Яшмовая трость - Анри де Ренье

Без пепла для него ложится в небе пламя,

И дню грядущему всегда он сердцем рад.

Среди всего, что здесь подвластно измененью

Иль гибнет навсегда, — спокоен я стою

И в вянущем цветке великое веленье,

Немой указ судьбы — без спора признаю.

Но все ж мне хочется тревогой негасимой

Наполнить грудь свою, чтоб плакать без конца

Над жизнью, словно тень всегда скользящей мимо

И наполняющей отчаяньем сердца;

А сладкий запах роз, заря, ветров дыханье

Во мне не утолят — сквозь долгие года —

Неугасимое и страстное желанье

Запечатлеть все то, что гибнет без следа.

ГОЛОС

Я не хочу, чтоб кто-нибудь приник к моей печали.

Уйди, сегодня мне не надо никого.

И ни шагов, которые б знакомо зазвучали,

Ни взгляда, дорогого взгляда твоего.

Оставь меня, и дверь мою плотней прикрой сегодня,

И ветру свежему не открывай окна.

Сегодня как-то все скучней и безысходней

Душе, которая уныла и темна.

Моя печаль ко мне издалека проникнуть хочет,

Ее не знаю я. Но к каждому из нас

Кто весело поет, кто плачет иль хохочет,

Сна приходит тихо, в свой урочный час.

Тогда встает в душе так много жалоб и сомнений,

И что-то плачет, а она издалека

Твердит, и голос тот уныл, что жизни цвет весенний

Дает плоды, в которых пепел и тоска.

ТАЙНА

Будь осторожен, друг, и, говоря со мною,

Не спрашивай меня, о чем печалюсь я

И почему мой взгляд всегда покрыт слезою,

Всегда опущен вниз в тумане забытья.

Чтобы отвлечь меня от горя и молчанья,

Не вызывай в душе из хладной темноты

Видений прошлого, надежд и упованья —

Минувших радостей угасшие черты.

Нет, лучше назови каскады, солнце, чащи,

Вскипающий прибой, леса в полночный час

И молодой луны над полем серп всходящий —

Весь мир, раскинутый для упоенных глаз.

И дай мне свежих роз: лимонных, белых, красных, —

В их юной красоте мне жизнь пошлет привет,

Затем что форма, цвет и плоть вещей прекрасных —

Единая мечта, в которой грусти нет.

III

<ОСЕННЕЕ>

Люблю тебя, Осень, твой пышный венец,

И золото листьев, и их багрянец!

Апрель развернул их в сияющий день,

И Август под ними искал себе тень,

В осенние полдни, Ноябрь, это ты

То медью, то золотом кроешь листы;

Идешь ты по комьям изрытой земли,

И шаг твой стихает то здесь, то вдали.

Средь скучных туманов, тревог и забот

В тебе неостывшее Лето живет.

Под дымкой осенней твоей тишины

Я чую уснувшее сердце Весны.

IV

ЛЮБОВЬ

«Амур, ты хочешь роз, которых ты коснулся?

В них жар и алость уст, что шепчут в темноте

Имя твое, Амур!

Как скиптр хочешь этот цветущий стебель дрока?

Хочешь венцом на лоб я изогну

Прямую ветвь с листами блестящими и гладкими

Молоденького лавра?

О говори! Весь сад с листвой шумящей —

Тебе; его весна — лишь для тебя;

Его цветы, растенья, воды ждали

Со мною вместе часа твоего.

Взгляни же: вот твой храм и статуя...

Но почему же ты молчишь,

Амур, мои дары так малы. Я знаю.

Вон мой дом — за буками.

Следуй за мной. Вот ключ от двери.

Войди. Мой стол накрыт.

Плоды и молоко, вода, вино — отведай,

Позволь мне, милый гость, склонившись на колени,

Твою сандалию тихонько развязать

И целовать твои босые ноги, что привели тебя.

Они дорогой изранены. Ты утомлен. Но отчего

Твой взгляд, молчание и горькая улыбка?

Разве не так тебя приветствуют?

Пей же; и я из той же чаши выпью...

Мне страшно. Вот ты встал. И диким блеском

Горят глаза, что мне казались такими нежными.

Что с тобой? Что сделал я? Ты сразу вырос.

Тень наполняет комнату. Светильник погас.

Мне страшно. Ты руки мои схватил руками.

О не ломай мне пальцы. В них нету мужества.

Твое дыханье опрокидывает и жжет лицо.

Я трепещу. Мне страшно. Ненавижу тебя.

Как тяжко тело — твое. Ты хочешь жизнь мою?

Она твоя — Любовь!»

«Я — Любовь! Слушай меня. Руки мои