Эпоха харафишей - Нагиб Махфуз

Абдулхаликом окрепла. По мнению мастера Абдулхалика, если бы не непомерная тяжесть расходов на его снадобье, весь переулок уже давно бы стал обиталищем долгожителей. Джалаль уже давно думал над тем, не поделиться ли ему этим волшебным рецептом с Зейнат, однако постоянно отказывался от этой затеи. Возможно, он начал опасаться её власти над ним и её чар, и думал обезопасить себя от тирании времени. Львиную часть времени он любил её, но иногда наступали такие моменты, когда он хотел отомстить ей и отбросить её как плевок, на ближайшую мусорную свалку. Его отношение к ней не было ясным и простым. Оно распространялось запутанной сетью связей, к нему примешивались воспоминания о матери, о Камар, его враждебность к смерти, его достоинство, его зависимость от неё, державшая его в плену. Но то, что в ней больше всего приводило его в ярость, была её глубоко укоренившаяся уверенность в себе — казалось, она вообще не имеет предела. Она была угнетена выпивкой и бессонными ночами. Кожа её воспалилась от косметики. Смотрели ли в его сторону скрытые завистливые взгляды?50

Однажды он спросила мастера Абдулхалика:

— Вы, конечно, слышали историю Ашура Ан-Наджи?

— Эту историю все знают наизусть, учитель.

После некоторого колебания Джалаль сказал:

— Я уверен, что он по-прежнему жив!

Абдулхалик пришёл в замешательство и не нашёл, что ответить. Ему было известно, что Ашур был в некотором роде святым угодником для некоторых людей, и подкидышем, вором и обманщиком — для других, однако всего сходились в едином мнении — что он умер. Джалаль продолжил:

— И что он не умер!

Абдулхалик сказал:

— Ашур был праведным человеком, но смерть не делает просчётов и в отношении праведников.

Джалаль протестующе спросил его:

— Значит, чтобы жить вечно, нужно быть злодеем?

— Смерть имеет на нас право. Однако верующий человек не должен с вожделением стремиться к бессмертию.

— Вы в этом уверены?

Абдулхалик испугался:

— Так люди говорят, а истина известна лишь одному Аллаху…

— Почему?

— Я уверен, что бессмертие человека возможно, только если он якшается с джиннами.

Джалаль вдруг загорелся необычно острым интересом и попросил его:

— Расскажите мне об этом…

— Если вы побратаетесь с джиннами, то станете бессмертным, но будете навечно прокляты. Это означает соединиться с дьяволом на веки вечные…

С ещё более возросшим интересом Джалаль спросил:

— По-вашему, это правда, или бред?

Немного поколебавшись, Абдулхалик ответил:

— Наверное, правда…

— Давайте-ка поподробней…

— Для чего?… Вы действительно думаете пуститься в такую авантюру?

Джалаль нервно засмеялся и ответил:

— Я просто люблю всё знать.

Абдулхалик медленно произнёс:

— Говорят… что… Шавир…

— Это тот таинственный шейх, который утверждает, что может читать будущее? — спросил Джалаль.

— Это то, что он делает на первый взгляд, однако он хранит некоторые страшные секреты…

— Я ничего подобного не слышал…

— Он боится верующих…

— А вы сами в это верите?

— Не знаю, мастер, однако дело это проклятое.

— Бессмертие?

— Общение с джиннами!

— Вы боитесь бессмертия.

— И имею на то право. Представьте себе: я останусь жить, пока не стану свидетелем гибели собственного мира, когда уйдут все люди: мужчины и женщины, и я останусь один — чужак среди чужаков, буду скитаться с одного места на другое, вечно гонимый. Я буду сходить с ума и желать смерти.

— И сохраните свою молодость навечно.

— Вы породите детей и сбежите от них. С каждым поколением вы будете начинать новую жизнь, оплакивать свою жену и детей. Уподобитесь вечному иностранцу, будете жить на чужбине, вас ничто ни с кем не будет связывать — ни интерес, ни идея, ни чувства…

Джалаль воскликнул:

— Хватит!

Оба мужчины долго смеялись, а потом Джалаль пробормотал:

— Ну и мечта!

51

Шавир обитал в большом подвале прямо напротив поилки для вьючных животных. Там было множество комнат, в том числе целая зала для приёма женщин, и ещё одна — для мужчин. Сам же он был скрытой личностью, которую никто никогда не видел. Он принимал своих клиентов в тёмной комнате под покровом ночи. Они слышали его голос, но самого его не видели. Большую часть его клиентов составляли женщины, однако были и мужчины, направленные в эту тёмную комнату по совету осведомлённых женщин. Они спрашивали и отвечали, преподнося подарки эфиопской служанке по имени Хава.

Джалаль послал за шейхом с просьбой прийти к нему, однако просьба его была встречена отказом — ему передали, что шейх потеряет свои магические способности за пределами той тёмной комнаты, а значит, Джалалю следовало пробраться к нему под прикрытием ночи попозже, чтобы убедиться, что кроме него там больше никого нет.

Хава проводила его в комнату, усадила на мягкий тюфячок, и ушла. Он очутился в непроглядной тьме, и сколько бы ни вглядывался, не увидел ничего, словно утратив зрение и ощущение времени и пространства. Его предупредили, что следует хранить молчание, не заводить разговор и отвечать на все вопросы чётко и кратко. Время тянулось тяжело, удушающе, как будто о нём и вовсе позабыли. Какая насмешка! Он не терпел подобного унижения с тех пор, как взошёл на престол главаря клана. Где же тот могущественный Джалаль? До каких пор ему терпеть и ждать тут? Горе всем людям и джиннам, если эта его авантюра закончится ничем!

52

Из темноты донёсся глубокий спокойный голос, производящий впечатление:

— Как твоё имя?

Джалаль с облегчением вздохнул и ответил:

— Джалаль, глава клана.

— Отвечай только на вопрос. Твоё имя?

Он расправил грудь и сказал:

— Джалаль Абдуррабих Ан-Наджи.

— Отвечай только на вопрос. Твоё имя?

Джалаль резко ответил:

— Джалаль.

— Как имя твоей матери?

Кровь его угрожающе закипела. Несмотря на темноту, он видел ад всех мастей и оттенков. Голос снова спросил, механическим и вызывающим тоном:

— Как зовут твою мать?