися известностью. И хотя все знали, что у леди Э. есть сын в Ирландии, но последние десять лет жизнь лорда была окутана таким мраком, что едва ли кто-нибудь из людей знатных был знаком с обстоятельствами дела, имевшего место за двенадцать лет до дня узурпации. Более того, поскольку первые сведения были основаны только на слухах, сплетни, вызванные разводом, могли внушить всем тем, кто был незнаком с семейными делами лорда, ошибочное мнение, будто ребенок родился во время этого события или даже после него. Суета, связанная с прибытием в это самое время лорда-лейтенанта, искусно распространяемые слухи о смерти истца, пребывание мальчика в тайном убежище, где он вынужден был жить, чтобы избегнуть покушений дяди, — все это также споспешествовало тому, что узурпатор мог безмятежно пользоваться титулом. И, наконец, лорд-канцлер У-м, в чье ведение входило получение парламентских приказов, был незнаком с Ирландией, не знал ничего о потомстве знатных родов и, стало быть, ограничивался тем, что справлялся со свидетельствами, внесенными в книги герольдмейстера. Помимо всех этих обстоятельств, натурально способствовавших успеху самозванца, надлежит заметить, что несчастный юноша не имел со стороны отца в живых ни одного родственника, которому не было бы выгодно содействовать его гибели либо смотреть на нее сквозь пальцы; следует также помнить, что его дед умер, а мать находилась в Англии в жалком состоянии, скрываемая от всех, даже от родственников, своею горничной Мэри X., в расчеты которой входило ее скрывать; к тому же она всецело зависела от жалких и случайных подачек герцогини Б., чьим капризам она должна была рабски подчиняться.

Однако, несмотря на эти обстоятельства, весьма выгодные для узурпатора, он не чувствовал себя в безопасности, ибо сирота мог найти друга, который помог бы ему возбудить дело. И вот он задумал похитить его, чтобы отослать в Америку как раба. Его сообщником в этом ужасном замысле был человек, занимавшийся отправкой людей на наши плантации и заинтересованный в этом проекте, так как за безделицу он купил у покойного лорда Э. часть поместья; эта постыдная сделка была утверждена братом, но находилась под угрозой до той поры, пока не будет устранен мальчик.

Этот помощник занялся всеми приготовлениями; нашли несколько головорезов для розысков несчастной жертвы. Когда сделана была первая попытка захватить мальчика в Дублине около одного из больших рынков, его дядя лично принимал в ней участие, и жертву удалось вырвать из жестоких рук только благодаря честному мяснику, которому помогли соседи. Однако отсрочка оказалась временной; мальчик, напуганный таким покушением, покидал тайное свое убежище, только приняв все меры предосторожности, но, несмотря на это, в марте 1727 года он был найден одним из преследователей и силой притащен на борт корабля, направлявшегося в Ньюкасл на реке Делавар в Америке; там он был продан в невольники и исполнял непосильную работу в течение тринадцати лет, переходя от одного владельца к другому.