Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

этот съезд в связи с вопросом по разграничению Афганской границы обострил отношения Англии к России; обсуждение это было назначено на 1 октября, к какому сроку должен был прибыть представитель Англии, сэр Петр Лемсден, выехавший из Лондона через Тегеран и Мешед. Мысль объединить славянство, казалось, всецело заняла Царя и уничтожила в нем желание соглашения как с Германиею, так и с другими государствами, доказательством чему служит назначение своего учителя К. Победоносцева Обер-Прокурором Св. Синода – учреждения, управляющего делами церкви. Политика почившего Императора отличалась крайнею осторожностью; характерная черта эта с особенною силою сказалась в его отношениях к запутанным делам Балканского полуострова. Всем известно, что, когда принц Александр I желал освободиться от опеки в лице Скобелева и Каульбарса, забыв, чем обязан России, и встал в оппозицию, присоединив своею властью Восточную Румелию, Император Александр III простым отказом в своей поддержке заставил его отречься от престола; а по избрании Фердинанда Саксен-Кобургского Он обуздывал как новое правительство, так и другие, дружественные с ним, державы прекращением сношений.

А. В. Каульбарс. 1914–1916

В августе 1889 года в Европе распространился слух, что Государь решил отдать визит германскому Императору Вильгельму II, посетившему С.-Петербург спустя некоторое время после восшествия на престол. Известию этому придавали тем больше значения, что и император австрийский с наследником эрцгерцогом Францем Фердинандом и графом Кальноки находились в Берлине. Свидание состоялось в октябре того же года и было непродолжительно. Свиданию этому немецкая и австрийская пресса придала большое значение, хотя вначале смотрела на него как на явление, имеющее совершенно частный характер. Царь воспользовался пребыванием в Берлине, чтобы ближе познакомиться с политикою князя Бисмарка. Английское общество было встревожено, и не без основания, русской наступательной политикой в Азии. Россия сделалась третьей морской державой на свете. Вышесказанное и франко-русское сочувствие, выразившееся так горячо при посещении в 1891 году французской эскадры под начальством адмирала Жерве Кронштадта, а затем, два года спустя, повторившиеся блестящие манифестации в Тулоне и Париже значительно подняли престиж России среди европейских государств. Война между Англией и Россиею казалась неизбежной: присоединение Мерва в начале 1884 года можно считать началом целого ряда инцидентов. События в Средней Азии шли с угрожающей быстротой. В январе несколько ханов из Асхабада и все население Мерва в присутствии генерала Комарова, командовавшего Закаспийской областью, присягнуло Русскому Царю. Русские границы приблизились к Индии, и Герат находился в 200 милях расстояния от русских аванпостов. В марте Лессар, деятельный русский агент, был в Пуле и Кисти, стараясь получить пропуск в Пенджаб, но наместник отказался пропустить его, мотивируя свой отказ подданством эмиру Абдул-Рахману. Наместник эмира Абдул-Мишин-хан, напуганный присоединением Мерва к России, требовал немедленной высылки ему афганского отряда. Одновременно с этим граф Гренвиль, секретарь министерства иностранных дел, прислал бумагу, объявляя свою готовность принять предложение 1882 года об установлении афганской границы от Каджа-Сале к западу.

События шли своим чередом, и в конце концов выяснилось, что Россия желала исключить Пенджаб из владений эмира, на что английский посол ответил г. Гирсу, что, по сведениям правительства Ее Величества, Пенджаб, с тех пор как эта страна сделалась королевством, составляет часть Афганистана. Сэр Эдуард Торнтон, назначенный послом в Константинополь, вследствие этих критических отношений между двумя державами получил предписание остаться в С.-Петербурге, а беспокойство британских умов, уже расстроенных другими вопросами, особенно отправкой Нильской экспедиции для освобождения Хартума, увеличилось встречей трех Императоров в Скерневицах. Свидание в Тифлисе сэра Петра Лемсдена с генералом Зеленым и князем Дондуковым-Корсаковым не оправдало ожиданий, потому что князь не убедил английского уполномоченного, что Пенджаб не находится в Афганистане, и генерал Зеленый отправился в Петербург для получения новых инструкций.

В ноябре прибыла в Герат комиссия по определению границ, но тогда явилась задержка по болезни генерала Зеленого, отсрочив его прибытие на границу.

Наступил 1885 год. Русские отряды приближались. Медленная русская политика и обещание русского министра, что войска не двинутся вперед, за исключением лишь случая наступательных действий афганцев или восстания в Пенджабе, не успокоили страну. Свою атаку против афганской позиции в конце марта между Мургабом и Кушкой Комаров объяснил вызовом неприятеля, с чем не согласился сэр Петр Лемсден. Через день или два состоялось совещание эмира с лордом Дюфференом, вице-королем в Райвал-Пинди (Raival-Pindi), а в средине апреля генерал Комаров донес в Петербург, что Пенджаб отдался под Русское покровительство. Подобные сообщения встревожили даже правительство Гладстона, почему 22 числа был разрушен кредит в 11 000 000 ф. ст., из которых 6 500 000 назначались для военных целей. В то же время циркуляром военного министра призывался в России армейский резерв первого класса, с добавлением, что, вероятно, призовутся в скором времени и все остальные. В то время во всех столицах, особенно в Вене, много говорилось о возможности франко-русского союза. Британские войска сосредотачивались в Кветта, а в Симле узнали, что русское правительство послало отряд в 10 000 человек из Баку через Каспийское море и что гарнизон в Мерве увеличен до 6000 чел. 27 апреля при обсуждении кредита Гладстон держал памятную всем речь, доказывая, что еще нет причин для войны, но вместе с тем и не отрицал ее возможности. Он говорил, что война или мир не зависят от правительства Ее Величества, стремящегося мирными средствами достигнуть желаемого исхода, затем доказывал, что нападение сделано русскими и что от этого пострадали афганцы материально и нравственно, что удар нанесен правителю – нашему союзнику, состоящему под нашим покровительством, почему и мы должны быть готовы к войне. Кредит был разрешен парламентом, но народное возбуждение продолжалось еще несколько дней.

4 мая министерство объявило, как мы уже сказали, к нашему изумлению, что недоразумение, возникшее между двумя державами по поводу афганской границы, улажено третейским судом дружественной державы. Наше унижение увеличилось отозванием сэра Петра Лемсдена в Лондон, почему Государь, в свою очередь, наградил генерала Комарова золотым оружием. Никого не удивило, что Journal de St.-Petersbourg воспользовался случаем посмеяться над британским премьером, доказывая, что он заявил себя афганцем в несравненно большей степени, нежели сам эмир, и что он требовал землю, ненужную Абдурахману. Итак, хотя кризис и миновал, но взаимные отношения обеих держав продолжали оставаться крайне натянутыми.

В мае следующего года Государь обнародовал манифестом воззвание к морякам Черного моря, в котором говорил, что Его желания и мысли стремились к мирному народному благу, но могут явиться обстоятельства, затрудняющие исполнение этих намерений и которые заставят Его защищать оружием честь страны. Этот манифест облегчил русскому кабинету отмену 59-й