Хорас Маккой - В саване нет карманов

– Накинь на нее пальто.

– Быстрее! – повторила Майра, оборачивая пальто вокруг тела Эйприл.

Долан стремительно вышел из комнаты и направился к черной лестнице. В просторной гостиной не было света, но слабая иллюминация от уличных фонарей обрисовала путь. Миновав гостиную, Майкл свернул в коридор, поспешил к двери Улисса и постучал ногой…

– Что случилось, мистер Майк? – спросил Улисс, открывая дверь.

– Многое, – сказал Майк, укладывая Эйприл на раскладушку. – Я в адском затруднении, и все из-за тебя, сукин ты сын. Велел же тебе не пускать Эйприл на черную лестницу.

– Что с ней случилось, мистер Майк?

– Дал ей тумака. Ее муж наверху…

– Я бы не впустил ее, если бы знал, что она замужем.

– Ты сделаешь все что угодно за пять баксов, ублюдок. Послушай. Я поднимусь наверх и притворюсь, будто удивлен, увидев этого парня. Спрячь ее и смотри, чтобы она сидела тихо, пока ее муж не уйдет. Если она очнется и попытается устроить веселье, выруби ее снова. Я вернусь сразу же, как только смогу.

– Хорошо, мистер Майк. – сказал Улисс, прикрывая пледом Эйприл до самых бровей. – Мистер Майк, я не хотел, чтобы вы попали в затруднительное положение.

– Ладно. Мы оба виноваты, – кинул Долан Улиссу, выходя.

Снаружи у своей двери Долан остановился, чтобы прикурить, и затем вошел.

Майра лежала в кровати, закутанная в простыню до подбородка, и была видна только ее голова. Рой Менефи стоял около письменного стола, его красивое лицо было мрачным.

– Ну привет! – сказал Долан, притворяясь очень удивленным, испытующе переводя взгляд с Майры на Роя и обратно. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. А где Эйприл?

– Это я и пытаюсь выяснить, – буркнул Менефи.

– Он решил, что она здесь, – вступила в разговор Майра.

– Здесь? С какой стати? Шутишь, что ли? Что случилось, Рой?

– Мы с Эйприл поспорили по дороге домой, и она сказала, что скорее пойдет пешком, чем поедет со мной. Я думал, что она блефует, поэтому остановился и позволил ей выйти. Так, преподать ей урок; объехал квартал, полагая, что подберу Эйприл на том же месте, но когда вернулся, ее там не было.

– Не слишком хорошо ты знаешь Эйприл. Она не из тех, кто блефует.

– Теперь вижу. Естественно, я покатил сюда…

– Почему тебе пришло в голову, что она здесь?

– Ну не знаю. Она всегда говорила о тебе…

– Но почему ты сначала не позвонил?

– Вы хотели поймать ее с поличным, не так ли? – сказала Майра.

– Жаль тебя расстраивать, Рой, но ее здесь нет.

– Вижу, – признал Менефи. – Мне трудно это говорить, но я сожалею о случившемся, Долан.

– Забудь. Она, возможно, взяла такси и поехала домой. Почему бы тебе не попытаться найти ее там?

– Наверное, я так и сделаю. Ну что же… извини за вторжение, – сказал Менефи, медленно направляясь к двери. – Могу я поговорить с тобой минутку, Долан?

– Конечно.

Они вышли в гостиную, и Долан включил настенную лампу около своей двери.

– Я только хотел попросить тебя не говорить никому об этом… ну и в журнале.

– Конечно, Рой, обещаю. И попытайся уяснить, что между мной и Эйприл больше ничего нет, ничего. Когда-то я потерял голову из-за нее, но теперь все прошло. Ее старик настоял на своем…

– Верю.

– И хочу, чтобы ты не слушал Гарри Карлайла. Ему нравится наблюдать, как ты попадаешься на его враки.

– Больше не буду. Спокойной ночи, Долан. – Менефи перехватил руку Долана и крепко пожал. – Сожалею, что побеспокоил тебя.

– Забудь, – сказал Долан, провожая его по парадной лестнице до двери на улицу. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответил Менефи, спускаясь с крыльца.

Долан подождал, чтобы Рой сел в машину и уехал, а затем спустился в комнату Улисса.

– Она все еще в ауте, – сообщил Улисс. – Вы что, бейсбольной битой ее огрели?

– Принеси воды и давай приводить ее в чувство. Принеси побольше воды.

Долан откинул плед и начал растирать Эйприл запястья. Никаких признаков сознания. Девушка лежала словно труп, а в слабом желтом свете маленького ночника Улисса и выглядела как труп.

– Вот, мистер Майк, – сказал Улисс, возвращаясь с ведром воды. – А тот мужик – с ним в порядке?

– Да, он даже извинился за вторжение. Возьми ее за ноги. Переложим ее на пол.

Так и сделали; Долан поднял ведро и щедро плеснул в лицо Эйприл.

Под струей холодной воды Эйприл проявила первые признаки жизни: поежилась. Долан приподнял ее, усадил и начал трясти. Через пару секунд губы зашевелились; Эйприл скривилась, как от вкуса недозрелой хурмы, затем ресницы затрепетали, и она открыла глаза.

– Эйприл! Эйприл! – шептал Долан ей в ушко. Эйприл улыбнулась, осмотрелась.

– Без паники, я уже в норме. Долан, ты сукин сын, – продолжила она с улыбкой, – подсек меня, когда я отвернулась…

– Что за девушка! – воскликнул Долан, глядя на Улисса и невольно улыбаясь. – Хватит, Эйприл, тебе надо уходить. Рой только что уехал. Улисс, надевай туфли и пальто, выведи мисс Эйприл через черный ход и посади ее в такси.

– Да, сэр, – сказал Улисс, чрезвычайно удовлетворенный доверенной ролью в одной из интрижек мистера Майкла.

– Вот еще, через черный ход, – возмутилась Эйприл. – Ни за что. Только через парадное.

– Нет-нет, уйдешь через черный ход. Я не настолько доверяю Менефи. Допускаю, что он поверил в мои сказки, но он ревнует, а ревнивцы чертовски упрямы. Он, может быть, припарковался на улице неподалеку и ожидает твоего появления.

– Между прочим, – буркнула Эйприл, – я замерзла. И посмотри, что ты сделал с моей прической.

– Посмотри, что ты сделала с моей жизнью, – сказал Долан. – Ну же, – он помог ей встать, – иди с Улиссом. Всегда можно поймать такси за углом. У тебя есть деньги?

– У меня всегда есть деньги, мистер Долан.

– Откуда мне знать? Может, ты истратила все на подкуп Улисса. Теперь идите.

– Я ухожу, но я вернусь.

– Попробуй, и я перережу тебе горло. Правда, Улисс?

– Да, сэр.

– Тогда смывайтесь.

Улисс и Эйприл вышли через заднюю дверь. Долан закрыл за ними и поднялся наверх. Выключил бра, затем выглянул в окно, чтобы посмотреть на улицу. Ни признака машины. Он улыбнулся и вошел в свою комнату.

– Ну, – сказал он, глядя на аккуратно развешанную на спинке стула одежду Майры, на ее туфли под столом, – и как с тобой быть?

– Она ушла? – поинтересовалась Майра, поворачиваясь на бок и опираясь на локоть.

– Да. И хочу, чтобы ты тоже ушла.

– Никогда. О, между прочим, твоя сумасшедшая подружка оставила здесь маленький сувенир, – сказала она, протягивая ему чек, выписанный Эйприл.

– Спасибо, – проговорил Долан сухо и. сунул чек в карман халата.

– Ты не испытываешь неловкости, принимая деньги от женщин? – спросила Майра, пораженная его неразборчивостью.

– Не тогда, когда это дорого достается, – сказал Долан грубо.

– Понимаю… И все твои ночи так беспокойны, как эта?

– Беспокойны? – переспросил Долан с легкой усмешкой, сбросил халат и сел на край кровати. – Вовсе нет. Эта не беспокойная. Просто-таки очень скучная.

– Колдовское отродье, – сказала Майра, откидываясь на подушку. – Самая дьявольская смесь шарма, индивидуальности и бесцеремонности, которую я встречала когда-либо…

– Отлично! – констатировал Долан, выключая свет.

Через несколько дней позвонил Лоуренс.

– Сложилась довольно серьезная ситуация, – сказал он.

Через несколько минут Долан спустился в кабинет хозяина типографии.

– Объясни, Экман, – попросил хмурый Лоуренс.

– Ладно, – отозвался Экман. – Все дело в том, что мы не получили новых контрактов с «Космополитом». Пятьдесят номеров отправлены в рассылку на второй день продаж, и сколько, как вы думаете, заказов мы получили с этого?

– Не знаю, – ответил Долан. – Семь или восемь страниц, я думаю.

– Пять с четвертью. Причем два заказа оплачены. По двести долларов.

– А каждый выпуск обходится нам больше чем в тысячу долларов, – вклинился Лоуренс – Надеюсь, вы понимаете, что пока мы работаем в убыток…

– Послушайте, – начал Долан, – я не сильно сведущ в этой сфере, но будь я проклят, если понимаю, почему мы должны отказаться от трех или четырех полностраничных рекламных объявлений в неделю. Мы ведь можем выделить место под них.

– От поздравительных придется отказаться, – сказал Экман. – Те половины полос, которые мы оставили «Курьеру» или «Таймс газетт», были заменены на десяти-двенадцатидюймовые объявления в их газетах. Двухчетвертные полосы адресовались большим магазинам, чтобы показать, что можно делать в случае заключения нового рекламного контракта.

– Мы предложили им новый контракт?

– Нет, с этим ничего не вышло, – ответил Экман. – А вы знаете, как трудно мне было разместить их.

– Ну, за последние четыре недели Майра получила что-то около четырех сотен годовых подписок. Это две тысячи долларов. Они тоже потрачены?

– Да, – подал голос Лоуренс. – Хотите посмотреть гроссбух?