Рихард Дюбель - Наследница Кодекса Люцифера

– Это дело рук Мельхиора Хлесля? – недоверчиво прошептал брат Бонифац.

– Он многое перенял от своего отца, – ответил Вацлав. – Самый мирный человек на свете, пока ему не начинает казаться, что те, кто дорог его сердцу, подвергаются опасности.

Стоящий под окном Йоханнес обернулся и пристально посмотрел на окна. Лицо его исказила гримаса. Он сорвал с пояса пистолет и выстрелил. Вацлав и остальные отшатнулись. Кусок каменной кладки отскочил от оконного карниза, и было слышно, как воет отлетевшая от него пуля. Затем по двору разнеслось эхо выстрела. Вацлав метнулся назад к окну и еще успел увидеть, как один из разбойников внизу тяжело осел на землю. Перед окном, освещавшим лестничную клетку, стояло белое облако порохового дыма.

– Всех четырех мертвецов нашли без мушкетов, – прошептал Вацлав.

Разбойники развернулись и побежали за угол, к выходу из здания. Теперь внизу лежало уже пятеро мертвецов.

Монахи поспешно покинули свой наблюдательный пост.

– К камину, быстрее, быстрее! – крикнул Вацлав и потащил за собой брата Тадеаша.

У несчастного все еще были связаны руки. Они мчались к противоположной стене трапезной. Двое часовых у дверей нерешительно повернулись вокруг своей оси. Наконец один из них направил мушкет на группу монахов.

– Эй, вы… – начал было он, но неожиданно споткнулся и выронил оружие.

В трапезную, громыхая, влетел камень величиной с кулак. Зрачки у разбойника разъехались, он упал на колени, а затем – ничком на пол. Его товарищ обернулся. В дверь ворвался некто, похожий на призрак, и бросился на него. Второй мушкет упал на пол, призрак и часовой покатились по каменным плитам, вцепившись друг в друга. Не успел Вацлав отреагировать, как брат Бонифац побежал вперед, рухнул на живот, заскользил по полу и, вытянув руки, схватил упавший мушкет. Он рванул его к себе, перекатился на бок, вскочил на ноги. Призрак перевернулся на спину, поднял часового над собой и одновременно поджал ноги, ударил его сапогами в живот и отбросил прочь. Мужчина ударился спиной о стену рядом с дверью и качнулся вперед. Призрак присел на корточки, развернулся, и ноги часового оторвались от пола; он упал на спину, как черепаха. Призрак тут же навис над ним, схватил за волосы и ударил головой об пол. Часовой растянулся на полу и больше не шевелился. Призрак прыгнул вперед, приземлившись возле брата Бонифаца, вырвал у него из рук мушкет, прицелился и выстрелил. Первый из людей Йоханнеса, оторвавшийся от остальных и вбежавший в двери, кувыркнулся и остался лежать на пороге. Пороховой дым скрыл развитие событий едким туманом, но Вацлав заметил, что призрак сунул в руки брату Бонифацу разряженный мушкет и схватил только что застреленного разбойника за ногу. Внезапно Вацлав оказался прямо в центре облака порохового дыма и словно со стороны увидел, как хватает другую ногу.

– Оружие! – крикнул он брату Бонифацу. – Возьми с собой оружие!

– И бандольер! – тяжело дыша, добавил призрак.

Монах, прыгая как заяц, подобрал и остальные два мушкета. У одного из разбойников за поясом торчал еще и пистолет – Бонифац присвоил и его. Тот, в которого попал камень, застонал и слабо пошевелился – брат Бонифац ударил его по голове, и тот снова замер. Он рванул бандольер, но тот не поддавался. Брат Бонифац достал у разбойника из-за пояса нож и разрезал ремень. Затем он побежал рядом с Вацлавом и призраком, которые тащили за собой застреленного разбойника назад к камину. Это продолжалось всего лишь несколько мгновений. Лицо монаха, покрытое кровоподтеками, светилось.

– Осторожно! – сказал призрак, опустился на колени, вытянул руку с пистолетом и выстрелил по двери.

Оттуда донесся крик, а затем глухой стук. Теперь новое облако порохового дыма полностью закрыло вход в трапезную. Призрак опрокинул кресло и скорчился за ним. Он не глядя сорвал мешочек с порохом с бандольера застреленного.

– В камин, все! Быстрее! – выкрикнул он. – Там вы сможете спрятаться от пуль.

Монахи Вацлава ринулись внутрь. Первый из них наклонился, чтобы отодвинуть в сторону труп, который они положили в камин. Вацлав притаился за креслом рядом с тенью и вырвал из рук брата Бонифаца мушкеты.

– Дай мне бандольер, скорее, скорее. От какого мушкета эти мешочки с порохом? А, вот он… Давай, быстрее! – Он бросил еще один мушкет призраку, который заряжал пистолет. – Возьми. Это принадлежало ему. – Он указал на застреленного, чей бандольер был уже пуст.

Брат Бонифац вцепился в третье оружие.

– Это же старое ружье с фитильным замком! – тяжело дыша, заявил призрак. – А фитиль закончился.

Брат Бонифац схватился за дуло ружья и замахнулся им как дубиной. Призрак улыбнулся.

– Ладно. Можешь прикрыть мне спину, Бонифац.

– Положись на меня, Мельхиор!

Вацлав и Мельхиор Хлесль, улыбнувшись, переглянулись. Кивнули друг другу.

– Ты не очень-то торопился, – заметил Вацлав.

– Меня задержали, – ответил Мельхиор, встал и выстрелил по двери.

На этот раз он, кажется, промахнулся. Пороховой дым попал в легкие, и кое-кто закашлял.

– Что за чертовщина? – раздался голос на лестничной клетке. – Сдавайтесь, черт побери!

– Я разбил оружие, которое было у часовых, – прошептал Мельхиор. – Однако у ребят снаружи все равно больше огневой мощи, чем у нас. Сколько их там всего?

– Тех, кого ты не убил? Шестеро или семеро, мне отсюда не видно.

– Приблизительно столько же, сколько и нас.

– Ну, что там? – крикнул раздраженный голос.

– Что «что там»? – крикнул в ответ Мельхиор.

Вацлав посмотрел на его лицо и понял, что такая улыбка может быть очень заразительной.

– Как в старые времена, верно? – прошептал Мельхиор.

– Мы никогда еще не переживали ничего подобного, – возразил Вацлав.

– Значит, давно пора было попробовать, – ответил Мельхиор.

– Вы должны сдаться, проклятые засранцы!

– Почему?

На несколько мгновений воцарилась тишина. Затем зазвучал голос Йоханнеса, и Вацлав будто наяву увидел его: безумный взгляд, пена в уголках рта и судорожно подергивающиеся конечности.

– Я ВСЕХ ВАС УБЬЮ! – проревел он. – Вы МЕРТВЫ-Ы-Ы!

– Ну и экземпляр, – заметил Мельхиор. – Тебе следует осторожнее выбирать друзей.

– К нам всегда приходят люди, чем-либо обремененные, – объяснил Вацлав. Затем он высунулся из укрытия. – Приди и возьми нас! – крикнул он в ответ.

Прогремел выстрел. Пуля пролетела в нескольких шагах от них. Белое облако ворвалось в дверной проем.

– Я слышал, что битва при Лютцене тоже состоялась в тумане, – заметил Вацлав.

– И кто победил?

– Никто. В конце почти все погибли, с обеих сторон, включая короля.

– Хорошо, что среди нас нет никакого короля. Внимание – они идут!

Позже Вацлав думал, что, наверное, солдат во время битвы испытывает то же, что испытал он. Не в течение тех ужасных минут, когда шеренги сближаются, а пули и пушечные ядра противника сметают слева и справа от тебя твоих товарищей, образуя кровавые просеки из разорванной плоти и судорожно подрагивающих конечностей и обрушивая на тебя поток из крови и кишок, а в те мгновения, когда врагу можно заглянуть в глаза и все смешивается в ревущей, проклинающей, задыхающейся рукопашной, настоянной на ярости, и бешенстве, и желании вонзить когти в лицо врагу, и вырвать ему глаза. Мушкеты разбойников Йоханнеса разрядились, выдав нестройный залп заградительного огня, после чего по трапезной засвистели пули, от трона полетели щепки, а от стены – куски штукатурки. Затем разбойники, заревев, помчались к дверям. Первые два одновременно прыгнули в проем, натолкнулись друг на друга и на косяк, споткнулись о труп товарища, которого Мельхиор застрелил из пистолета, и упали на пол. Следующие двое перепрыгнули через них. Вацлав и Мельхиор разом выстрелили. Два тела согнулись и упали тем, кто бежал за ними, под ноги. Но за ними шли еще люди, и было их не меньше пяти. Завязалась рукопашная, и разум Вацлава покинули все мысли, подавленные необходимостью защититься, выстоять… уничтожить противника.

Он видел, как Бонифац ударил дубинкой, в которую превратилось ружье, прямо в лицо противнику, и как оно исчезло, когда нападавший опрокинулся навзничь и замер. Он видел, как из дула пистолета вырывается пороховой дым, а за ним – язык пламени, и он видел, как Бонифац съеживается и падает лицом вперед. Он видел, как к нему подбежала какая-то фигура, наставив на него рапиру, и он уклонился в сторону и сунул мушкет нападавшему между ног, так что тот, увлекаемый инерцией, спотыкаясь, побежал дальше и влетел прямо в камин, где врезался головой в стену и осел на пол прямо между притаившимися там монахами. Он видел…

…Мельхиора, который в правой руке сжимал рапиру, а в левой – кинжал, элегантно, словно танцуя, блокировал удар клинка рапирой, а гардой кинжала поймал клинок противника, сломал его и, крутанув рапиру, вонзил ее в тело разбойника…